Готовый перевод Carry This God Out Quickly / Бог в изгнании: Вынесите меня на солнышко!: Глава 2

Незваный гость хихикнул:

— Не отпущу.

Одной рукой он прижал к себе Минь Юя, а другой попытался стянуть у него пояс, за что тут же схлопотал кулаком прямо по лицу.

— Чай Хао, сукин ты сын!

Узнав знакомого, Минь Юй тут же перешел от физической расправы к словесной.

Бог Ветра Чай Хао был старым приятелем Минь Юя. Во всем остальном он был неплох, но страдал непреодолимой тягой к беспорядочным связям, особенно падкий на всё, что растет вокруг его собственного дома. Чай Хао неизменно стремился превратить каждого знакомого в своего любовника.

Чай Хао, зажав ноющий нос, принялся жаловаться:

— Ты и так влачишь жалкое существование, а еще смеешь распускать руки?

Минь Юй отвесил ему еще одну оплеуху:

— В каком бы жалкой положении я ни находился, если мне захочется тебя врезать, я врежу! Катись отсюда!

Минь Юй попытался отодвинуться от Чай Хао подальше, но из-за искалеченных ног не смог сдвинуться с места и был вынужден остаться сидеть на прежнем месте, кипя от злости.

Заметив, что Минь Юй всерьез разозлился, Чай Хао поспешно примирительно произнес:

— Не сердись, не сердись, я же просто шучу. Сяо Яо запер меня на такой долгий срок, я с таким трудом вернулся и сразу же примчался к тебе. Хотел сделать сюрприз.

При звуках имени Сяо Яо сердце Минь Юя пронзила острая боль, и он мрачно бросил:

— Смеешь еще упоминать этого вестника беды...

Чай Хао тут же захлопнул рот и принялся шлепать себя по губам:

— Тьфу-тьфу-тьфу, дурная примета!

Ухватив Минь Юя за плечи, словно заправский разбойник, он уставился на его безупречно белую шею и сглотнул слюну:

— А от тебя и правда вкусно пахнет.

Минь Юй закатил глаза к небу. Он просто не переставал удивляться этому наглецу: неужели тот помрет, если перестанет домогаться?

Стерпев это недолго, Минь Юй с презрением смахнул руки Чай Хао:

— Хватит нести чушь, чего тебе на самом деле нужно?

Лицо Чай Хао сразу стало серьезным:

— Я пришел забрать тебя.

— Забрать? И куда же? — холодно усмехнулся Минь Юй.

— В мои владения! Там твой дом, будешь делать всё, что захочешь! — с жаром выпалил Чай Хао. — Это я бессилен, я не смог защитить тебя и позволил пасть так низко. Не бойся, больше я не дам тебе страдать, пошли со мной.

Минь Юй повернулся, и пара прекрасных светло-серых глаз устремилась на Чай Хао:

— У тебя нет права защищать меня, не пытайся казаться лучше, чем ты есть. И не трать силы понапрасну: теперь я сельский Божество-странник, накрепко привязанный к этой земле, и я никуда отсюда не уйду.

Чай Хао предложил:

— А что, если я пойду и попрошу его? Чтобы ты больше не был Божеством-странником, а стал моим богом-слугой? Конечно, это будет тебе в обиду, но пока я рядом, ты будешь жить беззаботно.

Минь Юй отвернулся:

— И не думай! Пускай Божество-странник — звание ничтожное, но я хотя бы свободен, а бог-слуга — это сплошной придаток к главному божеству, раб без собственной божественной сущности. Пусть я пал, но гордость у меня осталась.

Поняв, что переубедить его не удастся, Чай Хао тяжело вздохнул. Оглядев заброшенную и убогую обстановку вокруг, он сокрушенно покачал головой:

— И ты собираешься культивировать в таком месте?

— Культивировать? — усмехнулся Минь Юй. — Разве мне осталось что культивировать? Отныне я ничего делать не буду: лягу и стану валяться, сяду и буду сидеть, пока не околею.

— Ты... — Чай Хао хотел что-то сказать, но осекся.

Минь Юй принял вид невозмутимого наглеца:

— Кончай совать нос в чужие дела. Когда-то давно я спас тебе жизнь, но это вышло случайно, просто проходил мимо и подвернулся под руку. Будь на твоем месте кошка или собака, я бы тоже помог. Хватит придумывать себе лишнюю роль, мне не нужна твоя благодарность, избавь меня от своего общества.

Чай Хао долго молчал, пока Минь Юй не вспылил:

— Совести у тебя нет? Живо верни меня в статую божества!

Сейчас божественная душа Минь Юя истончилась настолько, что из-за долгого отсутствия в статуе его тело стало полупрозрачным.

Чай Хао поспешно водворил Минь Юя обратно в статую, и только тогда тому стало немного полегче.

Заложив руки за спину, Чай Хао принялся туда-сюда шагать перед Минь Юем. Наконец он замер, вскинув голову к лицу Минь Юя:

— Я обязательно придумаю способ вытащить тебя! Жди меня!

— Не нужно.

Не успели затихнуть слова Минь Юя, как Чай Хао растворился в воздухе, не оставив и следа.

Он исчез так же внезапно, как и появился. Когда Чай Хао ушел, Минь Юй невидящим взглядом уставился в пустоту и просидел так довольно долго, пока до его слуха не донеслись звуки шагов — это дед с внуком пришли совершить земные поклоны.

Старуху, что пришла первой, Минь Юй знал: все звали ее бабушка Бай, и она была единственной, кто время от времени заглядывал сюда, чтобы воскурить благовония и поклониться ему. А вот парнишка, пришедший с ней, судя по всему, заглянул сюда впервые.

— Бабушка, да у нас на весь год всего одна эта корзина пшеничных пампушек! Я так тяжело горбатился в городе, и только под Новый год хозяин выдал в награду полмешка муки, я же специально для тебя принес! Зачем ты притащила их сюда?

Не обращая внимания на уговоры внука, бабушка Бай с благоговением поставила корзинку с еще дымящимися белыми пампушками прямо у ног Минь Юя. Сначала она низко поклонилась сама, а затем потянула за собой внука:

— Эргоу, опустись на колени! Живо проси прощения у Господина Божества, чтобы он не прогневался на тебя!

Бай Эргоу упрямо мотнул головой:

— И не подумаю! В чем я виноват?

Ого, а Минь Юю стало интересно. Как только Бай Эргоу открыл рот, тот сразу узнал в нем вчерашнего хама, который жаловался, что божество не занимается реальными делами, а лишь напускает на себя важный вид.

Лицо бабушки Бай сделалось еще испуганнее. Она вскочила на ноги и принялась толкать Бай Эргоу, пытаясь силой заставить его встать на колени.

Однако Бай Эргоу вымахал здоровым лбом — выше бабушки Бай в полтора раза, — уперся шеей и наотрез отказывался преклонять колени. Видя, как сильно она беспокоится, он лишь с крайне неохотным видом опустился на оба колена, но спину при этом держал прямо, как палка.

Стоило ему опуститься на колени, как бабушка Бай с облегчением выдохнула. Сложив руки перед грудью, она заискивающе заговорила, обращаясь к Минь Юю:

— Прогневитесь, Господин Божество, не сердитесь на моего внука за грубость и незнание правил. Он не со зла вчера наговорил лишнего. Смилостивьтесь, примите эти скромные дары и защитите мою семью: пусть в нашем доме всегда будет мир да лад, удача во всем и ни единой болезни.

Минь Юй опустил взгляд и нос к носу столкнулся с упрямым взором Бай Эргоу. У Минь Юя даже руки зачесались — так сильно ему захотелось врезать этому наглецу. Но заметив истовую веру бабушки Бай, он разжал уже сжатые кулаки.

Дождавшись, пока бабушка Бай закончит свои молитвы, нетерпеливый Бай Эргоу тут же помог ей подняться, и они ушли. Не прошло и минуты, как он вернулся в одиночку. Заметив, что корзина с пампушками осталась на месте, парень с облегчением выдохнул, сграбастал ее со стола и тут же запихнул в рот одну булку.

Минь Юй опешил от такой наглости. У этого Бай Эргоу что, с головой не в порядке? Мало того, что он ни капли не уважает богов, так еще и в открытую грабит подношения! Неужели он не боится небесной кары?

Умяв за пару мгновений две пампушки, Бай Эргоу запихнул оставшиеся за пазуху, а пустую корзину швырнул в угол, придавив ногой. Утерев рот, он ткнул пальцем в сторону Минь Юя:

— Лжец из гнилой глины! Если ты и вправду такой могущественный, почему не вернул к жизни моих матушку и батюшку? Только и умеешь, что грозный вид напускать, а толку от тебя ноль! Зачем ты вообще нужен?

Минь Юй впервые в жизни сталкивался с подобной наглостью со стороны смертного и просто потерял дар речи. Парень оказался безумно храбр.

Сначала в первый день нового года его облапали, потом тыкали в лицо пальцем и обзывали, а теперь еще и похитили подношения. В груди у Минь Юя клокотала злость — ее некуда было выплеснуть. Поразмыслив как следует, он пришел к выводу, что во всех его нынешних бедах виноват исключительно тот убийца и проклятая напасть — Сяо Яо.

При одном воспоминании об этом имени Минь Юй почувствовал себя дурно. Боль от насильственно вырванных Божественных Сильв казалась все еще живой внутри его тела, а ничего не чувствующие ноги служили постоянным напоминанием о его нынешнем унизительном положении.

С трудом подавив дурноту, Минь Юй отыскал оставленные его предшественником Хроники деревни Байшуй и быстро отыскал там записи о семье Бай Эргоу.

Бай Эргоу с малых лет преследовали неудачи. Он родился в этой Богом забытой глухой деревушке, когда ему исполнилось шесть, родители подхватили поветрие и умерли, в двенадцать лет он отправился в уездный город батрачить на богатую семью. Жизнь его всегда была чертовски бедной, и теперь, в свои двадцать пять лет, он все еще не обзавелся женой.

В ту ночь, когда родители Бай Эргоу скончались, истово верующая бабушка Бай попросила соседей отвезти их в храм и вместе с внуком проплакала там на коленях целые сутки, но супругам так и не суждено было выжить. С тех пор каждый раз, проходя мимо храма, Бай Эргоу непременно плевался и бранил его на чем свет стоит.

— Тьфу! — Минь Юй захлопнул хроники. — Жаловаться на жизнь из-за жалкой судьбины... Не стану я с ним связываться.

— Кто тебя разозлил? Пойти проучить его? — голос Чай Хао неожиданно раздался прямо в воздухе. С чего это он вернулся так быстро?

— Ты зачем опять явился? — прищурился Минь Юй, разглядывая гостя. — И что за наряд на этот раз?

Чай Хао издавна обожал роскошь и показуху, предпочитая всегда облачаться в ослепительные, дорогие одежды. Но теперь он сменил их на грубое полотно и простые матерчатые туфли, вырядившись даосским отшельником, что выглядело крайне нелепо.

Плавно опустившись на землю, Чай Хао извлек из рукава ларец с драгоценностями, а вслед за ним — сундук с великолепными шелковыми одеждами:

— Возьми пока это. Я уже всё устроил: со дня на день тебе воссоздадут золотое тело и возведут новый храм, чтобы ты жил в полном комфорте. А я стану твоим привратником, буду привлекать верующих и помогу тебе поскорее вознестись. Пусть тебя и разжаловали, но пока твои заслуги будут полны, даже Сяо Яо тебе не указ.

Минь Юй усмехнулся:

— Ну-ка, помоги мне переодеться, проверь, что выйдет.

Чай Хао воодушевился:

— Ты наконец-то готов сблизиться со мной!

Лицо Минь Юя мгновенно окаменело:

— Я просто хочу примерить верхнюю одежду.

Чай Хао накинул на плечи Минь Юю роскошный наряд, но в то же мгновение одеяние бесследно растворилось в воздухе.

Чай Хао изумленно вытаращил глаза:

— Это...

Минь Юй скривил губы и взял в руки нитку жемчуга — та тоже исчезла.

— Сам видишь. Что бы ты мне ни принес, я не в силах этим воспользоваться. Я могу лишь... — Минь Юй кивнул подбородком в сторону жертвенного стола, — питаться вот этим и носить лишь то, что преподносят местные жители.

Таковы были законы выживания сельских Божеств-странников: они рождались благодаря вере крестьян. Верят люди — божество существует, перестают верить — оно растворяется в небытии, а каждое подношение и глоток воды исходили исключительно от сельчан.

Хотя Минь Юй был рожден самой природой как Бог Воды, теперь, когда его низвергли до ранга Божества-странника, он неминуемо подчинялся этим правилам.

Чай Хао заломил руки в горестном жесте:

— Как же так! До чего же жестоко! Сяо Яо просто бессердечен! Вы ведь все-таки состояли в... пусть даже хоть один день мужем и женой...

Взгляд Минь Юя, острый как клинок, пронзил собеседника, и Чай Хао мгновенно захлопнул рот.

— Ну... тогда тебе придется взять себя в руки и вовсю исполнять желания крестьян! Только так они станут искренне верить и почитать тебя, и тогда твоя жизнь наладится!

Минь Юй закатил глаза:

— Лень мне с ними возиться. Верят они в меня или нет — какая разница, с голодухи сразу не помрут. Меньше лезь в мои дела, лучше катись в свои владения и не докучай мне.

— Ты, ты, ты... — Чай Хао ткнул в него пальцем. — Вечно твой язык острее бритвы. До каких пор ты собираешься упорствовать и отказываться уступать?

Минь Юй холодно усмехнулся:

— А что толку уступать?

Чай Хао посмотрел на небо, а затем понурил голову:

— И то верно... Сейчас он восседает на троне Небесного Владыки, тягаться с ним бессмысленно, и вправду не одолеть...

Минь Юй принялся его выгонять:

— Ступай давай. Это деревенский храм, здешние жители чужаков сюда не допустят.

Чай Хао вздохнул:

— Я еще подумаю, как быть, обязательно что-нибудь придумаю...

К моменту ухода Чай Хао уже смеркалось. По всей деревне вновь загрохотали взрывы хлопушек, а следом наступила ночь, погрузив всё вокруг в глубокую тишину.

Минь Юй обвел взглядом темные окрестности, глядя в пустоту с одиноким выражением на лице.

Просидев так довольно долго, он пришел в себя, окинул взглядом холодную и грубую еду на жертвенном столе и, вспомнив слова Чай Хао, подумал: а ведь в его словах определенно есть смысл. Пожалуй, и вправду стоит присмотреть какого-нибудь смазливого и преданного верующего, чтобы он готовил мне еду, стирал белье и наводил порядок, да вдобавок регулярно вывозил меня на свежий воздух поглазеть на пейзажи. Ну и, конечно, смастерил для меня какое-нибудь лихое золотое тело...

http://bllate.org/book/36758/4573153