Готовый перевод Snake Alpha Marks Snow Leopard Beta / Змеиный соблазн: Альфа, одержимый барсом: Глава 13

Крем из взбитых сливок был готов, и Нань Фэнъюй потянулся за кондитерским инвентарем.

Сюй Цинъянь с сомнением посмотрел на него:

— Ты уверен, что твой торт вообще можно есть? Не стоит себя заставлять, я уже много лет не праздную день рождения, так что разницы никакой.

Сюй Цинъянь добавил:

— Теперь я опасаюсь, что твой торт меня просто отравит.

Нань Фэнъюй повернулся к нему и лучезарно улыбнулся:

— Не волнуйся, не отравлю. Вот приготовится — сам увидишь. Кстати, кроме родных, я еще никому не пек тортов. Ты у меня первый.

Сюй Цинъянь на мгновение замер, а затем услышал просьбу Нань Фэнъюя:

— Помоги мне собрать волосы. Резинка лежит прямо у тебя под рукой, на столешнице.

Сюй Цинъянь опустил взгляд и заметил тонкую шелковую резинку бамбуково-зеленого цвета. Нань Фэнъюй развернулся к нему спиной. Сюй Цинъянь протянул руки, чтобы собрать его волосы:

— Ты такой высокий, наклонись ниже.

Нань Фэнъюй послушно присел. Сюй Цинъянь начал собирать его волосы, и в нос ударил знакомый аромат ландышей, смешанный с прохладной свежестью горного родника. Его взгляд невольно упал на затылок Нань Фэнъюя: там, где у Альфы находилась железа, татуировка с розовым бриллиантовым змеем превратилась в изображение снежного барса, обвитого змеей.

— У меня на затылке тоже такое появилось? — Сюй Цинъянь коснулся своей шеи. В месте расположения железы кожа была горячее, чем обычно.

В голове всплыли обрывки воспоминаний о том, как Нань Фэнъюй впился зубами в его шею. В тот момент, когда острые клыки прокололи кожу, по телу разлился приятный электрический разряд… Сюй Цинъянь замер, прикрыв глаза. С тоской подумал о том, сколько же постыдных воспоминаний они с этим несносным Нань Фэнъюем успели нажить за неделю…

— Сюй Сяомань, быстрее! — поторопил его Нань Фэнъюй. — Мне еще нужно слепить маленького снежного барса из крема.

Сюй Цинъянь отогнал лишние мысли и завязал шелковистые волосы Нань Фэнъюя. Его пальцы невольно потерлись друг о друга — волосы оказались очень приятными на ощупь. Сюй Цинъянь снова коснулся их и виновато кашлянул.

Нань Фэнъюй усмехнулся:

— Если нравится, трогай больше, я не против.

Сюй Цинъянь упрямо возразил:

— Я не трогал!

Нань Фэнъюй передразнил его:

— Не трогал!

Сюй Цинъянь молчал. Затем перевел тему:

— Ты правда собираешься сделать снежного барса из этой миски с кремом?

Нань Фэнъюй кивнул:

— Разумеется.

Маленький снежный барс как раз выбрался из-за воротника Нань Фэнъюя, взобрался на его плечо и потерся пушистой мордочкой о шею. Сюй Цинъянь потянулся, чтобы схватить зверька:

— Вернись.

Нань Фэнъюй перехватил его запястье:

— А как же моя маленькая змейка? Она ведь у тебя.

Сюй Цинъянь удивился:

— Где? Она исчезла, когда я принимал душ.

В ту же секунду он почувствовал, как по животу, груди и рукам пробежало что-то холодное и чешуйчатое. Нань Фэнъюй указал на его рукав:

— Разве она не выползает?

Сюй Цинъянь поднял руку. Розовая бриллиантовая змейка выбиралась из рукава, обвилась вокруг запястья, ласково потерлась о кожу, а затем переползла на безымянный палец правой руки. В темных глазах Сюй Цинъяня отразился сияющий розовый свет, и он невольно прошептал:

— Какая красота.

Нань Фэнъюй, глядя на его тонкий, строгий профиль, на мгновение задержал дыхание и опустил ресницы:

— Что в ней красивого…

Сюй Цинъянь любовался сияющей змейкой на пальце:

— В ней всё красиво.

Нань Фэнъюй пристально посмотрел на него и вдруг рассмеялся, опустив голову.

Сюй Цинъянь нахмурился:

— Чему ты радуешься? Я её хвалю, а не тебя.

Не успел он договорить, как почувствовал влажное прикосновение к кончику пальца. Опустив взгляд, он увидел, что змейка лизнула родинку на его пальце. Схожая сцена мгновенно пробудила в памяти новые воспоминания. Нань Фэнъюй наклонился и сам коснулся губами той самой родинки.

По пальцу пробежал влажный электрический ток.

— Маленький развратник, — выдохнул Сюй Цинъянь.

Нань Фэнъюй ответил:

— Ну тогда отдавай её мне.

— Не отдам.

Нань Фэнъюй перевел взгляд на снежного барса у себя на плече. Зверек приподнялся и потерся о его подбородок — ощущение тепла и мягкой шерстки было таким приятным, что сердце растаяло. Нань Фэнъюй погладил зверька:

— Тогда я тоже не отдам.

Он взял миску с кремом:

— Из-за этой перепалки забыл о деле.

Сюй Цинъянь, видя, как Нань Фэнъюй занят, не решился стоять в стороне:

— Чем я могу помочь?

— Можешь подавать мне инструменты.

Вскоре Нань Фэнъюй понял, что Сюй Цинъянь совершенно не разбирается в кондитерском инвентаре. Впрочем, это было неудивительно: тот, кто не занимается выпечкой, обычно не сталкивается с такими вещами. Он всё понял.

Нань Фэнъюй аккуратно водрузил фигурку снежного барса на торт. Сюй Цинъянь смотрел на зверька, который продолжал сидеть в вырезе одежды Нань Фэнъюя, высунув наружу только пушистую мордочку:

— Как же похоже! Если не знать, можно подумать, что ты в университете учился на кондитера.

Нань Фэнъюй взял кондитерский мешок:

— Давай добавим еще ландышей, которые ты любишь.

Он начал украшать поверхность торта вокруг барса нежными цветами. Сюй Цинъянь был искренне поражен:

— Если ты умеешь печь на таком уровне, значит, немало тренировался?

— Да не особо, — ответил Нань Фэнъюй. — Просто хотелось отдать всю любовь родным и оставить им побольше теплых воспоминаний. Поэтому за эти годы я многому научился…

Сюй Цинъянь, у которого не было семьи, посмотрел на него и объективно заметил:

— Я всегда считал тебя младшим сыном, которого избаловали родители. Оказывается, нет. Твоим родным очень повезло.

Улыбка Нань Фэнъюя стала чуть горькой:

— Думаешь? Впрочем, ты прав. Они действительно меня баловали, но это не мешает мне заботиться о них в ответ.

Сюй Цинъянь опустил глаза:

— Это так… Как же хорошо, что у тебя есть возможность радовать своих близких.

Нань Фэнъюй убрал торт в холодильник, чтобы крем застыл, и спросил:

— Что хочешь на день рождения? Западную кухню? Китайскую? Или японскую?

Сюй Цинъянь хотел сказать, что китайскую, но сразу вспомнил, что тот неповторимый вкус мог создать только человек, которого уже нет — его бабушка.

— Я не привередлив, мне подойдет что угодно.

Нань Фэнъюй кивнул:

— Раз что угодно, значит, хочешь попробовать всё сразу. Приготовим всё.

Сюй Цинъянь усмехнулся:

— Ты умеешь находить выгоду в словах?

Нань Фэнъюй доставал продукты из холодильника. Его глаза весело искрились, а розово-коричневые зрачки светились:

— Мой брат и отец всегда так говорят.

Сюй Цинъянь наблюдал за тем, как мягко светится взгляд Нань Фэнъюя при упоминании семьи, и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Когда я только начинал готовить для них, они отказывались есть, боясь, что я поранись кухонными ножами. Я всегда был очень осторожен, чтобы не заставлять их волноваться. Позже они увидели, что я в безопасности, и успокоились. Мой брат и отец даже пытались учиться у нашего повара, хотели приготовить что-нибудь для меня и мамы, но их талант был сосредоточен только на зарабатывании денег. После нескольких взрывов на кухне они сдались.

Слушая теплые истории Нань Фэнъюя, Сюй Цинъянь почувствовал, как к горлу подкатил ком, а на глазах выступили слезы. Он попытался улыбнуться, но в душе осталась горечь:

— Я раньше делал так же.

Сюй Цинъянь перебирал личи, которые достал Нань Фэнъюй:

— У меня получались только кулинарные кошмары, есть это было невозможно. Но бабушка всегда смеялась и съедала всё до конца, говоря, что очень вкусно, что ей нравится.

Сюй Цинъянь вдруг в панике отвернулся. Слезы катились по щекам, и он боялся даже поднять руку, чтобы смахнуть их — не хотел, чтобы Нань Фэнъюй увидел.

Нань Фэнъюй, в чьих глазах тоже блеснули слезы, смотрел на худую спину Сюй Цинъяня. В это мгновение он будто сквозь годы увидел, как его родные год за годом томились от тоски и невыносимого ожидания.

Нань Фэнъюй положил замороженные ребрышки на стол и пристально посмотрел на спину Сюй Цинъяня. Он сам был достаточно стройным, но его одежда на Сюй Цинъяне смотрелась такой мешковатой. Вспоминая последние дни, когда они были предельно откровенны друг с другом, он понимал, что Сюй Цинъянь действительно очень худ — будто долгое время почти не ел. А ведь когда бабушка была жива, всё было иначе…

Нань Фэнъюй обошел стол и встал перед Сюй Цинъянем. Тот встретился с ним взглядом и растерялся — он никак не ожидал, что Нань Фэнъюй подойдет вплотную. С самого детства Сюй Цинъянь старался никогда не плакать на людях. Он уже хотел отвернуться, чтобы украдкой вытереть слезы, но Нань Фэнъюй мягко взял его за руку.

Нань Фэнъюй стер слезы с его лица:

— Всё в порядке. У каждого есть люди, которыми они дорожат, и чувства, которые оставляют глубокий след. Плакать — это не стыдно. Со мной тебе не нужно скрывать свою истинную сущность.

Его улыбка была такой нежной, что Сюй Цинъянь почувствовал, как сердце наполняется теплом, но тут же услышал:

— К тому же, за эти дни ты плакал при мне столько раз, что я уже привык. У меня уже мышечная память выработалась — вытирать твои слезы, так что не слишком-то обольщайся.

Сюй Цинъянь: «???»

Вспомнив всю ту боль и усталость, которые он пережил, Сюй Цинъянь сделал глубокий вдох, но не смог подавить гнев. Он встал на цыпочки и с размаху боднул Нань Фэнъюя лбом. Тот схватился за лоб и запричитал, преувеличивая страдания:

— Ты, бессердечный Бета, ты же меня до сотрясения довел! Опять ты за старое, как в детстве!

Нань Фэнъюй потерял всякий стыд, и Сюй Цинъянь решил последовать его примеру:

— Я плакал последние дни только потому, что ты был таким неумелым!

Они всю жизнь были соперниками и знали, как довести друг друга до белого каления. Нань Фэнъюй даже не моргнул:

— О, на меня это никак не влияет.

Сюй Цинъянь: «???»

— Когда ты стал таким бесстыдным?

— Пару дней назад, — невозмутимо ответил Нань Фэнъюй. — И виноват в этом ты…

Сюй Цинъянь: «???»

— Ты что, решил со мной в загадки играть? А ну говори яснее!

С самого детства Нань Фэнъюй оттачивал мастерство выводить всегда сдержанного Сюй Цинъяня из себя. Он развернулся к столу, чтобы разморозить ребрышки, и больше не проронил ни слова.

http://bllate.org/book/36801/4579872