Готовый перевод Fencing Captain: The Demon of Jingzhou / Фехтовальщик: С чистого листа: Глава 8

Е Мин, казалось, наконец отдохнул вдоволь и вернулся на фехтовальную дорожку.

Его следующим тренировочным заданием была отработка реактивных уколов против многошаровой пушки. Автомат был настроен на случайные интервалы выброса маленьких шариков под разными углами, имитируя атаки противника в разном темпе и с разных направлений. От тренирующегося требовалось реагировать самыми четкими и быстрыми шагами и уколами.

— Приготовиться… Начал! — крикнул помощник тренера, управляющий машиной.

— Плх! Плх! Плх! — маленькие белые шарики вылетали из автомата в нерегулярном ритме под самыми каверзными углами.

Е Мин двинулся.

Его скорость старта была поразительно высокой: едва шарик успевал вылететь, тело уже реагировало.

Работа ног была простой и мощной, каждый выпад сопровождался свистом рассекаемого воздуха, а кончик шпаги точно целился в мяч, словно предвосхищая каждую траекторию его полета.

— Хлоп! Хлоп! Хлоп! — серия точных попаданий.

Однако брови Чжоу Чи слегка сошлись на переносице.

Процент попаданий у Е Мина был очень высоким, а движения отличались взрывной силой и зрелищностью — качествами, которыми обладали лишь лучшие мировые фехтовальщики.

И всё же, слишком много напряжения.

Каждый укол выглядел так, будто он пытался вложить всю свою силу, все эмоции в кончик шпаги, чтобы пронзить этот крошечный пластиковый мяч. От этой свирепости веяло таким чувством, будто перед ним не тренировочный снаряд, а заклятый враг, с которым не суждено жить под одним небом.

— Стоп! — ассистент скомандовал остановку, собираясь изменить параметры машины и повысить сложность.

Е Мин стоял на месте, его грудь тяжело вздымалась, а пот катился по прядям волос. Он не смотрел на помощника тренера, лишь опустив взгляд и уставившись на кончик шпаги в своей руке, словно зачарованный.

Чжоу Чи подошел на пару шагов ближе.

— Слишком жесткое приложение силы, — произнес он.

Кончик шпаги в руке Е Мина заметно дрогнул.

Затем тот медленно поднял голову и посмотрел на Чжоу Чи. В его темно-черных глазах плескались раздражение и отторжение.

— Тебя это вообще волнует? — ледяным тоном парировал Е Мин.

Лицо Чжоу Чи оставалось спокойным, в уголки губ тронула легкая ямочка, но взгляд был предельно серьезным:

— Как помощник тренера, я обязан указывать на ошибки в тренировочном процессе.

Он подошел еще на два шага и указал на руку и плечо Е Мина, держащие шпагу:

— Шпага требует силы, но еще больше она требует контроля. В твоем предыдущем уколе мышцы плеча и руки были на пределе всё время от начала до конца. Сила-то ушла наружу, но упругость при возврате и стыковке пропала.

Для автомата это сойдет, но против настоящего соперника, который умеет наблюдать и меняться, такая манера приложения силы — всё равно что сказать противнику темп и точку завершения твоей следующей атаки.

Губы Е Мина сжались в тонкую нить, он молча уставился на Чжоу Чи, но суставы пальцев, сжимавших рукоять, побелели.

Чжоу Чи продолжил:

— К тому же всё твое внимание сосредоточено исключительно на самом ударе, а на мгновенную корректировку работы ног и центра тяжести после укола ты забил. Посмотри на свое положение стоп. — Он кивком указал Е Мину на его ноги после недавнего выпаде. — Каждый раз после укола точки приземления обеих ног оказываются как минимум на пять сантиметров ближе вперед, чем твоя оптимальная точка опоры центра тяжести. В реальном бою сопернику достаточно будет сделать простой шаг назад, чтобы разорвать дистанцию, или выполнить боковой отвод шпаги с контратакой — и ты потеряешь равновесие, обнажив уязвимое место.

Эти слова были профессиональными, хладнокровными и разили наповал.

— Красиво говоришь, — Е Мин словно рассвирепел от этого. Он подался вперед, в упор глядя на Чжоу Чи. — Теорию сыпешь налево и направо, только какой толк от этих слов? Сможешь ли ты сейчас сделать хоть один стандартный прямой выпад без дрожи в коленках? Гос-по-дин пом-мощ-ник тре-не-ра.

Последние три слова он отчетливо выделил голосом.

Окружающий воздух словно мгновенно замерз. Несколько подслушивавших спортсменов затаили дыхание, даже доносившиеся неподалеку указания тренера Чжана внезапно умолкли.

Улыбка на лице Чжоу Чи померкла, но не исчезла совсем. Он молча смотрел на Е Мина, а затем повернулся к ассистенту, управляющему многошаровой пушкой:

— Тренер У, будь добр, переключи машину на тот режим, которым я пользовался раньше.

Тренер У на мгновение опешил, переведя взгляд с Чжоу Чи на помрачневшего Е Мина, но в конце концов кивнул и пошел менять настройки оборудования.

Только после этого Чжоу Чи снова перевел взгляд на Е Мина:

— То, способен ли я это сделать, никак не влияет на мою способность оценивать твои ошибки. Впрочем, раз ты сомневаешься...

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по шпаге в руке Е Мина:

— Отдай мне свою шпагу.

Губы Е Мина крепко сжались, пальцы на рукояти впились еще сильнее, костяшки пальцев побелели.

Рука Чжоу Чи уже протянулась вперед:

— Давай же, ты ведь хотел посмотреть? Не думаешь же ты, что я даже шпагу удержать не в силах?

Видя, что пальцы Чжоу Чи вот-вот коснутся рукояти, Е Мин бросил взгляд на его плечо, резко отступил назад и яростно отдернул шпагу из рук Чжоу Чи, издав низкий рык, казалось, прямо из глубины горла:

— Ты калека, с какой стати тебе меня учить?

Выкрикнув это, Е Мин тотчас крепко сжал губы, зрачки сузились, а все мышцы напряглись до предела.

Хлоп! Толстая пачка документов со всего размаха прилетела прямо в Е Мина. Среди разлетающихся листов бумаги формата А4 прозвучал гневный голос Чжоу Чи, обычно отличавшегося мягким нравом:

— Е Мин, твою голову дверью прищепило или осел лягнул?! С таким скотским поведением, какое у тебя сейчас, я в роли калеки буду в сто раз полезнее, чем ты со своими слепыми тренировками!

Он шагнул вперед и со всего маху врезал ногой по бедру Е Мина, а его голос прозвучал холодно и свирепо:

— На что уставился? Не согласен? Не согласен с тем, что за хрень ты выдал в этой серии с мячами?! Силу вкладываешь наугад, возврат медленный, как у дедушки на прогулке! С твоими дырявыми, как решето, движениями любая бродячая собака с улицы поймет, куда надо колоть шпагой! И это калека тебя учит? Да я даже сидя в инвалидном кресле и объясняя всё на словах, буду в сто раз полезнее твоих ватных ушей и киселя в голове!

Чжоу Чи перевел дыхание, указывая пальцем на разлетевшиеся по полу документы — это были тренировочные отчеты и показатели физической формы Е Мина.

— Посмотри внимательно! Черным по белому! Твой максимальный вес в подтягиваниях упал по сравнению с прошлым месяцем на пять процентов! Среднее время тридцатиметрового рывка замедлилось на одну десятую секунды! И при этом ты смеешь тут передо мной чемпионские амбиции гнуть?! Твое текущее состояние вообще стоит того внимания, тех амбиций, которые ты питаешь? Стоит ли оно тех ресурсов, которые команда в тебя вбухивает?!

Е Мин стоял на месте, не контратакуя и не уворачиваясь, позволяя Чжоу Чи отчитывать и бить его, однако в его вечно темных глазах вдруг вспыхнул странный блеск.

Словно что-то зарождалось заново из глубин сожженного дотла пепелища, проламывая темную скорлупу трещинами, из которых проступала свежая, жутковатая плоть.

Или, вернее сказать, это нечто жадно на что-то взирало.

Сам же Чжоу Чи, высказав всё Е Мину на одном дыхании, почувствовал, как у него внутри всё встало на свои места.

Он задрал подбородок, понизив голос:

— Я спрашиваю тебя в последний раз: ты убираешь свой паршивый нрав и начинаешь нормально тренироваться, или продолжаешь заниматься этой херней, пока полностью не растратишь свой крошечный дар, после чего тебя, как кусок никчемного камня, выметут отсюда?

— Выбирай.

В тренировочном зале царила абсолютная тишина, стихло даже гудение аппарата.

Все затаили дыхание, наблюдая за двумя людьми, застывшими в центре фехтовальной дорожки.

Даже тренер Чжан, находившийся совсем неподалеку, не собирался вмешиваться — наоборот, его глаза ярко сияли, когда он наблюдал за этой сценой, словно в предвкушении чего-то.

Грудь Е Мина тяжело и часто вздымалась. Его глаза, казалось пылавшие от гнева, намертво впились в Чжоу Чи, будто собираясь пригвоздить того к месту.

Долгое время спустя из глубин его горла выкатился хриплый, до неузнаваемости искаженный слог:

— ...Буду.

Остатки злости на лице Чжоу Чи мгновенно рассеялись. Он бесстрастно кивнул и обвел взглядом пол:

— Иди подбери документы. Чтобы ни единого листа не пропало. А затем повтори ту же серию с мячами. Тренер У, — он повернулся к нему со спокойным выражением лица, — верни настройки машины к его прежним параметрам, добавив десять процентов случайной задержки. Пусть научится сначала включать голову, а потом уже вкладывать силу.

С этими словами он перестал смотреть на Е Мина, наклонился и начал собирать остальные разбросанные бумаги.

Его спина выглядела невозмутимой, словно все те ранящие слова и обрушившийся шквалом нагоняй никогда к нему и не относились.

Е Мин замер на несколько секунд на месте, но в конце концов молча присел на корточки и принялся собирать листы по одному, аккуратно складывая их в стопку. Затем он бросал косой взгляд в сторону Чжоу Чи и снова принимался за дело. Его движения становились всё быстрее, а расстояние между ними двумя — всё короче.

— Капитан Чжоу, давайте я помогу вам собрать.

— И я тоже помогу.

— Капитан Чжоу, бросьте это, мы сами всё соберем, упорядочим и принесем вам.

В итоге вокруг Чжоу Чи со смехом толпой обступили спортсмены. На их сияющих лицах читалось искреннее, послушное усердие, которое заставило Чжоу Чи вновь расплыться в улыбке.

Е Мину оставалось лишь снова опустить голову и подбирать разбросанные листы, но теперь его движения стали намного медленнее.

Чжоу Чи быстро собрал все документы, даже восстановил правильный порядок страниц. Правда, стопка, собранная заново после беспорядка, оказалась значительно толще прежней и уже не могла вернуть свой первоначальный вид — словно зловещее предзнаменование чего-то неизбежного.

Он уселся на скамью у края зала и принялся тщательно перекладывать эту стопку бумаг. Его взгляд то и дело поднимался, скользя по тренировочной площадке, и неизменно задерживался на Е Мине на пару секунд.

После хорошей взтыкчки тот действительно стал заметно собраннее.

Так было всегда: язык Е Мина был остер как бритва, одно его слово могло вывести из себя до прыжков на месте, но и Чжоу Чи никогда не терпел молча — отвечал еще жестче, а порой, в особо бешеных порывах, мог и пнуть. В конце концов, оба были козырными игроками команды, а он к тому же ходил в капитанах и старших товарищах, так что терпеть нужды не было.

Ссоры между ними происходили регулярно, так что команда уже привыкла. Именно поэтому директор Ань поручил именно ему держать Е Мина в узде.

По крайней мере, после каждой ссоры Е Мин какое-то время вел себя шелково, а потом, неизвестно в какой момент, старые привычки брали верх.

Чжоу Чи слегка утомился от этого, но в то же время испытывал странную ностальгию. Это было удивительно: пожалуй, перепалки с Е Мином составляли привычный фон его жизни. И пусть ему не нравился подобный формат отношений, когда всё повторялось вновь, на душе становилось на удивление комфортно.

Словно так и должно было быть.

Настроение выровнялось, в голове прояснилось, а главное — тот комок гнева, что так долго давил ему на грудь, сейчас погас больше чем наполовину.

Сидя здесь, посреди густого запаха горячего спортивного пота, он мог даже уловить свежий аромат цветов и деревьев, доносившийся из окна.

Тренер Чжан на миг заглянул сюда по пути, держа в руках стакан с водой, и из положения, невидимого для Е Мина, молча показал Чжоу Чи поднятый вверх большой палец.

Чжоу Чи приподнял брови и улыбнулся.

http://bllate.org/book/36761/4573502