Чжэн Чуньмэй какое-то время неподвижно смотрела на белоснежный потолок, а потом повернула голову, оглядывая комнату. Здесь было чисто и аккуратно, всего две кровати. На одной лежала она, на второй одеяло было ровно сложено.
Стены до половины покрывала зелёная краска, всё было тщательно вымыто. В углу виднелась маленькая комнатка, и она не понимала, для чего та нужна.
Окно выходило на солнечную сторону, и в палате было очень светло.
Где она?
А Юлинь?
Как он справится без неё?
Юлинь!
Чжэн Чуньмэй встревожилась и хотела вскочить, но тут обнаружила иглу в руке.
— Мама, не двигайся! — Сун Юлинь только что вернулся, постирав одежду, и увидел, как мать пытается подняться.
Он поспешно поставил таз и быстро подошёл к её кровати.
— Юлинь, что с тобой?! — Чжэн Чуньмэй сразу увидела рану на голове сына, и её глаза мгновенно покраснели.
В хриплом голосе слышались слёзы.
Услышав голос Чжэн Чуньмэй, Сун Юлинь почувствовал щемящую боль в сердце.
Это были и чувства прежнего хозяина тела, и его собственные.
— Мама, пока не разговаривай. Я врача позову. — Сун Юлинь сжал её покрытую грубыми мозолями ладонь и хотел пойти за доктором, но мать крепко схватила его за руку.
— Юлинь, твоя голова… — В больших глазах, таких же красивых, как у сына, стояли слёзы.
— Со мной всё хорошо. — У Сун Юлиня сжалось сердце. Он коснулся раны на голове — швы уже сняли. — Видишь, даже крови нет. Несколько дней назад я случайно ударился головой.
Сказав это, он развернулся и выбежал из палаты.
Чжэн Чуньмэй смотрела ему вслед, совершенно ошеломлённая.
Сун Юлинь вскоре привёл доктора Лин. Та тщательно осмотрела пациентку и с серьёзным выражением сказала мальчику:
— У мамы больше нет серьёзных проблем. Но лучше ещё пару дней оставить её в больнице под наблюдением.
— Спасибо, доктор! — Сун Юлинь благодарно поклонился. — Вы столько дней трудились ради нас.
В глазах доктора Лин мелькнуло удивление.
Она была высокой и строгой. Даже взрослые пациенты в палате немного её побаивались, а некоторые дети при виде её начинали плакать.
Пару дней назад она ещё и отругала этого мальчика.
Тогда ей показалось, что он испугался её и потому старался вести себя послушно и угостить конфетами. Оказывается, он её действительно не боялся.
Правда, разговаривал слишком уж по-взрослому для своих лет. Очень рано повзрослел.
— Не за что, — кивнула доктор Лин и вышла.
Проводив её взглядом, Сун Юлинь быстро налил матери тёплой воды.
Сначала дал ей попить, потом прикрыл штору от слишком яркого солнца, зашёл в маленькую комнатку, вымыл яблоко, вернулся, нарезал его небольшими ломтиками и поднёс к матери.
Чжэн Чуньмэй всё это время неотрывно смотрела на сына, даже моргнуть боялась.
— Мама, ешь.
Эти слова словно вернули её к жизни. Она моргнула, и по щеке вдруг покатилась слеза, а следом полились другие, словно дождевые капли.
— Юлинь, ты правда поправился! Небо наконец услышало мои молитвы! У-у-у…
Сун Юлиню пришлось долго её успокаивать, прежде чем она перестала плакать.
Потом они сидели в палате и тихо разговаривали, разделив одно яблоко на двоих.
Конечно, в основном говорила Чжэн Чуньмэй.
Она спрашивала, как сын получил рану, сокрушалась, как её Юлинь мог заняться таким опасным делом, обещала, что по возвращении домой непременно будет как следует его кормить и восстанавливать силы…
Сун Юлинь время от времени поддакивал, но одновременно размышлял.
Неужели его мать настолько легко принимает перемены?
Он ещё даже не успел объяснить, что после удара головой вдруг стал сообразительнее, а она уже приняла его новое поведение как нечто совершенно естественное и ничуть не удивлялась.
— Сынок, сколько же стоит такая хорошая палата? У кого ты занял деньги? — Чжэн Чуньмэй снова посмотрела на маленькую комнату.
Когда Сун Юлинь ходил туда мыть фрукты, она обнаружила, что там есть раковина и даже туалет.
И внутри тоже всё чистое, светлое.
Когда-то она ездила в город навещать отца. Тогда в одной палате лежало больше десяти человек, условия были ужасными, а за койку брали по пять мао в сутки. Здесь, наверное, не меньше юаня в день?
— Десять юаней в сутки.
Одна кровать стоила четыре с половиной юаня, ещё пол-юаня брали за отдельный санузел. За двоих выходило десять юаней за день.
И правда недёшево.
Сун Юлинь вовсе не стремился к роскоши. Но раз уж они попали в больницу и получили кое-какие деньги, необходимо было обеспечить хорошие условия для выздоровления.
— Что?! — Чжэн Чуньмэй широко раскрыла глаза. Неужели настолько дорого?
За целый день работы в бригаде она зарабатывала трудовых баллов всего на два мао, и это ещё при том, что их деревня не считалась особенно бедной. А здесь десять юаней за день?!
Да это грабёж.
Сколько вкусного она могла бы купить сыну на такие деньги!
— Сынок, мы тут больше не останемся.
Чжэн Чуньмэй откинула тонкое одеяло и попыталась встать.
— Мама, не двигайся.
Сун Юлинь прижал её руку:
— За всё заплатит отец. Не переживай.
Сун Лиго? Эта бессердечная сволочь?
Чжэн Чуньмэй внезапно замолчала.
Сун Юлинь не понимал, о чём она думает.
По воспоминаниям прежнего хозяина тела, стоило завести разговор об отце, как лицо матери становилось горестным и тревожным. Прежний Сун Юлинь не знал почему, лишь чувствовал, что мама расстроена, и прекращал говорить.
Поэтому он не мог определить, остались ли у Чжэн Чуньмэй чувства к Сун Лиго.
Наверное, всё-таки остались.
Иначе они бы не поженились, у них не родился бы сын. И спустя столько лет она не становилась бы такой печальной при одном упоминании отца.
Подумав об этом, Сун Юлинь осторожно спросил:
— Мама, ты ещё скучаешь по папе? Он в столице опять женился, у него другие дети. Не думай о нём больше. Давай просто будем жить вдвоём, хорошо?
— Хорошо! — решительно ответила Чжэн Чуньмэй. — Да я с этим поганым мужиком и разговаривать не желаю!
Такого ответа Сун Юлинь совсем не ожидал! Он мгновенно выпрямился:
— А почему тогда, когда я раньше о нём говорил, ты…
— Юлинь, я просто не знала, как тебе всё объяснить. Ты же раньше почти не разговаривал, — сказала она. Ей было страшно травмировать сына.
С того самого дня, как Сун Лиго выкинул мальчика обратно в деревню, она возненавидела бывшего мужа всем сердцем.
Поначалу она верила, что у сына с отцом в городе будет хорошее будущее. Боялась стать для него обузой и потому год за годом в одиночестве тянула свою жизнь.
Но и представить не могла, до какого состояния Сун Лиго доведёт ребёнка!
Маленький, худющий, ни на кого не обращает внимания, только сидит молча и смотрит в одну точку.
Тогда от нестерпимой боли в сердце она сразу заставила себя собраться.
С тех пор она день и ночь была рядом с сыном, даже на работу брала его с собой и постоянно разговаривала с ним. Постепенно мальчику стало немного лучше.
Когда он наконец назвал её мамой, она плакала так, как не плакала никогда прежде.
Потом сын пошёл в начальную школу.
Учительница сказала ей, что с ребёнком что-то не так, и тут Чжэн Чуньмэй по-настоящему испугалась.
Она показывала его врачам, но те ничего не могли поделать. Оставалось только заботиться о нём как можно внимательнее.
С тех пор она начала молиться Небу и предлагала обменять здоровье сына на десять лет жизни Сун Лиго, да ещё на целую череду бед, которые должны на него обрушиться.
Каждый следующий год она возжигала благовония и просила Небо забрать у Сун Лиго то годы жизни, то работу, то счастье в браке… Впоследствии дошло даже до пожеланий наставить ему рога. Лишь бы взамен её сын стал таким, как все.
И теперь Небо наконец услышало её молитвы: Юлинь выздоровел и к тому же оказался очень умным.
А Сун Лиго Небо ещё воздаст по заслугам.
— Брат Юлинь, я обед на стол поставлю!
Пока мать с сыном разговаривали, в палату вошёл мальчишка. В руках он держал два алюминиевых контейнера для еды в плетёной из пряжи сетке.
— Сяоцзюнь, спасибо!
Сун Юлинь поднялся, достал из ящика стола молочную конфету и сунул Сяоцзюню в ладонь.
Тот смущённо улыбнулся, но крепко зажал конфету в кулаке и тут же убежал.
— Мама, давай сначала поедим.
Последние два дня Сун Юлинь питался в больничной столовой и уже успел познакомиться с работавшей там тётушкой. Он заранее отдавал ей деньги и талоны, а она посылала сына приносить еду.
Дело было нетрудное, и каждый раз Сун Юлинь давал Сяоцзюню конфету.
Вот почему мальчику так нравилось это поручение.
Конечно, тётушке он тоже давал денег и талонов немного больше положенного. Если просишь человека помочь, как бы хорошо ни были знакомы, следует что-то предложить взамен.
Чжэн Чуньмэй прекрасно понимала, что без вознаграждения просить о помощи трудно. Раз сыну приносят обед, значит, он чем-то отблагодарил работников.
Когда она сама просила учительницу повнимательнее относиться к Юлиню, тоже приносила ей немного зерна.
— Кстати, Юлинь, сколько ты попросил у этого пса… у своего отца?
Чжэн Чуньмэй наконец вспомнила о деньгах.
Они лежат в такой хорошей палате, им даже еду приносят. Наверняка Сун Лиго прислал немало.
Выходит, в этом поганом мужике ещё сохранилась капля совести.
Сун Юлинь не спешил отвечать. Он осторожно открыл один контейнер — внутри оказалась целая порция жидкой каши. Достав из ящика миски, ложку и палочки, аккуратно налил кашу в миску.
— Давай мама сама.
— Ты отдыхай, — непререкаемым тоном ответил Сун Юлинь. Мать столько делала ради него, что совсем забыла о себе.
Хоть они с матерью и были похожи внешне, оба худенькие,
у матери на лице совсем не осталось плоти: виски и щёки впали, скулы резко выступали.
У самого Сун Юлиня щёки ещё округлые, как бывает у детей, и цвет лица хороший. Видно, мать старалась кормить его как можно лучше.
Даже когда еды не хватало, всё лучшее доставалось сыну. От такого отношения к себе её здоровье непременно должно было пострадать.
Он обязательно поможет матери восстановить силы.
Чжэн Чуньмэй смотрела, как сын ловко и аккуратно со всем справляется, и снова про себя проклинала Сун Лиго.
Словно чем больше несчастий выпадет тому на долю, тем умнее, здоровее и бойчее станет её Юлинь.
Сун Юлинь и не догадывался о её простодушных молитвах. Он уже положил матери мягких тушёных овощей и поднёс миску.
Хоть Чжэн Чуньмэй только что пришла в себя, самостоятельно есть она вполне могла.
Держа миску, она ела и слушала сына.
— Он прислал двести юаней. На наши расходы в ближайшие дни хватит.
Чжэн Чуньмэй кивнула. В деревне двести юаней хватило бы на немалую часть расходов на свадьбу.
— А оставшиеся пять тысяч восемьсот я собираюсь потребовать сегодня же, после обеда.
Угу, пять тысяч восемьсот…
Что?! Пять тысяч восемьсот?!
— Кхе-кхе! Юлинь, ты попросил у отца шесть тысяч?! И думаешь, он даст? — Зная характер Сун Лиго, Чжэн Чуньмэй не верила, что он способен отдать такую сумму.
Она даже сомневалась, что у него столько есть.
Шесть тысяч! Экономная семья за целый год могла потратить на жизнь всего какой-то десяток юаней!
— Мама, не волнуйся. Сейчас он совершает преступление — двоежёнство. Если хочет спокойно жить, придётся заплатить. Вы же с ним официально женаты.
Да, официально женаты.
Вот и отлично! Значит, этот мерзавец ещё и преступник.
Чжэн Чуньмэй вдруг очень заволновалась.
— Хорошо. Как вернёмся домой, сразу спрячу свидетельство о браке получше. Если ещё когда-нибудь понадобятся деньги, сможем снова с него потребовать!
Сун Юлинь на миг задумался: кажется, мать уже воспринимает подлеца-отца как автомат для выдачи денег.
А она у него забавная.
Он-то думал, она чрезвычайно слабая и нежная женщина, да ещё и без памяти влюблённая в бывшего мужа. Оказалось, несмотря на хрупкий облик, внутри у неё крепкий стержень.
Но не слишком ли мать беспечна? Изменение его характера ещё можно объяснить ударом головой.
Он даже не успел это рассказать, а она уже поверила.
Но разве её не удивляет, что сын вдруг совершенно иначе себя ведёт и умеет решать взрослые вопросы?
По идее, в той среде, где он жил, ему неоткуда было всё это узнать.
Пока он недоумевал, мать подняла большой палец и с блестящими глазами воскликнула:
— Сынок, какой ты умный! Весь в своего младшего дядю!
— Младшего дядю? — Он совершенно не помнил такого человека.
— Ну, твоего младшего дядю! У него в голове всегда было полно хитрых мыслей. Смотрю на тебя — точь-в-точь он в детстве!
Ну ладно, значит, вот как.
Мать просто настолько верила в него.
И Сун Юлиню сразу стало любопытно, что же за человек этот младший дядя.
http://bllate.org/book/36755/4617898
Готово:
