Готовый перевод The Seventies: The Despised Educated Youth Blushes Under a Rugged Man’s Flirting / Семидесятые: отвергнутый всеми образованный юноша краснеет от флирта сурового деревенского мужчины: Глава 009. Главное — получить удовольствие

Они ещё не успели дойти до ворот, как Хуан Саньгоу заметил Сюй Чуаня, который беззаботно покачивался в шезлонге посреди двора.

Словно собака, увидевшая хозяина, он чуть ли не виляя хвостом помчался к нему со всех ног.

Даже не потрудился открыть калитку: упёрся руками и перемахнул через ограду.

Встал перед Сюй Чуанем, словно цыплёнок, выпрашивающий лакомство, и принялся хвастаться заслугами.

— Брат Чуань, ты б сегодня видел! Я этого ублюдка Ли так отделал, что родная мать не узнает!

Он подпрыгивал на месте, не в силах унять ноги, и ждал, когда мужчина в шезлонге наконец его похвалит. Ну похвали же, похвали!

Сюй Чуань с лёгкой улыбкой проигнорировал Хуан Саньгоу. Его взгляд был устремлён вдаль, на юношу, который неторопливо открывал ворота и входил во двор.

— Ну ты и молодец, Гоу-сань. На днях я привезу двух свиней, а ты раздашь мясо всем нашим. Оба свиных рыла тебе достанутся, идёт?

Хотя говорил он с Хуан Саньгоу, взгляд его то и дело возвращался к Се Цинъюню.

Хуан Саньгоу, услышав про мясо, да ещё про целые две свиные головы, пришёл в восторг. Какой же брат Чуань заботливый! Знает, что он больше всего любит свиную голову.

Он немедленно расплылся в простодушной улыбке, обнажив жёлтые зубы.

— Чего лыбишься, дурачина? Смотреть противно. Давай живо домой, а то мать опять ворчать начнёт.

Хуан Саньгоу закивал, словно цыплёнок, клюющий зёрна, и пулей умчался вниз с горы.

Се Цинъюнь остановился поодаль. Он неловко теребил край одежды и поджимал губы.

В голове беспрерывно вертелось: как выразить благодарность? Сотни тысяч, миллионы… У него ведь и близко таких денег нет.

Неожиданно он рассердился на себя. Раньше даже не задумывался, а когда действительно понадобилось отблагодарить человека, выяснилось, что у него нет ни одной достойной вещи для подарка.

Он мог только беспомощно принимать чужую помощь, словно ненасытная крыса.

Но где-то в подсознании другой голос тянул его назад: не поддавайся обману, это всего лишь зло, прикрытое добротой.

Сюй Чуань заметил все перемены на его лице и тихонько усмехнулся.

Он выпрямился в шезлонге, провёл ладонью по гладким коротким волосам, упёрся локтем в колено, подперев голову, и лукаво посмотрел на юношу.

— Что такое? Поблагодарить меня хочешь?

— …

— …С-спасибо.

Се Цинъюнь низко поклонился — ровно под девяносто градусов.

Уголки губ Сюй Чуаня невольно приподнялись, но он тут же сдержал улыбку.

— Ага. Значит, просто поклонился.

Се Цинъюнь совсем растерялся. Долго-долго простоял на месте, напряжённо размышляя, и наконец выдавил:

— …К-когда заработаю трудовые баллы… в-все тебе отдам.

Сюй Чуань прикрыл лоб рукой и рассмеялся.

До чего же милый этот мальчишка!

Самому едва хватает трудовых баллов, а он ещё собирается всё ему отдать.

— Подойди, помоги мне подняться.

Сюй Чуань слегка потёр указательным пальцем висок. Его узкие глаза как бы невзначай следили за юношей, поблёскивая интересом.

Се Цинъюнь крепко сжал губы и поспешно потёр ладони о подол.

Пока преодолевал считаные шаги, он уже несколько раз мысленно отрепетировал, как именно должен поддержать мужчину.

Но стоило подойти вплотную, как от мощной ауры Сюй Чуаня в голове стало совершенно пусто.

Обе руки неловко потянулись вперёд и застыли в воздухе.

Сюй Чуань снова тихо рассмеялся, хлопнул широкой ладонью по его руке и, опираясь на неё, встал.

А потом…

Лихо развернулся и ушёл в дом.

Горячее прикосновение обожгло ладонь Се Цинъюня всего на мгновение и исчезло, но тепло осталось.

Ладонь всё ещё горела.

Ужин давно приготовили, и когда Се Цинъюнь вошёл в дом, блюда уже стояли на столе.

На этот раз он не стал ждать указаний Сюй Чуаня и сам пошёл мыть руки. Только вот нанесённое на кожу средство было непонятно чем: сколько ни три, цвет не сходил.

Сегодняшний ужин опять был роскошным — невиданно роскошным для Се Цинъюня. Несколько видов мяса, одно, кажется, куриное, свинина с зелёным перцем, суп с водорослями и целая рыба.

Очень вкусно.

Настолько вкусно, что Се Цинъюню захотелось несколько раз дать себе пощёчину, чтобы убедиться: происходящее не сон.

Закончив есть, Сюй Чуань напомнил: «Не забудь принять лекарство», — и ушёл в свою комнату.

Се Цинъюнь вымыл посуду, поставил сушиться и вернулся в маленькую комнату.

Он всё ещё не мог прийти в себя, словно ходил во сне. Сегодня… нет, с самого приезда в деревню Лютиао всё происходящее казалось сновидением.

Невероятно, невероятно прекрасным сном.

Таким прекрасным, что просыпаться совсем не хотелось.

Тук-тук.

За дверью постучали.

— Мальчишка, это тебе.

— …Ч-что? — Се Цинъюнь открыл дверь и увидел в руках мужчины две вещи.

— Это средство для снятия косметики, а это пенка для умывания. Сначала пользуйся первым, потом вторым. Тогда всё с лица смоется.

Се Цинъюнь ничего не понял, но послушно протянул руки и взял их.

Так день за днём и потекла жизнь.

Се Цинъюнь привык к размеренному распорядку: работа — дом. Обычно он почти не видел Сюй Чуаня, иногда они не встречались по нескольку дней, и юноше начинало казаться, будто он живёт один.

Та настороженность, которую он выстроил поначалу, постепенно растворялась в бесконечной повседневной череде еды и домашних хлопот.

После того как Сюй Чуань поделился с жителями деревни свининой, их отношение к Се Цинъюню стало ещё лучше.

О нём заботились словно о младшем родственнике.

Все, кроме…

Ли Чживэя.

Никому из общежития образованной молодёжи мяса Сюй Чуаня не досталось, и вся зависть остальных обрушилась на Ли Чживэя.

Виноват этот чёртов болтун! Молол языком всякую чушь и заодно втянул остальных в ссору с человеком, которого лучше было не задевать.

Ли Чживэй каждый день ходил с лицом, распухшим до размеров свиной головы, и исподтишка бросал на Се Цинъюня злобные взгляды.

И однажды ему наконец представился случай.

Сегодня после уборки зерна бригаде предстояла ещё и вечерняя смена: в хлопковых полях нужно было расставлять лампы и ловить ночных бабочек. Ли Чживэй воспользовался связями и добился, чтобы его поставили в пару с Се Цинъюнем.

Якобы для того, чтобы извиниться.

С тех пор как отношение окружающих изменилось, Се Цинъюнь больше не прятался так тщательно. Огромные тёмные очки и маску он перестал надевать, но панаму оставил — она защищала от солнца.

Узнав, что вечером придётся работать с Ли Чживэем, он не возразил.

Когда они пришли на хлопковое поле, Ли Чживэй внезапно схватил его за запястье.

— Ого, какая нежная кожа! Неудивительно, что Сюй Чуань пустил тебя к себе. Слышал, он вообще никому не разрешает переступать порог своего дома. Ну ты и ловкач, Се!

Хлопок рос невысоко, скрыть их движения не мог, но на вечернюю смену вышло мало людей. Было очень темно, остальные занимались лампами и натягивали сети — никто не обращал на них внимания.

Се Цинъюнь не вырывался. Он молча смотрел на Ли Чживэя своими красивыми, чуть прикрытыми глазами феникса.

Ни луны, ни фонарей. Во тьме его взгляд уже не был дневным — кротким и недалёким. В нём остался лишь ледяной блеск, полный презрения, с каким человек, облечённый властью, смотрит на скотину.

Ли Чживэй мгновенно взбесился. Он так и знал!

Этот гад всё время притворялся.

— Грязная шлюха! Так и знал, что тебе нужно… Что, в точку попал? Любишь мужиков, как твой папаша и дед, который любовника у себя дома держал!

— Тьфу, бесстыжая тварь!

Се Цинъюнь опустил голову и тихо захихикал.

На бескрайнем хлопковом поле его смех звучал еле слышно, ветер тут же уносил его, но у стоящего рядом Ли Чживэя волосы вставали дыбом. Словно ядовитая змея зашипела прямо над ухом.

По спине без всякой причины пробежал холодок. А Се Цинъюнь, посмеявшись ещё пару раз, вдруг зловеще замолчал.

— Тогда ты хочешь…

— …трахнуть меня?

Се Цинъюнь резко поднял голову. Его красивые, полуприкрытые глаза медленно раскрылись, уголки слегка взметнулись вверх. Он походил на обольстительного призрака, способного похитить душу одним взмахом ресниц.

Тело Ли Чживэя мгновенно отозвалось возбуждением.

Он был далеко не невинным простачком: ещё до отправки в деревню успел завлечь первую красавицу соседней деревни в рощицу.

С самого детства старший брат рассказывал ему о Се Цинъюне, твердил, что всю семью Се обвиняли в хулиганстве и что у них якобы из поколения в поколение любили, чтобы их имели.

Он давно положил глаз на красивого внука помещика.

Раз добыча сама идёт в руки, разве можно отказаться? Мужчины ему не нравились. Ему просто нравились острые ощущения.

Какая разница, в какую дырку?

Главное — получить удовольствие!

http://bllate.org/book/36751/4617328