Готовый перевод Carry This God Out Quickly / Бог в изгнании: Вынесите меня на солнышко!: Глава 3

Внезапно ослепительно-красный лучик света полоснул по небу и стремглав рухнул на восточной окраине деревни.

Небо вмиг раскалилось!

Глава 3. Снести храм, сменить бога!

Весь деревня Байшуй шумел и гудел, люди бегали друг к другу с новостями:

Беда! С небес упало солнце!

Под самый Новый год с небес сошел красный луч. Коснувшись земли на стыке деревни Байшуй и деревня Хэйту, он разжёг такой пожар, что обе деревни вмиг раскалило, будто в разгар лета.

Огонь этот был на редкость диковинным: на вид свирепый, но не распространялся дальше и не причинял вреда ни людям, ни скоту, ни траве или деревьям — лишь непрерывно пылал, источая жар.

Неизвестно, кто додумался пустить слух, будто это кусок небесного солнца, который сбил из лука небесный божественный стрелок, и тот рухнул на землю. Слух этот полетел из уст в уста и мгновенно разнёсся повсюду.

Минь Юй забился в храм и носу не казал наружу, но из-за этого дивного происшествия людей, приходивших сюда молить богов о помощи, стало так много, и все они наперебой галдели, что ему поневоле пришлось выслушать и всё понять.

С тех пор как этот кусок солнца упал на землю, в деревнях Байшуй и Хэйту пропала ночь, а посевы на полях обезумели и поперли в рост с невероятной силой.

Поначалу сельчане радовались, полагая это благовестьем с небес, но очень скоро поняли, что стряслась беда. Из-за стершейся границы между днем и ночью сбился весь привычный распорядок жизни людей, а непрекращающаяся жара и засуха грозили погубить урожай — он то засыхал на корню, то истощался от зноя. Стоило с таким трудом дождаться дождевых туч, как те неизменно обходили обе деревни стороной. Ровно месяц в Байшуе и Хэйту не упало ни единой капли дождя.

Выспаться не удается — это еще полбеды, а вот если погибнут все всхода, люди просто умрут с голоду! И тогда в деревне Байшуй и деревня Хэйту в панике принялись спасать посевы и беречь землю, укрывая поля кусками черной ткани в надежде хоть немного отразить палящий зной.

Минь Юй и сам ломал голову над тем, что же это такое свалилось с неба, но он был до того слаб, что без посторонней помощи и вовсе не мог сдвинуться с места статуя божества. К тому же неведомо куда подевался Чай Хао — все эти дни от него не было ни весточки. Это лишь укрепило Минь Юя в решимости поскорее раздобыть себе верного слугу-наложника среди смертных.

Зато бабушка Бай не только исправно таскала воду для полива, но и каждое утро заглядывала в храм, чтобы воскурить благовония и взмолиться о том, чтобы Минь Юй явил чудо и погасил это проклятое солнце.

В тот день Минь Юй слушал, как бабушка Бай сокрушается о том, что колодцы в деревне пересохли, оттуда не вытянуть ни капли, и теперь за водой придется ходить на чужбину.

— Услышь меня, Господин Божество, яви чудо, пошли дождевой воды! — рыдая и молитвенно складывая руки, бабушка Бай пала ниц перед Минь Юем, и ее лоб зазвучал гулко о каменный пол, оглашая округу ударами.

Раздался торопливый топот ног, и Бай Эргоу влетел в храм, поднимая бабушку Бай на ноги:

— Бабуль, перестань ты кланяться этой бесполезной болванке! Если б он и впрямь умел творить чудеса, с чего бы при таком долгом зное не упало ни капли дождя?

Бабушка Бай со злости шлепнула его:

— Немедленно попроси прощения у Господина Божество! Нельзя же быть столь неучтивым.

Бай Эргоу не стал больше тратить слов:

— Бабушка, собирайся, поехали со мной жить в городок! Мой хозяин — человек добрый, он знает о положении в нашей деревне и разрешил мне взять тебя к нам. Сейчас все, у кого есть хоть какие-то связи, собираются уезжать, давай и мы уйдем.

Бабушка Бай упрямо покачала головой:

— И как ты себе это представляешь? Если я уйду, кто станет приглядывать за посевами в поле? Да и дочка твоего второго дяди осталась сиротой, все они кормятся со мной.

— Бабушка, о ней позаботится мой второй дядя, ты лучше о себе подумай, поехали отсюда, переждем лихолетье в безопасном месте.

— Ах ты, непутевый! — бабушка Бай рассердилась. — Все твердят, что ты выбился в люди и закрепился в городе, но почему же ты растешь таким эгоистом? В деревне стряслась беда, а ты вместо того, чтобы думать о спасении, норовишь сбежать при первой возможности! Есть у тебя хоть капля совести?

Словно обухом по голове ударили Бай Эргоу, он не смел высказать накопившуюся злость и, бросив напоследок: «Я пойду за водой», — выбежал прочь.

Минь Юй зевнул, лениво откинулся назад и протянул руку, чтобы похлопать по онемевшим ногам: не могу пошевелиться, ничегошеньки не могу сделать, сколько ни молите — толку ноль.

Сам Минь Юй купался в роскоши людской преданности: благовония горели ярко, горы подношений росли, но засуха ничуть не ослабевала. Зато в соседней деревне Хэйту неожиданно прошел ладный дождик, вызвав всеобщий восторг и переполох.

Ходили слухи, что этот дождь послало проявившее чудо Божество деревни Хэйту.

Все больше слухов о Божестве-страннике из деревни Хэйту долетало до ушей Минь Юя:

Божество деревни Хэйту при помощи Божественной силы привело к ним целую реку, и теперь засуха им вовсе не страшна!

Божество деревни Хэйту позвало с небес божественных быков, те перепахали все сельские поля и даже удобрили землю, так что посевы колосятся на зависть всем!

Божество деревни Хэйту призвело дождевые тучи, и каждую ночь они собираются над деревней, давая людям возможность выспаться в прохладе.

И так далее, и тому подобное...

На фоне таких успехов деревня Байшуй выглядела еще более жалко.

Минь Юй тонко чувствовал, что в деревне вот-вот подуют другие ветры. Те, кто приходил молиться ему, все чаще поминали всуе Божество деревни Хэйту, а самих просителей становилось все меньше, и даже бабушка Бай заглядывала все реже.

Одной темной ночью деревенский храм, где ютился Минь Юй, со всех сторон окружила толпа крепких парней. Во главе этой ватаги шел Бай Эргоу, и каждый вооружен был лопатами, ломами да прочим скарбом.

Бай Эргоу потер руки и зычно крикнул:

— Братья, давайте-ка сегодня разнесем эту ветхую халупу, выгоним этого дармоеда-Божество вон и встретим нового бога!

— Верно! — вскинули руки молодые парни, которых прежде не раз клял Минь Юй, и уже собирались снести храм, как вдруг дорогу им пресек спешно прибедевший староста Бай Сань:

— Нельзя! Ни в коем случае нельзя!

За спиной Бай Саня толпились дрожащие старейшины рода. При виде этих почтенных мужей пыл Бай Эргоу и его товарищей заметно угас.

Бай Сань так отчаянно хлопал себя по бедрам, что аж задохнулся:

— Сроду не бывало такого, чтобы чужого бога звали занимать наш собственный храм! Разве это не называется «пустить козла в огород»?

Бай Эргоу возразил:

— Какая разница, чей он! Раз не помогает нам — пусть катится на все четыре стороны.

— Именно, именно! — зашумели наперебой молодые люди. — Бог соседней деревни делает всё для своих людей, а наш — палец о палец не ударит, зачем нам его чтить?

— Божество деревни Хэйту явилось нам во сне: стоит лишь пригласить его в деревню, как тут же хлынут дожди!

...

В поднявшейся галдеже Бай Сань, чувствуя свое бессилие, совещался со старейшинами снова и снова, пока наконец не решился спросить самого Минь Юя лицом к лицу.

Изгнать старого бога и встретить нового — дело великое, на него собралась вся деревня.

Минь Юй окинул взглядом темную человеческую массу внизу, и по его спине побежали холодные капли пота.

Это же... просто взбунтовались! Восстали против порядка, оскорбили небожителей, такое не прощается, их всех должна молния поразить!

Однако сельчане не понесли ни малейшего наказания, а вот сам Минь Юй ощутил, как стремительно тают остатки его Божественной силы.

Изначально, после ссылки в эти края, его мощь почти исчерпала себя, и то немногое, что осталось, держалось лишь на милости прежнего Божества деревни Байшуй и наследовании Силы веры местных жителей.

Теперь же, подогреваемые речами Бай Эргоу, поселяне стремительно утрачивали доверие к Минь Юю, их вера пошатнулась всеобщей волной. Стоит всем до единого отвернуться от него — и он тут же рассыплется прахом.

Когда тигр спускается с гор, его и собаки кусают, а дракон на мелководье становится добычей креветок. Какое унижение, крайнее унижение!

В этот момент у самого уха внезапно раздался голос Чая Хао:

— Ой ты, мой Великий Бог Воды, смири гордыню, сделай одолжение, изобрази хоть какую-нибудь видимость бурной деятельности, иначе от твоей жалкой душонки и следа не останется!

Минь Юй: ...

На глазах у изумленной толпы на земле прямо перед ними сами собой проступили четкие, выписанные твердой рукой иероглифы: «Через три дня вода непременно прибудет в деревню».

Стоило этим словам появиться, как Минь Юй тотчас почувствовал, к нему вернулась толика Божественной силы.

Бай Сань сложил руки в почтительном поклоне перед Минь Юем:

— В таком случае, премного благодарим Господина Божество.

Отряд разрушителей храма временно отступил, давая Минь Юю три дня на передышку.

Тем временем в пламени пожара, который уже больше месяца бушевал на восточной окраине деревни, проступил искаженный черный силуэт.

Прихрамывая, эта тень выбралась из огня, сперва растерянно огляделась по сторонам, а затем уверенным шагом направилась к храму Минь Юя.

Глава 4. Подарок судьбы в виде верующего.

В полуразрушенном храме вновь воцарилась тишина, Минь Юй с мрачным выражением лица уставился на собственные колени, не произнося ни слова.

Чай Хао украдкой явил свой облик и то и дело бросал на него вороватые взгляды, но так и не решался подать голос.

Спустя долгое время Минь Юй холодно обронил:

— Хочешь смеяться — так смейся.

Чай Хао шумно выдохнул, плюхнулся на жертвенный стол и, протянув руку, обнял Минь Юя за талию:

— Ну за кого ты меня принимаешь? Ты же мой самый любимый маленький Юй-юй, я за тебя душой болею, с чего бы мне над тобой смещаться?

— Убери свои лапы!

Чай Хао с явным сожалением разомкнул объятия, достал из-за пазухи какой-то предмет и протянул Минь Юю прямо перед глазами:

— Ради тебя я в этот раз пошел ва-банк, смотри, что я тебе принес!

Минь Юй опустил взгляд: на ладони у Чая Хао лежала крошечная человеческая фигурка ростом с ладонь. Линии тела куколки отличались изяществом, но черты лица отсутствовали напрочь. С первого взгляда было трудно понять, из какого материала она сделана — черная, матово-блестящая, с нежной и теплой текстурой, она испускала тончайший дивный аромат.

— Что это?

Чай Хао самодовольно пояснил:

— Бесстрастная кукла, выточенная из древнего божественного дерева. Я с таким трудом добыл ее для тебя, и все ради твоего блага! Ну-ка, поделись с ней частичкой своего божественного дыхания, и тогда ты сможешь ходить повсюду в этом обличье.

Минь Юй вгляделся в деревянного человечка, чувствуя смутное знакомое чувство, но память упорно отказывалась подсказывать, где он мог его видеть:

— Откуда ты его добыл и какую цену за это выложил?

Чай Хао загадочно улыбнулся:

— Нельзя говорить, о таком не рассказывают. Так берешь или нет?

— Беру! — Минь Юй взял куколку в руки и прижал к груди. Слабый лучик лазурного божественного дыхания выскользнул из его груди и ввинтился внутрь деревянного создания.

На макушке человечка тут же вспыхнул венчик голубого сияния, после чего из него застенчиво пробился крошечный зеленый росток.

— Пф! — не удержался от смешка Чай Хао.

У куколки постепенно проступили черты лица — точь-в-точь как у самого Минь Юя.

— Ого! — восхищенно протянул Чай Хао, пытаясь ущипнуть человечка за щеку, но тот ловко кувыркнулся и юрко ускользнул.

Минь Юй привыкал к своему новому телу, наслаждаясь забытой радостью от возможности бегать и прыгать. Управляя деревянной марионеткой, он в несколько прыжков взлетел на крышу статуи божества.

Чай Хао тоже искренне обрадовался:

— Твои ноги исцелились!

Минь Юй уселся на прежнее место и пощупал деревянные колени:

— Все дело в этом дереве, стоит отойти от него — и снова бесполезен.

— Тоже неплохо. Пусть ты не сможешь вечно пребывать в этом воплощении, но в случае опасности у тебя хотя бы будет способ унести ноги.

— М-м. — Минь Юй широко раскинул руки, с любопытством разглядывая себя, а когда коснулся макушки, его лицо стало совершенно бесстрастным. — Что это еще за фокусы? Зачем ты сделал так, чтобы у меня на голове зеленела лужайка? Как мне теперь людям на глаза показываться?

Чай Хао с трудом сдержал смех:

— Наверное, эта божественная древесина почувствовала твою силу водяного божества, вот и пустила корни.

Минь Юй скрестил руки на груди и закатил глаза к небу: «Божественная сила, ха!»

В этот момент мощная волна жара пахнула прямо в лицо, едва не сбив его с ног.

http://bllate.org/book/36758/4573154