【Милая романтическая история о двух главных героях-мужчинах, действие происходит в прошлую эпоху】
【Оба героя вступают в отношения без прежнего сексуального опыта】
【Младший герой не неженка и не избалованный молодой господин. Поначалу ему придётся совсем немного потерпеть обиды, но вскоре он воспрянет духом】
【Есть риск, что книгу отправят в «чёрную комнату». Милые читатели, кому нравится, не забудьте добавить её на полку】
— Основной текст —
1977 год.
В поезде, направлявшемся в деревню Лютиао.
Вагон был битком набит молодой образованной молодёжью, отправленной на работу в деревню. Все были одеты в сине-зелёную одежду и армейские кепки, а через плечо у них висели военные сумки, на которых были вышиты огромные красные пятиконечные звёзды.
Поезд ещё не тронулся. Молодые люди хлопотали, распихивая большие и маленькие тюки по багажным полкам и под сиденья.
Се Цинъюнь поправил армейскую кепку. Толчея в переполненном людьми вагоне вызывала у него сильное отторжение. Стиснув зубы, он всё же поднял тяжёлый кожаный чемодан и пробрался сквозь толпу.
В отличие от других переселенцев, упаковывавших вещи в мешки из полипропиленовой ткани и брезентовые сумки, Се Цинъюнь нёс кожаный чемодан, поэтому сразу привлёк внимание окружающих, хотя шёл с опущенной головой, изо всех сил стараясь остаться незамеченным.
Не то чтобы он намеренно выставлял напоказ достаток или пытался произвести впечатление. Этот чемодан был одной из немногих вещей, оставшихся ему от дедушки.
После этой отправки в деревню он, возможно, уже никогда в жизни не вернётся назад.
Пусть чемодан и бросался в глаза, Се Цинъюнь всё равно должен был взять его с собой.
Наконец отыскав своё место и сев, он немного расслабил напряжённую спину.
Девушка-переселенка напротив была очень хорошенькой. Стоило ей войти в вагон, как нашлись желающие помочь с багажом, принялись справляться о её самочувствии и окружили всевозможной заботой.
Девушке такое внимание весьма нравилось. Вот только сидевший напротив Се Цинъюнь всё время опускал голову и ни разу даже не взглянул в её сторону.
Из-за этого она невольно присмотрелась к нему внимательнее.
Когда Се Цинъюнь случайно поднял голову, у неё прямо глаза загорелись.
Она подумала, что никогда ещё в жизни не встречала столь красивого товарища. Пусть кожа у него и была чуть желтоватой, но глаза — прозрачные, словно изумрудное озеро. Одного взгляда хватало, чтобы утонуть в холодноватых бликах этих глаз.
— Здравствуйте, товарищ. Меня зовут Линь Мэймэй. А куда вас отправили работать?
Неожиданно протянутая прямо перед ним рука заставила Се Цинъюня вздрогнуть. Он неловко поднял глаза на девушку, тут же отвёл взгляд в сторону и, не зная, как реагировать, замер с напряжённым лицом, не произнося ни слова.
Его молчание распалило ревность нескольких парней, ухаживавших за девушкой. На Се Цинъюне сосредоточились враждебные взгляды.
От этого ему стало ещё неуютнее. Он судорожно свёл ноги и поджал их под сиденье, опустил голову, желая спрятаться целиком.
Про себя он выругал сидевшую напротив женщину за то, что та лезет не в своё дело.
Кто-то в толпе, оказавшийся его односельчанином, узнал его и принялся язвительно кричать:
— Ой, да это же внучок помещика Се! Из той самой семейки, где за хулиганство осудили, да? Ты тоже в деревню едешь? Смотри никого там своей болезнью не зарази!
Он знал этого человека. Это был Ли Чживэй из его родной деревни.
Они были примерно одного возраста. Пока Ли Чживэй рос, издевательства над Се Цинъюнем оставались одним из непременных развлечений его детства.
И теперь тоже.
В вагоне мгновенно поднялся гомон. Ли Чживэй живо, во всех красках принялся рассказывать о семье Се.
Особенно подробно он расписывал ту часть, которая касалась обвинения в хулиганстве, словно лично присутствовал на месте происшествия.
Девушка по имени Линь Мэймэй с неприятным выражением лица убрала протянутую руку.
Вот почему он так выглядит! Оказывается, предки нагрешили и передали ему эту болезнь.
Какая гадость.
Се Цинъюнь словно не слышал этих отвратительных оскорблений, насмешек и презрительных слов. А может быть…
Он давно к ним привык.
Он просто спокойно сидел с опущенной головой, словно был совершенно посторонним наблюдателем.
Но дурная человеческая природа не удовлетворяется одними лишь словами, особенно когда жертва нападок совсем не сопротивляется.
И издевательства в медленно двигавшемся зелёном вагоне становились всё более жестокими.
Стоило Се Цинъюню уснуть, как обязательно находился кто-нибудь, кто бил его по голове кепкой, сумкой или какой-нибудь посудиной, не давая спать.
Когда он ел, кто-нибудь непременно как бы невзначай выбивал у него еду из рук на пол, а затем совершенно случайно наступал на неё.
Даже когда он уже не выдержал, покинул своё место и спрятался в углу между вагонами, проходившие мимо люди находили повод наступить ему на ногу, даже если для этого приходилось специально подойти издалека.
Наконец мучительная поездка закончилась. Се Цинъюнь сошёл с поезда и пересел в повозку, запряжённую волом, вместе с ещё пятью молодыми людьми, направленными в Лютиао.
Но в маленькой повозке один Се Цинъюнь сидел свободно и просторно, а остальные пятеро теснились кучкой поодаль. Между ними будто пролегла чёткая граница.
Словно остальные боялись подцепить какую-нибудь грязную болезнь.
Се Цинъюню было безразлично их отвращение. Более того, он был бы только рад, если бы они держались от него подальше.
Единственное, что его тревожило: среди пятерых был знакомый, от которого он никак не мог избавиться, словно от демона.
Ли Чживэй.
И это даже после того, как он покинул прежние места.
По справедливости, вся семья Се Цинъюня уже умерла и остался он один; как ни считай, очередь отправляться в деревню не должна была дойти до него.
Но именно ему и выпала такая участь.
Дальний, до невозможности дальний дядя по отцовской линии «убедительно попросил» его отправиться на сельские работы вместо своего сына.
Сперва Се Цинъюнь, конечно, отказывался, но, подумав, решил, что переехать в другое место, пожалуй, неплохо. Там, где он жил прежде, его всё равно считали ничтожеством, не стоящим ничего.
Зачем оставаться и раздражать окружающих?
Вскоре повозка прибыла на место. Сегодня в деревне Лютиао было особенно оживлённо.
Староста заранее собрал людей у въезда в деревню, чтобы встретить новую партию молодой образованной молодёжи.
Лютиао встречала переселенцев уже в третий раз.
Се Цинъюнь с чемоданом шёл в самом конце толпы.
Больше получаса они добирались до общежития образованной молодёжи. Мест в нём уже давно не хватало: если поначалу каждому отводилась отдельная комната, теперь в одной селили по трое.
Когда стали распределять комнаты, Ли Чживэй снова взялся за своё.
— Да он же внук помещика, капиталистический пережиток, да ещё из семьи, связанной с хулиганством! Какая мерзость! Вы хотите жить с ним под одной крышей?
— Лично я категорически против. Если он будет здесь жить, я уйду!
Ли Чживэй преподносил позор другого так гордо и торжественно, словно сам облачился в сияющие доспехи.
Он наслаждался тем, как бесчисленные презрительные взгляды втаптывали Се Цинъюня в грязь.
Словно чужое несчастье само по себе было его собственным успехом.
Переселенцы в общежитии настолько впечатлились преувеличенно театральным выступлением Ли Чживэя, что никто не захотел селиться с Се Цинъюнем.
Изгнанный всеми, Се Цинъюнь беспомощно стоял у ворот.
Узнав, в чём дело, староста помрачнел. Прежде прибывавшие на работу молодые люди всегда были достойными товарищами с безупречным классовым происхождением. Впервые ему встретился человек с настолько неблагополучным происхождением.
Он перевёл взгляд на сельчан, собравшихся вокруг общежития, но ещё не успел раскрыть рта,
как те разом перестали глазеть и начали расходиться.
На ходу они продолжали переговариваться:
— Мам, а чего это нынче переселенцы такие чудные? Тот, что посередине, скачет как шаман и без умолку что-то лопочет. Чего он там говорит?
— Да кто ж его знает? Словно заклинания читает.
— Мам, видала? Тот парень с самого краю такой красавчик! Только лицо у него слегка грязное.
— Доченька, и не думай ничего такого! Эти переселенцы из города — изнеженные господчики, только и умеют что есть да бездельничать.
— Идите скорее! Чего языками чешете? Не то сейчас такой ленивый переселенец у вас дома поселится.
— Ох, это ж всё равно что крысу в амбар с рисом запустить! Пошли, пошли!
Староста оказался в затруднении. К кому бы он ни определил такого человека, всё казалось неуместным.
— Ну это… товарищ Се, понимаешь, какое дело…
— …Вы… мо… можете определить меня хоть в коровник, хоть в свинарник.
Се Цинъюнь говорил запинаясь. Пальцы крепко сжимали ручку чемодана, а сам он неловко и тревожно опускал голову.
В те годы уже давно отказались от массовых собраний по публичному осуждению. Тех, кого раньше заставляли жить в коровниках, давно отпустили. Но этот юноша сам предложил коровник или свинарник, словно считал себя достойным только такого жилья.
Старосте неожиданно стало неловко. Будто его против воли втянули в самовольную травлю стоявшего перед ним юноши, сделав соучастником.
— Да как же можно! Никак нельзя…
Староста потёр ладони, заложил руки за спину и несколько раз прошёлся туда-сюда, озабоченно нахмурившись.
Лишь спустя некоторое время он причмокнул и сказал:
— Вот что. Если тебя не пугает дальняя дорога, давай попробуем сходить к дому на середине горного склона.
---
【Динь-динь-динь, look my eyes】
1. У Се Цинъюня крепкий внутренний стержень и очень высокий интеллект, он не безмозглый дурак!! Милые мои, он только что приехал в чужие края, где никого не знает. Если бы с первых минут полез напролом, он был бы просто грубым безрассудным человеком.
2. Причина отправки в деревню будет раскрыта позднее. Место называют деревней, потому что это деревня в городской черте; почему так — тоже будет объяснено потом. У Се Цинъюня городская прописка.
3. Поскольку платформа не разрешает употреблять этот термин, «товарищ» в этой книге = дяденька в форме.
4. Больше пока ничего не придумала. Дополню в следующий раз, хи-хи!
http://bllate.org/book/36751/4617319
Готово:
