Готовый перевод Fencing Captain: The Demon of Jingzhou / Фехтовальщик: С чистого листа: Глава 13

Его фигура была прямой и стройной, а правая рука из-за многолетних профессиональных тренировок казалась массивнее левой, хотя при беглом взгляде это было почти незаметно. При росте сто восемьдесят три сантиметра он идеально подходил для рапирного спорта, обладал изящными манерами, а стоял со шпагой в руках так, будто сошел со страниц полотен западных классиков, и вся его осанка порой казалась даже слегка высокомерной.

На всем спортивном поле кто знает сколько людей выполняло те же упражнения, но выделялся среди всех только он — казалось, вокруг него постоянно сияет незримый ореол, притягивающий бесчисленные взгляды.

Действуя на одном дыхании, он простоял десять минут, пока не раздался короткий зуммер, и лишь тогда замер.

Стоявший неподалеку датчик отслеживал каждое его движение, и стоило позе хоть чуть-чуть искривиться, как аппарат тут же начинал пищать, предупреждая об ошибке, однако этот прибор не издал ни звука от начала и до конца.

Абсолютная правильность осанки была базовым навыком для спортсмена национального уровня.

Чжоу Чи опустил руку со шпагой, и только в этот момент острие начало слегка подрагивать. Когда он повернулся, вся его спина была насквозь мокрой от пота, а в глазах немного двоилось.

Он прислушался к ноющей боли в мышцах, вызванной долгим напряжением, и прекрасно понимал, что всё делает правильно: его левая рука заново пересоздавалась по его собственному методу.

Отдохнув достаточно, Чжоу Чи снова поднял шпагу.

Рапира длиной сто десять сантиметров и весом в пятьсот граммов, с тонкими, гибкими клинком, казалась продолжением его собственной руки. Сосредоточив всё внимание на самой точке острия, он резко шагнул вперед и нанес колющий удар!

Замереть!

Снова отклонение. Требовалось еще больше тренировок, накопления опыта и долгих закалок, чтобы по-настоящему совладать с этой рукой, держащей клинок.

Он скорректировал положение острия в правильную точку, тело по ходу дела продолжало вносить мельчайшие коррективы, пока не пришло в полное соответствие с абсолютно верной линией, и он снова застыл неподвижно.

Тренировка левой руки представляла собой процесс, начинающийся с чистого листа, но Чжоу Чи никуда не спешил — у него хватало и терпения, и уверенности в себе.

Утро отводилось под техническую подготовку, причем преимущественно боевую: по залу то и дело разносился скрип обуви о резиновое покрытие, перемежающийся со звоном скрещивающихся клинков. Чжоу Чи напоминал единственный неподвижный элемент на этой живой картине — стоило взглянуть на него в любой момент, и неизменно казалось, что он застыл в той же позе, продолжая непрерывные занятия.

В то же время Е Мин походил на само пламя: сжав в руке самый тяжелый и жесткий клинок, он наносил мощнейшие удары и под грохот срабатывающих тренажеров с низким рыком бросал: Еще раз!

Всецело погрузившись в тренировочный процесс, каждый из них отдавался ему без остатка. Тренеры и спортсмены работали слаженно, словно шестеренки точного часового механизма, движимые лишь стремлением к высшей славе.

В полдень объявлялся перерыв: на обед и отдых отводилось ровно три часа, а дневная сессия обычно начиналась с физической подготовки.

Короткие спринты, прыжки через тумбу, выпады с отягощением, дополненные приседаниями, становой тягой и упражнениями на верхнюю часть тела — всё это проходило прямо в тренировочном зале.

Несмотря на то, что уже начиналась зима, все в спортзале щеголяли в летних футболках и шортах, обливаясь потом.

Е Мин всегда показывал выдающиеся результаты в силовой подготовке. Он словно с малых лет инстинктивно знал, как правильно распределять усилия, а потому даже при одинаковых нагрузках неизменно выбивался в лидеры во всех аспектах физической подготовки.

Даже Чжоу Чи признавал собственное отставание в этом плане, мысленно утешая себя тем, что его профильная дисциплина — рапира, требующая прежде всего работы ума, в отличие от прямолинейных и бескомпромиссных шпажных поединков Е Мина, а потому он выступает в рапире, тогда как Е Мин — мастер шпаги.

Во время силовой тренировки Чжоу Чи тоже присутствовал. Понаблюдав за Е Мином какое-то время и убедившись, что тот находится в отличной форме, он ненадолго отвел взгляд и приступил к собственным занятиям.

Его тренировки по-прежнему строились вокруг восстановления: он боялся, что чересчур резкие движения могут потревожить старую травму, поэтому в основном ограничивался отработкой работы ног и владением клинком.

В результате повторилась утренняя картина: Чжоу Чи воплощал собой неподвижность посреди динамичного полотна, стоя словно скала, в то время как Е Мин полыхал, точно пламя, и воздух в той зоне, где он находился, казался заметно горячее, чем во всем остальном помещении.

К половине пятого вечера физическая тренировка завершалась, однако на этом день еще не заканчивался: после завершения занятий обычно проводилось часовое обсуждение.

На таких собраниях в основном подводились итоги дневной работы и закладывалась база для завтрашних упражнений, а в разгар соревновательного сезона они и вовсе целиком посвящались тактическому разбору будущих соперников.

В национальной сборной по фехтованию насчитывалось тридцать четыре мужчины: двенадцать рапиристов, десять шпажистов и двенадцать саблистов. Изначально реальными претендентами на золото считались двое — рапирист Чжоу Чи и шпажист Е Мин, однако теперь среди них остался лишь Е Мин.

Поэтому во время вечернего обсуждения больше всего внимания уделялось именно противникам Е Мина.

Раньше Чжоу Чи не интересовался подобными вещами — у него были свои оппоненты, и изучение их привычек и слабых мест входило в его собственные обязанности. Теперь же, неожиданно обратившись к тактическому анализу шпажистов, он хранил молчание и лишь внимательно просматривал записи матчей спортсменов из этой группы.

Сжав в левой руке ручку, он делал пометки на бумаге: сначала получалось немного неуверенно, но дело быстро пошло гладко.

Тренер Чжан разбирал бои вместе с Е Мином, в то время как остальные члены команды молча слушали — это тоже был крайне полезный метод обучения.

Как только разбор полетов Е Мина подходил к концу, начинался анализ остальных участников; если бы речь шла о группе рапиристов, то Чжоу Чи, занимавший аналогичную позицию, обязательно подключился бы к дальнейшему обсуждению.Помогать другим с разбором ошибок — тоже своего рода тренировка. Именно благодаря регулярным подобным обсуждениям он и обладал задатками тренера, так что когда Ань Тайшань позвал его вернуться в качестве ассистента тренера, никто из остальных тренеров и спортсменов не высказался против.

Капитан профессиональной команды — это кадр тренерского уровня, а поскольку он сам во всем участвовал лично, его анализ и суждения порой превосходили даже то, на что были способны некоторые тренеры.

Поэтому, когда разбор тренировки подошел к концу, тренер Чжан даже обратился к Чжоу Чи:

— Чжоу Чи, тебе есть что сказать?

Чжоу Чи покачал головой.

Тренер Чжан улыбнулся:

— Просто выскажи свои мысли, я действительно хочу услышать, к каким иным выводам ты придешь, если взглянешь на шпагу с точки зрения рапириста.

Чжоу Чи снова покачал головой:

— Дайте еще посмотреть, а говорить что-то вот так сходу — слишком безответственно.

Помолчав, он добавил:

— Как насчет того, чтобы скинуть мне материалы по Е Мину и его основным соперникам за последние три года? Я постараюсь просмотреть их до вашего отъезда и посмотрю, смогу ли предложить какие-нибудь дельные советы.

— Хорошо, — тренер Чжан был очень рад. — Вернусь — соберу всё и пришлю тебе.

— Угу.

С этими словами Чжоу Чи внезапно перевел взгляд на Е Мина:

— Когда я буду изучать материалы, ты придешь вместе со мной?

Лицо Е Мина окаменело, он бросил на него короткий взгляд и ничего не ответил.

Чжоу Чи и не думал обижаться и продолжил:

— Вечером я поеду в реабилитационный центр, поедешь со мной.

Брови Е Мина мгновенно сошлись на переносице. Он хотел что-то сказать, но снова закрыл рот, а в глубине его глаз явно вспыхнуло раздражение и гнев.

Тогда Чжоу Чи произнес:

— Попроси доктора Чжао составить тебе курс физиотерапии. Интенсивность тренировок в дальнейшем будет очень высокой, и если ты не хочешь закончить как я, береги свое тело так же, как бережешь клинок.

Лицо Е Мина слегка изменилось, но больше он не отказывался.

Когда наступил вечер и они отправились на процедуры в реабилитационный центр, по дороге Чжоу Чи разминал нывшие руки и только теперь осознал, что вот так пролетел целый день его возвращения — наполненный до предела, когда он без устали тренировался, укреплял собственные силы и провел время с пользой.

Ему нравилось такое состояние. Из-за того, что дни пролетали слишком быстро из-за занятости, он вовсе не чувствовал себя измотанным или уставшим. По его мнению, сидеть без дела и залипать в телефоне за просмотром видео было пустой тратой жизни; если бы позволяли обстоятельства, то уж лучше потратить это время на общение с товарищами по команде — и то было бы куда ценнее.

Размышляя об этом, Чжоу Чи взглянул на Е Мина, стоявшего рядом. По сравнению со вчерашним днем, полным суматохи и беспорядка, сегодня этот парень вел себя гораздо спокойнее.Значит, всё-таки без крика и пары оплеух не обойтись? Есть такие люди, с которыми по-хорошему просто бесполезно разговаривать.

Пока он размышлял об этом, поезд метро начал приближаться к станции. Молодая женщина с дочерью, сидевшие прямо напротив них, поднялись и вышли. Место освободилось как раз перед Е Мином. Он сделал шаг вперед, чтобы занять его, но вместо того чтобы сесть, повернул голову и посмотрел на спутника.

Чжоу Чи на мгновение опешил, а затем усмехнулся:

— Садись ты.

Е Мин нахмурился, слегка отодвинулся в сторону, уступая место:

— Садись.

Чжоу Чи ответил:

— Нам скоро выходить, я постою, не устал.

Е Мин отрезал:

— Ты калека, садись.

Чжоу Чи разозлился и в то же время рассмеялся, слегка пихнув Е Мина ногой:

— Это ты калека.

Несмотря на препирательства, Чжоу Чи всё же сел: двое взрослых мужчин, перебрасывающихся сиденьем, выглядели нелепо, да и окружающие уже начали на них поглядывать.

Он опустился на еще теплое кресло. Е Мин встал прямо перед ним, словно отгородив его от всего мира в узком пространстве. Перед глазами маячили его ноги, а когда Чжоу Чи поднял взгляд выше, то встретился с темными глазами, которые, чуть прищурившись, смотрели на него с едва заметной усмешкой.

Внешность Е Мина полностью соответствовала классическим представлениям о мужской красоте: высокий нос, четко очерченные брови. Хотя сейчас из-за короткой, жесткой стрижки он выглядел сурово, Чжоу Чи до сих пор помнил их первую встречу, когда Е Мину было четырнадцать. Тогда у него были слегка вьющиеся волосы, мягко спадавшие на лоб, что в сочетании с большими глазами делало его похожим на красивую куклу.

Нельзя было сказать, что с годами он подурнел, но в душе Чжоу Чи всё же затаилась крошечная доля сожаления. Где же тот мальчишка, который повсюду ходил следом и звал его братом?

За последние дни он впервые увидел улыбку на лице Е Мина. Чжоу Чи дорожил этим моментом и в ответ тоже улыбнулся. Но стоило ему это сделать, как выражение лица Е Мина моментально застыло. Он отвел взгляд, явив миру лишь холодную линию подбородка, и больше не пытался встретиться с ним глазами.

Улыбка Чжоу Чи дрогнула. Ну и скверный характер, в один миг меняется на глазах — чем старше становится, тем невыносимее.

Не желая портить себе настроение, Чжоу Чи перестал обращать на него внимание. Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Вскоре поезд прибыл на станцию. Выйдя из метро, они арендовали велосипеды и спустя десять минут езды оказались у здания Национального центра спортивной реабилитации.

Центр был открыт для всех желающих, но количество номерков на прием было строго ограничено. Особенно сложно было попасть к известным специалистам, которые вели прием от силы пару дней в неделю, и записаться к ним было практически невозможно.

http://bllate.org/book/36761/4573508