Готовый перевод Expired Spring Night / Просроченная весенняя ночь: Пленник золотой клетки: Глава 12

Опять приснился. Шан Цзинмин поднялся с постели, помассировал опухшие и ноющие веки и лишь после этого направился умываться.

Ему упорно казалось, что тон человека из сна, произнесшего «Но я хочу выиграть», был до боли знаком.

Шан Цзинмин пообедал и в одиночестве устроился на диване с игровой приставкой. Какое-то время он был страстно увлечен головоломками, стратегиями и играми на политические интриги, воплощая в жизнь мысль: «Воспользуюсь амнезией, чтобы перепройти их все заново».

Вернувшись в поместье Шан, он еще не притрагивался к играм, поэтому наугад выбрал файтинг и начал играть.

В тот момент, когда на большом экране появился стартовый экран, рядом с ним раздался мягкий голос:

— Господин Шан.

Шан Цзинмин поднял глаза на звук: вернувшийся в поместье Пэй Чжии снова принял свой самый привычный вид — ведомый неизменной прямой осаной и спокойным взглядом.

— Господин Цзи нашел для вас помощника. Сегодня в пять часов вам нужно поехать в компанию, чтобы во всем разобраться и подготовиться.

Пэй Чжии говорил ровно, и в его голосе вновь сквозило привычное отчуждение.

Казалось, будто прошлой ночью на ночной пейзаж они любовались вдвоем совершенно с другим человеком.

Шан Цзинмин кивнул, показывая, что всё понял, после чего протянул Пэй Чжии второй игровой геймпад и спросил:

— Будешь?

Между ними повисло короткое молчание, нарушаемое лишь задорной фоновой музыкой на экране запуска игры. В конце концов Пэй Чжии подошел ближе и взял протянутый геймпад.

Игра началась. Шан Цзинмин первым пошел в атаку персонажем, задавая темп с присущим ему стремлением контролировать всю ситуацию.

Однако не прошло и двух минут, как Шан Цзинмин понял, что что-то не так.

Пэй Чжии действовал невероятно быстро, каждый его уворот, блок и контратака отличались потрясающей точностью, словно он уже насквозь видел следующий шаг Шан Цзинмина.

Шан Цзинмин бессознательно выпрямился, а в его глазах появилось серьезное выражение.

Бой продолжался, противники зашли в тупик.

Выбрав подходящий момент, Шан Цзинмин применил ультимативную способность.

После сокрушительного удара следовало несколько секунд заминки, и Шан Цзинмин быстро разорвал дистанцию, планируя провести еще одну серию атак.

В тот самый миг, когда его большой палец надавил на кнопку, в ушах не смолкали звуки игры. Шан Цзинмин даже не успел разглядеть движения Пэй Чжии — он лишь увидел, как шкала здоровья его собственного персонажа тает с бешеной скоростью.

— Нокаут!

На экране Пэй Чжии вспыхнул символ победы, сопровождаемый голосом системного закадрового комментария.

Шан Цзинмин недоверчиво уставился на экран.

За всю игру Пэй Чжии не сделал ни единого лишнего или ошибочного движения, разительно отличаясь от того мягкого и отстраненного человека, что обычно находился рядом.

Самое страшное было то, что он каким-то образом предсказывал каждый его следующий шаг.

Шан Цзинмин долго молчал, прежде чем негромко произнести:

— А ты, оказывается, силен.

— Вовсе нет. — Пэй Чжии с улыбкой опустил геймпад и поднялся с дивана. — Просто повезло.

Заметив, что тот отложил контроллер, Шан Цзинмин склонил голову набок и спросил:

— Больше не играем?

— В другой раз, у меня еще есть дела.

Пэй Чжии немного подумал и вежливо отказался.

Шан Цзинмин не стал настаивать и, проводив взглядом уходящего Пэй Чжии, снова перевел глаза на геймпад.

Ближе к пяти часам Шан Цзинмин вернулся в спальню, переоделся в деловой костюм, отстегнул от лацкана брошь с драгоценными камнями и приготовился покинуть поместье Шан.

Он стоял у дверей и просматривал что-то в телефоне: стройный и высокий, с широкими плечами и узкой талией, затянутый в строгие брюки, он выглядел холодным и неприступным.

— Пока, — неожиданно раздался голос Пэй Чжии.

Шан Цзинмин обернулся и увидел, что Пэй Чжии неизвестно когда подобрался к нему со спины. Размахивая рукой, он повторил:

— Пока.

Шан Цзинмин невольно улыбнулся и бросил в ответ:

— М-м.

Поданная машина бесшумно подкатила к парадному входу в поместье Шан.

Шан Цзинмин больше не оглядывался и в полном одиночестве покинул поместье Шан.

Семь часов вечера.

В семь часов небо уже совсем потемнело. Перед ужином Пэй Чжии заглянул в сад: на улице было духовно и влажно, в воздухе висел тяжелый запах сырой земли перед дождем.

Шан Цзинмин не вернулся, и в столовой снова остались только они с Цзи Цинъюнем.

Они, как и в бесчисленные прошлые вечера, молча ели то, что лежало на тарелках, погруженные в удушающую тишину.

— Чжии, — внезапно нарушил молчание Цзи Цинъюнь.

Пэй Чжии отложил палочки и чуть опустил голову, приняв предельно покорный и внимательный вид.

Цзи Цинъюнь не спешил заговорить: сперва он медленно окинул Пэй Чжии взглядом с ног до головы.

Его глаза были спокойны, но от этого взгляда веяло пронизывающим холодом — казалось, достаточно одного мига, чтобы провалиться в ледяной погреб.

— Плохо спал прошлой ночью? — наконец подал он голос после долгого молчания. — Почему ты сегодня то и дело зеваешь? На себя не похож.

— Нет, господин Цзи.

Пэй Чжии по-прежнему держал спину прямо, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие, и лишь пальцы левой руки, естественно опущенной вниз, судорожно сжались в кулак.

Уголки губ Цзи Цинъюня приподнялись в улыбке, но в его черных зрачках не было и тени веселья — лишь бездонная глубина оценивающего взгляда, а конец фразы прозвучал протяжно и с вызовом:

— Да ли?

Интонация этой фразы напоминала ядовитую змею, изогнувшую хвост.

Он медленно поднялся, и его высокая фигура неторопливо обошла обеденный стол, направляясь прямо к Пэй Чжии.

Свет сверху отбрасывал тени, полностью накрывая Пэй Чжии.

Раздался оглушительный раскат грома, и ослепительно-белая молния расколола небосвод. Вспышка света переплелась с грохотом, осветив на лице Цзи Цинъюня страшную в своей фальши улыбку.

Цзи Цинъюнь протянул руку и ледяными кончиками пальцев легко коснулся щеки Пэй Чжии, произнеся едва слышно:

— Весело провел время?

Пэй Чжии резко вздрогнул.

— Я же помню, что говорил тебе... — Голос Цзи Цинъюня внезапно упал, а напускная мягкость испарилась в одно мгновение. — Больше всего на свете я ненавижу, когда мне лгут.

— Увидел Цзинмин — и полностью потерял голову?

— Господин Цзи... — Пэй Чжии с трудом сглотнул вязкую слюну.

— Хватит оправданий.

Цзи Цинъюнь грубо обрубил слова, которые тот еще не успел договорить. Его брови сошлись на переносице, а исходившее от него давление лишало Пэй Чжии возможности произнести хоть звук.

Наклонившись, он резко сжал пальцы, впиваясь в подбородок Пэй Чжии и заставляя его поднять голову:

— Пэй Чжии, я потратил огромные деньги на твое воспитание вовсе не для того, чтобы ты меня предал.

— Да.

Пэй Чжии на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их снова, прямо встретился взглядом с Цзи Цинъюнем.

В этом взгляде читалось смирение перед неизбежным и едва уловимое, труднообъяснимое упорство.

— В этот раз ты совершил ошибку, — Цзи Цинъюнь обвел его глазами.

— Раз уж совершил ошибку, должен понести какое-то наказание, как считаешь?

От автора:

Отчим — злодей, да.

Глава 11. Скрытое затишье

Шан Цзинмин официально вступил в должность в компании. Он подобрал себе нового, опытного помощника и начал постепенно брать в свои руки управление делами.

В пятницу утром на планерке Шан Цзинмин слушал ничем не примечательные доклады сотрудников, а мыслями уже витал далеко-далеко.

Черная гелевая ручка чертила и закрашивала что-то на бумаге, и лишь когда совещание подошло к концу, он наконец отложил ее.

Вернувшись в кабинет, Шан Цзинмин рассеянно скользнул взглядом по исписанному листу.

В углу, помимо таких обрывков фраз, как «не хочу слушать» и «как же надоело», красовалось три подряд аккуратных иероглифа.

Пэй Чжии.

Шан Цзинмин резко замер, его зрачки сузились, и он вперился в написанное имя, лихорадочно пытаясь сообразить, как такое возможно.

Выходит, пока он витал в облаках, его рука сама вывела «Пэй Чжии», причем он даже не отдал себе в этом отчета.

Постояв в растерянности пару секунд, Шан Цзинмин тем же черным маркером настойчиво замазал эти три иероглифа. Посмотрев на образовавшееся черное пятно и решив, что сквозь него все еще просвечивают очертания букв, он бросил листок в шредер.

Бумага зашуршала, измельчаясь в машине. Шан Цзинмин нахмурился: он и сам не понимал, почему во время минутной задумчивости написал именно имя Пэй Чжии, будто это было какое-то бессознательное действие или мышечная память.

Но как бы то ни было, об этом никто не должен узнать, чтобы не навлечь на себя беду — никому от этого лучше не станет.

Дважды постучав в дверь, Шан Цзинмин бросил:

— Войдите.

Вошел помощник и доложил о текущих делах, отвлекая Шан Цзинмина от тяжелых мыслей.

Поскольку он только-только пришел в компанию, во многое еще приходилось вникать, и Шан Цзинмин засиживался допоздна каждый день.

Тяжелый груз усталости давил на плечи. Шан Цзинмин вышел в объятую мраком ночь, помощник открыл перед ним дверцу автомобиля, но он вдруг остановился.

Шан Цзинмин обернулся и посмотрел на уходящую в небеса высотку главного офиса: она сияла огнями в самом престижном районе города.

В детстве Шан Юйчжу за руку водила его любоваться панорамой всего города. Она мягко указывала в какую-то сторону и негромко говорила:

— Цзинмин, я хочу, чтобы ты был счастлив и здоров. Ничего страшного, если ты даже не станешь наследовать все это.

Тогда Шан Цзинмин был слишком мал и не понимал скрытого смысла слов матери.

Заметив его непонимающий взгляд, Шан Юйчжу невольно рассмеялась, потрепала его по макушке и добавила:

— Это значит, что главное — чтобы ты был счастлив, и тебе не нужно нести груз ответственности и давления.

Позднее любившая его больше всего на свете мать, Шан Юйчжу, добровольно оборвала свою жизнь и ушла из этого мира, не оставив ничего — даже не взглянув на него перед смертью.

Шан Цзинмин прикрыл глаза: возможно, та ветвь его судьбы, где он мог бы вечно жить беззаботно, оборвалась в тот самый момент, когда Шан Юйчжу не стало.

И все же он чувствовал, что в смерти матери кроется какая-то загадка.

Он не мог позволить годами наживаемому состоянию семьи Шан окончательно и бесповоротно перейти в руки Цзи Цинъюня.

Отогнав воспоминания, Шан Цзинмин вновь зашагал вперед и опустился на заднее сиденье машины.

Черный «Майбах» скользнул по ночному городу и затерялся в потоке машин. Шан Цзинмин всматривался в собственное отражение на стекле автомобиля: оно почти не изменилось по сравнению с подростковыми годами, но казалось одновременно до боли незнакомым и пугающе близким.

Когда он вернулся в поместье Шан, огни уже были погашены. Умывшись, Шан Цзинмин заметил, что стакан на тумбочке пуст, и решил спуститься вниз за водой.

Его туфли бесшумно ступали по ступеням, а луч фонарика выхватывал из темноты изгибы лестницы.

Он привычно завернул за угол, как вдруг резко замер, настороженно приподняв голову в темноте.

Из кухни доносились странные, глухие звуки. Они раздавались один за другим, сопровождаемые тихим пощелкиванием сминаемого пластикового контейнера.

http://bllate.org/book/36760/4573414