— Чэнь Фэй хотел рассмеяться. Какая к чёрту Северная Полярная звезда? Та грозовая ночь свирепствовала, точно шайка разбойников, и вычистила с неба и звёзды, и луну без остатка.
Чэнь Фэй мгновенно забыл свои вопросы и затряс плечами, молча сдерживая смех.
Стоило Лю Ло взглянуть на него, как он понял: его слова никого не напугали. Разозвшись от стыда и распалившись, он ответил ударом в чужую спину:
— Закрой рот! От твоего смеха велосипед развалится!
Чэнь Фэй сжал губы, лицо его покраснело от потуг. Этот человек вечно находил способ заставить его смеяться.
Разумеется, будучи хозяином книжной лавки «Кинжал» и главой какого-то десятка младших братьев, Лю Ло ни за что не стал бы выставлять напоказ перед толпой свой позор с потерей ориентации в ту ночь.
В конце концов, речь шла о вопросах достоинства.
Чэнь Фэй свернул на Западную улицу. Каждое движение педалей давалось ему словно по тонкому льду — казалось, в следующее мгновение от него не останется даже костей. Он озирался то налево, то направо, и чем сильнее ему хотелось крутить педали быстрее, тем ватнее становились ноги. Он снова вспомнил слова Чжан СяоКая о том, что сюда заходят на ногах, а выносят вперёд ногами.
Улица разительно отличалась от Северного переулка: дома с обвалившейся штукатуркой, обнажавшей красный кирпич, мусор, сваленный прямо у обочины. Две дикие кошки, промчавшись туда-сюда, преследовали прямо перед ним крысу. Чэнь Фэй от испуга издал пронзительный визг и резко вжал тормоза.
Не успев опомниться, Лю Ло всем лицом впечатался в спину Чэнь Фэя, да так, что от удара позвоночником у него заныло переносицу.
— Ты чего творишь? — Лю Ло потёр нос, выражая недовольство.
— … — Не дождавшись ответа, Лю Ло взмахнул рукой и отвесил Чэнь Фэю ещё один удар в спину. Движение было доведено до крайности привычно, а выражение лица — предельно естественным.
Поморщившись от боли, Чэнь Фэй повернул голову и обиженно уставился на Лю Ло:
— Чего ты вечно меня бьёшь?
— На что жалуешься? Сам вечно со мной не разговариваешь, — перевёл стрелки Лю Ло.
— … — Чэнь Фэй надул лицо и снова умолк.
Лю Ло состроил невинную улыбку и, развивая успех, принялся дразнить его:
— Видишь, опять со мной не разговариваешь.
— …Да с чего бы.
Не сумев переспорить Лю Ло, Чэнь Фэй уже подумывал бросить этого типа и больше с ним не возиться. Но тут же вспомнил, что ему ещё не вернули деньги, и пришлось стерпеть, расспрашивая Лю Ло, куда крутить дальше.
Лю Ло командовал поворотами, заставляя его петлять зигзагами — то налево, то направо, — явно наслаждаясь процессом. Чэнь Фэю оставалось лишь безропотно и усердно крутить педали, стараясь изо всех сил выполнять роль несчастного хорошего водителя.
В душе этот несчастный хороший водитель мысленно ругался: «Справедливости нет, должники нынче — сущие мать их предки!»
Десять минут спустя велосипед остановился у входа в какое-то заведение. Подняв голову, Чэнь Фэй уставился на крупные жёлтые иероглифы, напечатанные на красной вывеске прямо над входом. Лицо его сменило несколько выражений, прежде чем он сухо выдал:
— Ты открыл книжную лавку…
— Есть возражения? — Лю Ло слез с велосипеда, встал перед ним, заглядывая в глаза, наклонил голову и озарил его своей фирменной улыбкой.
Чэнь Фэй слегка вздрогнул и замахал руками, торопливо отнекиваясь.
У этого человека были сияющие глаза, похожие на светящиеся бусины из янтаря. Но улыбка, тронувшая губы, казалась изогнутым клинком — один удар в горло, и убийство не оставит следов.
Блуждающий взгляд Чэнь Фэя никак не мог найти подходящего места, и ему пришлось опустить голову, механически теребя пальцами тормозной тросик.
Заметив его жалобный вид, Лю Ло решил поиздеваться и намеренно наклонился, заглядывая снизу в лицо, спрятанное за воротником.
Чэнь Фэй испуганно толкнул велосипед назад и в паре шагов отпрянул:
— Я тебя довёз, так что я поехал! — С этими словами он запрыгнул на велосипед и умчался прочь.
Провожая взглядом его удаляющуюся спину, Лю Ло вовсю глотку заорал:
— Заглядывай как-нибудь почитать!
Чэнь Фэй не смел оглядываться: эта заноза казалась ему до ужаса опасной, и останься он хоть на пару секунд дольше, собственной шкуры было бы не сносить. Руководствуясь мыслью, что жизнь дороже всего, Чэнь Фэй бешено закрутил педали, сократив тридцатиминутный путь ровно вдвое.
Запыхавшись и чувствуя, что лёгкие сейчас разорвутся, он толкнул дверь своего заведения, не обращая внимания на расспросы Синсина, взбежал на второй этаж, схватил стеклянный кувшин и жадно сделал пару крупных глётков. Оставшуюся половину воды он выплеснул на одежду.
Переведя дух после двухминутного отдыха, он вдруг хлопнул по столу и вскочил.
— Жить надоело?! — Синсин подпрыгнул от неожиданности и наградил его затрещиной по голове.
Одарив его обиженным взглядом, Чэнь Фэй скрылся в комнате и с глухим стуком повалился на кровать.
Пахал два с половиной дня — потерял полжизни да ещё и в убытке остался.
Выйдя из комнаты снова, Чэнь Фэй уже взял себя в руки. Он твердил себе, что это следует воспринимать как накопление благих заслуг.
И оставалось лишь уповать на милость богов удачи.
Семь часов вечера — самое горячее время в заведении. Синсин как раз проходил мимо него с двумя тарепками жареной свинины с зелёным перцем. Заметив, что тот стоит без дела, он пнул Чэнь Фэя под коленку:
— Глаза разуй! Живо помогай!
Получив пинок, Чэнь Фэй перехватил тарелки и отнёс блюда гостям за вторым столом.
Проводив первую волну посетителей, Чэнь Фэй выкроил свободную минуту и уселся за кассой пересчитывать купюры — это было его любимым занятием. Шелест денег, скользящих между пальцами, издавал такой приятный звук, с которым не могла сравниться ни одна музыка.
— Туда-сюда гоняешь одни и те же копейки, и конца края этому не видно, — стоявший рядом Синсин выглядел так, будто привык к подобному зрелищу.
Чэнь Фэй скривил губы:
— Ты ничего не понимаешь!
Синсин издал насмешливый смешок:
— Уж я-то не понимаю, зато я не раскидываю деньги налево и направо. — Он постучал по столешнице и продолжил: — Ну что, филантроп, колись, сколько в этот раз пожертвовал?
Лучше бы он не заводил эту тему — от одного упоминания Чэнь Фэя бросало в краску. Человека-то привёл он, а разгребать последствия пришлось самому. Задрав подбородок, Чэнь Фэй внезапно обрёл уверенность:
— Сколько я отдал, столько и потребуюсь с Чжан СяоКая! Всё равно это ты его приволок. Кто привлёк, тот пусть и платит!
Синсин уже собирался парировать, как появился Чжан Сяокай: в кожаной куртке, чёрных брюках, инкрустированных стразами солнцезащитных занавесках и с обильно смазанным гелем зачёсанным назад пробором. Не зная его, можно было подумать, что он промышляет в преступных кругах.
Подойдя ближе, Чжан Сяокай безвольно прислонился к Синсину и самодовольно изрек:
— Сегодня в девять вечера я забронировал для вас двоих места. Приходите послушать песни.
Тогда Чжан Сяокай объединился с Сян Бэем и открыл бар Клин. До этого Чжан Сяокай подрабатывал постоянным исполнителем в другом баре. После открытия собственного заведения он пару раз выступил на сцене, но Сян Бэй заявил, что его манера петь слишком роковая — от неё трещит голова, — и нанял двух парней, исполнявших фолк, которые и заняли его место.
http://bllate.org/book/36806/4580412
Готово:
