Готовый перевод The Canary Who Wouldn't Be Tamed / Золотая клетка для непокорной канарейки: Глава 3

— Больше не нужно.

Одежды давно уже не было видно, Чэн Чуань смотрел на коробку, но мысли его возвращались к тому дню, несколько дней назад, когда он впервые увидел её на экране телефона Жун Чжэна.

— Какой комплект лучше? — тогда, сразу после их близости, Жун Чжэн, лениво откинувшись на изголовье кровати, протянул к нему длинную руку и задал этот вопрос.

Чэн Чуань смертельно хотел спать, но всё же заставил себя приоткрыть глаза. Прищурившись, он некоторое время разглядывал экран и указал на тот комплект, что выглядел менее по-детски.

— Ты хочешь подарить его мне? — спросил он, уже закрывая глаза.

Жун Чжэн долго молчал. В тот момент, когда Чэн Чуань уже подумал, что не произнёс вопрос вслух, и собрался повторить его, большая ладонь обхватила его подбородок.

Большой палец Жун Чжэна поглаживал его уголок глаза.

Лишь спустя долгое время Чэн Чуань услышал ответ:

— …М-м.

Он довольно улыбнулся и, чувствуя полное удовлетворение, уснул.

Жун Чжэн уже несколько лет не дарил ему подарков, предпочитая просто переводить деньги, поэтому, получив этот комплект одежды, присланный издалека, Чэн Чуань ликовал целый день.

И даже когда у него закрались сомнения насчёт того, что размер не совсем подходит, он всё равно с радостью его носил, полагая, что так и было задумано дизайнером.

Всё изменилось прошлой ночью, когда в банкетном зале он столкнулся с Шэнь Цзичи.

Оказывается, размер был верным, подумал Чэн Чуань, просто этот комплект изначально не должен был принадлежать ему.

Принял желаемое за действительное, попытался отнять чужое — значит, теперь приходится терпеть позор и унижение.

***

Когда Чэн Чуань пришёл в стационар при больнице Пекинского университета, было время завтрака. В палате повышенной комфортности Жун Чжэн кормил Шэнь Цзичи кашей.

Ложка за ложкой — движения мягкие, взгляд сосредоточенный.

Тот, кого кормили, полулежал на больничной койке. Его лицо было бледным, а в глазах читались покорность и зависимость.

Шэнь Цзичи выглядел по-настоящему послушным: он слегка приоткрывал рот, дожидаясь, пока Жун Чжэн поднесёт кашу, а проглотив её, едва заметно моргал и приподнимал уголки губ, выглядя совершенно довольным.

Если же он иногда спешил и не следил за температурой каши, обжигаясь, то инстинктивно втягивал голову в плечи, издавал шипящий звук, а его личико сморщивалось, как цветок актинии.

Жун Чжэн посмеивался над тем, что он до сих пор ведёт себя как ребёнок, и, продолжая улыбаться, успокаивал его:

— Ешь медленнее, никто у тебя не отнимет.

Чэн Чуань не знал, сколько времени простоял у двери. Лишь когда ложка звякнула о край чашки, раздался отчётливый звук «динь!», и он словно очнулся от сна, постучав в дверь.

— Сяочуань.

— Чэн Чуань! Ты пришёл!

Оба находившихся в палате, казалось, лишь сейчас заметили его присутствие. Один отложил миску и обернулся, и в его глазах ещё не успела угаснуть улыбка. У другого голос был слабым, но интонация звучала радостно — он явно был счастлив видеть гостя.

— Одежда. — Слегка кивнув обоим в знак приветствия, Чэн Чуань подошёл к Жун Чжэну и протянул ему вещи.Пока тот с рубашкой в руках ушел переодеваться в больничную уборную, Чэн Чуань посмотрел на замотанную, словно у мумии, руку Шэнь Цзичи и дежурно поинтересовался:

— Как ранение?

— Через неделю выпишу, а врач сказал, что заживёт примерно за две недели, — Шэнь Цзичи смущенно высунул кончик языка. — Всё моя вина, вчера слишком сильно обрадовался, и надо же было такому случиться, от радости до беды один шаг. Хорошо, что рана не очень глубокая, доктор разрешил выписаться через три дня, так нет же, брат Жун Чжэн настоял, чтобы я отлежал все семь…

Он продолжал без умолку щебетать, а Чэн Чуань стоял на месте и незаметно погрузился в свои мысли.

Он вспомнил, как в прошлом году шел себе спокойно по улице, и его голень поцарапал осколок от фарфорового цветочного горшка, упавшего с большой высоты.

Тогда врач завязал ему бинты и сказал, что рана довольно глубокая, поэтому лучше остаться в больнице под наблюдением на неделю, но Жун Чжэн забрал его обратно в Чжуинланьвань уже через три дня, мотивируя это тем, что дома обстановка лучше и он сможет сам о нем позаботиться.

Тогда он даже искренне обрадовался, решив, что небеса вознаграждают за старания и этот айсберг наконец-то изрядно оттаял благодаря ему, неужели в сердце Жун Чжэна и правда есть место для него?

Хотя уже на следующий день тот унесся на работу из-за проблем на производственной линии и потом еще несколько дней не показывался ему на глаза, Чэн Чуань все равно был готов пускать пузыри от счастья, цепляясь за те слова, и пребывал в прекрасном настроении еще несколько дней.

Теперь же, вспомнив об этом после слов Шэнь Цзичи, Чэн Чуань вдруг засомневался, какое из проявлений заботы Жун Чжэна вообще было настоящим.

Не успел он до конца разобраться в своих ощущениях, как мужчина, умывшись и переодевшись, вышел из уборной.

Ростом метр девяносто, крепкий и мускулистый, Жун Чжэн в рубашке и брюках выглядел весьма эффектно. Верхние две пуговицы были расстегнуты, полы белой рубашки заправлены за пояс, и при каждом шаге под тканью угадывались рельефные очертания груди и живота.

Чэн Чуань остался крайне доволен собственным вкусом и, с интересом разглядывая его пару мгновений, вдруг вспомнил, что рядом с ним стоит еще один человек и смотрит на всё это вместе с ним — тц, стоило принести этому парню что-нибудь настолько свободное, чтобы сгодилось под палатку.

Оплошал.

— Чего завис? — Вид застывшего парня был до того очаровательным, что Жун Чжэн не удержался и взъерошил ему волосы.

Не успел Чэн Чуань ответить, как Шэнь Цзичи восторженно воскликнул:

— Брат Жун Чжэн, как же круто на тебе сидит этот наряд!

Рука Жун Чжэна опустилась с макушки Чэн Чуаня и повернулась к Шэнь Цзичи:

— Это Сяочуань подобрал отлично.

Разве белая рубашка с брюками нуждаются в подборе? Чэн Чуань дернул уголком губ:

— Это у тебя фигура отличная.— Ой, ну что вы, парочка, такие вежливые? Кто не знает, решил бы, что вы чужие люди, — произнес Шэнь Цзичи. — Жун Чжэн, подойди поближе, дай-ка посмотрю.

Чэн Чуань не сразу понял, зачем для того, чтобы посмотреть, нужно приближаться, но стоило Жун Чжэну послушно подойти, как Шэнь Цзичи протянул руку и коснулся его брюшного пресса. Тут-то Чэн Чуань всё осознал. Однако он не стал сразу же пресекать подобное поведение, лишь слегка приподнял бровь.

— И впрямь, материал отличный… — вздохнул человек на больничной койке. — Как выпишусь, надо будет и моим брату с остальными таких же накупить.

— А-Чжэн.

Они сами не видели ничего странного в своих действиях, но Чэн Чуаню это показалось неуместным. Не прошло и секунды, как он протянул руку, потянул Жун Чжэна на себя и спросил:

— Я ухожу. Ты идешь?

— Идем.

Жун Чжэн хотел было забрать со столика миску, чтобы вымыть её, но Шэнь Цзичи тут же его остановил:

— Ну что ты, право слово! С какой стати мне заставлять господина Жуна мыть за мной посуду? Оставь, Жун Чжэн, сейчас придут мой второй брат и Чжоу Цзыюй, им и оставим. Иди давай на работу, а то мне прямо совестно, что я отнимаю у тебя время, которое ты мог бы потратить на зарабатывание денег…

— Хорошо, отдыхай. Если почувствуешь себя хуже, скажи второму брату или свяжись со мной и Сяо… — Жун Чжэн не успел договорить, обернулся и обнаружил, что Чэн Чуаня и след простыл. — Сяочуань?

Он бросил миску с ложкой и поспешил следом.

Глава 3

Жун Чжэн догнал Чэн Чуаня только у лифтового холла. Сердце, до этого сжавшееся от тревоги, наконец отпустило. Он подошел и взял того за руку:

— Почему не подождал меня? И чего так быстро идешь?

Чэн Чуань не стал вырываться. Он уставился на ярко-красные цифры, стремительно сменяющие друг друга на табло, и произнес тоном, в котором слышалась насмешка:

— Боялся помешать вашему с Шэнь Цзичи флирту.

Жун Чжэн нахмурился:

— Сяочуань, это неудачная шутка.

— А я и не шучу, — Чэн Чуань протянул свободную руку и провел пальцами по брюшному прессу Жун Чжэна. — Материал и правда хорош… А-Чжэн, ты не забыл, что я твой парень?

Жун Чжэн нахмурился еще сильнее:

— Сяочуань, перестань. Мы с Сяочи — просто обычные друзья.

Чэн Чуань кивнул:

— Обычные друзья, которые ночуют в палате, кормят друг друга кашей и ощупывают пресс.

Да когда же этот лифт наконец приедет? Зачем в больничном корпусе строить такие высокие этажи? Чэн Чуань начал раздражаться.

Жун Чжэн уже едва сдерживал недовольство:

— Он мне просто младший брат.

Чэн Чуань снова кивнул:

— Ну конечно, конечно. Младший брат, с которым нет кровного родства.

— Чэн Чуань!

— Дзынь! —

Голос Жун Чжэна, полный раздражения, совпал со звонком прибывшего лифта, заставив человека внутри резко поднять голову.

Там стоял парень с сине-серыми волосами, в широкой черной футболке, рваных джинсах, с пирсингом в ушах и на губе — вылитый панк.

— Жун Чжэн? — человек, говоривший по телефону, вышел из лифта, окинул обоих взглядом и тут же поздоровался с Жун Чжэном.

— Чжунъюань, — ответил тот.

Заметив его холодный тон, Шэнь Чжунъюань остался недоволен:

— Ты уже уходишь? А как же мой брат?

Лифт вот-вот должен был закрыться. Чэн Чуань не собирался слушать их разборки, высвободился из хватки Жун Чжэна и зашагал прочь. Проходя мимо Шэнь Чжунъюаня, он краем уха услышал, как из динамика телефона донеслись всхлипы.

— Что значит как же? — не понял Жун Чжэн.

Шэнь Чжунъюань потряс телефоном:

— Он мыл посуду, нечаянно уронил её и порезал руку! Некогда мне с тобой болтать, надо бежать и проверить, как он там. Надо же, мы его растили, как зеницу ока, а как только он оказывается рядом с тобой, то и дело получает травмы…

Сказав это, он поспешно удалился.

— Сяочуань, я… — Жун Чжэн посмотрел на удаляющуюся спину Шэнь Чжунъюаня, а затем снова перевел взгляд на Чэн Чуаня.

Чэн Чуань молчал. Он стоял на небольшом расстоянии и смотрел на него до тех пор, пока двери лифта окончательно не сомкнулись, унося кабину вниз.

Жун Чжэн проводил взглядом закрытые стальные двери, несколько секунд простоял в оцепенении, а затем стиснул зубы и повернул обратно к палате.

В кабине лифта Чэн Чуань отступил на два шага назад и легко прислонился к поручню. Он не сводил глаз с этажных цифр, пока у него не заболели глаза, лишь тогда закрыл их и выдохнул — этот звук был до боли похож на стон.

— Чэн Чуань?

Тот, кого окликнули, открыл глаза и понял, что лифт уже спустился на первый этаж, а прямо перед ним стоит Чжоу Цзыюй с несколькими пакетами изысканного завтрака.

Чэн Чуань кивнул ему, не желая продолжать разговор, и, обойдя парня, направился к главному входу в больницу.

— Эй, ты… подожди! — Чжоу Цзыюй схватил Чэн Чуаня за руку.

Тот нахмурился и вырвался:

— Что-то нужно?

Чжоу Цзыюй и сам не понимал, зачем остановил его, — это вышло машинально, а теперь приходилось говорить первое, что придет в голову:

— Ты тоже пришел навестить брата Цзичи?

— Нет. — Сказав это, он снова развернулся.

— А? Тогда… подожди, не уходи!

Чэн Чуань оставил его слова без внимания. Его время, может, и не стоило баснословных денег, но тратить его на посторонних людей он не собирался.

— Чэн Чуань! — голос молодого человека за спиной звучал встревоженно. — Не вини брата Цзичи за то, что случилось вчера!

Чэн Чуань остановился, обернулся и с любопытством посмотрел на него.

Чжоу Цзыюй, похоже, смутился под его пристальным взглядом, прикрыл рот рукой и кашлянул:

— В смысле… то, что брат Чжэн вчера бросил тебя ради него… ты ведь знаешь, в каком тяжелом состоянии тогда был брат Цзичи…

http://bllate.org/book/36804/4580151