— Старший брат ведь давал духовные камни... — Ступив на тропу оправданий, Сы Цю тихо замолвил словечко за Ло Жухэна.
Стоило лишь помочь старшему брату с какой-нибудь несложной задачей, посильной для новичка, как можно было заработать немного духовных камней. Для него, выросшего в нищете, это была невероятно выгодная сделка.
Лучше бы он молчал. Стоило Сы Цю заговорить, как Лу Цзюньтин тут же перевёл гнев на него:
— У тебя ещё хватает наглости оправдываться? Чему я тебя учил? Завидев опасность, ты сразу бросился наутёк — все изученные мечи и заклинания повылетали из головы?
Сы Цю задохнулся от обиды. Но разве стал бы он победителем в схватке, даже если бы не побежал?
Видя, как Лу Цзюньтин отчитывает обоих учеников до того, что те стоят с кислыми лицами, Чжунли Тан негромко позвал:
— Старший брат.
Лицо Лу Цзюньтин слегка прояснилось, а тон стал мягче, хотя в словах по-прежнему звучало нравоучение:
— Младший брат, не то чтобы я упрекал тебя, но вокруг опасно, почему бы тебе просто не остаться в секте? Сам подумай, случись с тобой что-нибудь, как бы я смотрел в глаза покойному дяде Чжунли на небесах?
Чжунли Тан: «……» Его достопочтенный наставник вознёсся, вообще-то, а не умер.
Помолчав, он произнёс:
— У старшего брата случайно не повреждены колени и ноги? Я заметил, что ты всё время стоишь, не садишься и не ходишь, а если и передвигаешься, то исключительно с помощью пространственных перемещений.
— Ничего подобного! — Лу Цзюньтин испуганно переменился в лице и в подтверждение своих слов тут же зашагал к выходу.
Однако в спешке подогнувшееся корей чуть не заставило его рухнуть на колени, к счастью, он вовремя сориентировался и удержался на ногах.
— Ах да, кстати говоря, я разыскал для тебя источник с ледяной водой на снежных равнинах, сейчас же велю перенести его в рощу белых бегоний позади твоего павильона.
Уходя в спешке, он всё же не преминул вставить ещё одно замечание:
— Хоть этот Цзян Юньци и заносчив со своенравным нравом, он вряд ли осмелится безрассудно калечить моих учеников на территории Секты Линсяо. Очевидно, чтозначально хлыст должен был ударить вовсе не Сы Цю. Да и если бы его вовремя отдернули, случайного ранения удалось бы избежать. Напротив, этот маленький зверёнок воспользовался моментом и беспричинно напал на человека — он виновен, и младший брат должен примерно наказать его.
— Ау-у?! — Маленький дракончик широко раскрыл глаза.
-
Стоило Лу Цзюньтину скрыться бегством,
как Ло Жухэн и Сы Цю жалобно переглянулись, и на обоих лицах разом отразилось облегчение.
— Наставник и впрямь становится всё более ворчливым, — пробормотал Ло Жухэн. — Стоит ему улучить момент, чтобы прочесть нотацию, и его уже не остановить.
Сы Цю похлопал себя по груди и с облегчением выдохнул:
— Хорошо, что младший дядя здесь… Наставник просто ужасен.
— Мне помнится, ваш наставник… раньше был совсем другим, — тихо вздохнул Чжунли Тан.
Прежде это был честный, солидный человек. Не то чтобы он страдал косноязычием или вовсе избегал слов, но среди сородичей по секте пользовался огромным авторитетом, снискав всеобщее уважение и доверие; даже старейшины возлагали на Лу Цзюньтина большие надежды.
Поскольку наставник самого главы секты долгое время не брал учеников, одно время в обители даже поговаривали о том, чтобы официально объявить Лу Цзюньтина преемником и воспитывать его как будущего главу. К сожалению, когда до объявления на весь мир оставался всего один шаг, наставник Чжунли Тана по воле судьбы взял его к себе… Позднее, после его прихода в секту, Лу Цзюньтин неоднократно соперничал с ним, стремясь превзойти во всём.
Лишь после того, как Лу Цзюньтин унаследовал пост главы секты, ситуация, когда его целенаправленно преследовали, несколько улучшилась.
— Должно быть, всё дело в грузе обязанностей главы секты, что давит на него все эти годы.
Чжунли Тан поставил точку в рассуждениях, после чего велел Сы Цю отправиться на Пик Пилюль за лекарствами для Лу Цзюньтина, а затем, подробно расспросив Ло Жухэна о делах управляющего, решил после полудня лично заглянуть в темницу.
Однако перед этим он обратился к маленькому дракончику:
— Старший брат был прав в одном: сегодня ты заслужил наказание.
— Ау-у? — Маленький дракончик не верил своим ушам. С каких это пор он безоговорочно верит всему, что говорит Лу Цзюньтин?
— О-о-у…
Маленький дракончик замахал лапками и закрутился волчком, готовый хоть сейчас заговорить человеческим языком, лишь бы доказать Чжунли Тану, что он вовсе не нападал без причины! Ведь это Цзян Юньци первый отходил его хлыстом, и он лишь ответил ударом на обиду из-за затаенной злобы — за что его наказывать?!
Начав изливать обиду, он вдруг вспомнил, что сцена эта происходила лишь в иллюзии и в реальности ещё не случалась. Его уверенность в собственной правоте мгновенно испарилась, и возмущенный писк застрял в горле.
— Больше не кричишь? Похоже, ты всё же осознал свою ошибку, — кивнул Чжунли Тан. — Так, дай-ка подумать, какое наказание заставит тебя хорошенько всё запомнить…
— Ау-у?! —
Заметив серьёзный настрой Чжунли Тана, маленький дракончик слегка занервничал.
В тот же миг перед его глазами пронеслись всевозможные наказания, перенесённые им в подземных бойнях за строптивость.
Лишение пищи было самым привычным средством: его запирали в тесной холодной железной клетке, а снаружи ставили кусок мяса, чтобы он видел его, но не мог достать. Проходило три, пять, а то и семь дней, и когда он уже почти умирал от голода, в клетку пинали протухшее, кишащее червями смрадное мясо, после чего, пока он жадно и жалко набрасывался на еду, надсмотрщики заходились хохотом, держась за животы.
Или побои: кулаками и ногами, мечами и копьями, избивали так, что на теле не оставалось ни единой целой чешуйки.
А ругань и вовсе стала обычным делом — в его адрес пускали самые грязные оскорбления, словно он от рождения был низшим существом.
Неужели и Чжунли Тан поступит с ним так же?
Нет, Чжунли Тан не настолько жесток, раз за разом повторял про себя маленький дракончик, однако не мог избавиться от мрачных подозрений: возможно, Чжунли Тан просто мастерски скрывает свою истинную сущность, и впереди его ждет ещё более жестокая кара.
— Ты бросился в бой опрометчиво, совершенно не соразмерив силы противника. Если бы сегодня мы случайно не встретили возвращающегося в секту старшего брата, твоя попытка бросить вызов Цзян Юньци закончилась бы тем, что вы с Сы Цю оба расстались бы с жизнями, — произнес Чжунли Тан.
Поразмыслив ещё мгновение, он озвучил наказание:
— Пожалуй, в качестве наказания у тебя будут конфискованы все золотые монеты.
Глава 7. Холодная вода источника
Только… только золото заберут?
Маленький дракончик ошеломленно уставился на Чжунли Тана, никак не ожидав столь безболезненного наказания.
В тот же миг тучи на его сердце рассеялись, явив ясную луну, и в душе зацвели белые бегонии.
Правда, в следующую секунду, когда Чжунли Тан потребовал выдать золото, цветы в его груди мгновенно увяли.
— Ау-у…
Маленький дракончик жалобно заскулил, чувствуя, как от боли в сердце едва ли не останавливается дыхание. Он склонил голову набок, и его огромные глаза наполнились влагой, в отчаянной попытке вновь разжалобить Чжунли Тана и заставить того отказаться от посягательств на его сокровища.
Но Чжунли Тан остался непреклонен — он лишь протянул руку ладонью вверх, и взгляд его был полон решимости.
Они долго смотрели друг другу в глаза.
Наконец, нехотя и с горьким вздохом, маленький дракончик приблизился мордочкой к его руке, неуверенно приот пал пасть и выплюнул горсть круглых золотых жемчужин. В его теле скрывалось врожденное пространственное хранилище, где он и прятал любимое золото.
Бросив взгляд на золотистые шарики в ладони и слегка взвесив их на руке, Чжунли Тан заметил:
— Количество неверное, кое-чего не хватает.
— Ау-у?! — Маленький дракончик округлил глаза: его обман раскрыли!
Рука Чжунли Тана подалась чуть вперед и легко коснулась подбородка маленького дракончика, призывая продолжить сдачу.
— У-у… — всхлипнул маленький дракончик.
Всё… всё заберут до последнего? До чего же жестоко, неужели ему нельзя оставить хоть чуть-чуть?
— Всё до единого, — холодным тоном поторопил его Чжунли Тан.
Делать было нечего, и маленький дракончик с тяжелым сердцем выплюнул вторую половину утаенных золотых жемчужин. Затем он со слезами на глазах наблюдал, как Чжунли Тан прячет его сокровища в мешок для хранения и подвязывает его на поясе.
— У-у… —
Маленький дракончик пластом рухнул на землю и замер, словно лишившись души.
Даже его зелёные глаза потускнели.
Это наказание ударило прямо по самому больному месту.
— Если впредь ты будешь вести себя примерно, я вполне могу вернуть тебе всё золото целиком, — добавил Чжунли Тан.
Маленький дракончик мгновенно ожил и резко подскочил на лапах.
— Ау-у? — Правда?
Чжунли Тан кивнул. Затем, вспомнив наставления из книги Введение в духовных зверей о том, что при воспитании духовных зверей необходимо соблюдать строгий баланс наград и наказаний, дабы за проступки следовало малое увещевание во избежание рецидивов, а за исправление — заслуженное поощрение для стимула, он задумался и добавил:
— Пожалуй, вдобавок ко всему тебе можно будет выделить ещё немного драгоценностей и золота.
— Ау-у! —
Глаза маленького дракончика вновь зажглись зелёным сиянием.
-
После полудня Чжунли Тан оставил Сы Цю на Пике Сиван приглядывать за маленьким дракончиком и Ледяным Духовным Зверем, а сам в одиночку направился в темницу.
Управляющий, прижав к себе Призрачного Паука с Лицом Демона, сжался в комок в углу одной из камер. Лицо его осунулось, облик источал мертвенную бледность, взгляд потух, а распущенные волосы поседели почти наполовину.
Всего за несколько дней он постарел настолько, что походил на обычного смертного старика на пороге преклонных лет, растеряв весь свой некогда утонченный облик небожителя.
Заметив появление Чжунли Тана,
управляющий бросился к нему, словно утопающий за соломинку:
— Бессмертный Владыка, у вас великое сердце, умоляю, извлеките же наконец это намерение Цинь из моего тела! Меридианы и духовные корни вот-вот будут разорваны вашим Намерением Цинь в клочья, если так пойдет и дальше, я неизбежно паду до простого смертного…
Познав силу культивации и вкус власти над стихиями, разве мог кто-то добровольно согласиться вновь обратиться в слабого смертного, обреченного на болезни и старость?
— Бессмертный Владыка, вы ведь лучше всех понимаете это чувство, не так ли? — управляющий в исступлении бросился к решетке, вцепившись в прутья иссохшими пальцами. Лицо его налилось кровью, а во взгляде горело безумие.
Чжунли Тан отступил на шаг назад и, заложив руки за спину, холодным взглядом окинул человека, столь отчаянно жаждущего сочувствия:
— И ты, и я изначально были смертными. Ныне же это просто возвращение к истокам.
— Неужели вы сами смирились с этим?! — с вызовом выкрикнул управляющий.
Он не верил. Сам он, обладая лишь заурядными способностями и положением, смертельно боялся превратиться в простого смертного. И уж тем более он не верил, что Чжунли Тан — некогда первый человек среди бессмертных, предмет всеобщего благоговения и трепета, — в одночасье низвергнутый с небесных высот в пыль, способен снести это без тени обиды или раскаяния.
Чжунли Тан опустил длинные ресницы, лицо его оставалось бесстрастным.
Когда из-за слабости он уже не мог завершить полный комплекс движений мечом, он тоже замирал в растерянности. Когда яд лишал его зрения и он вслепую спотыкался во тьме, он тоже испытывал отчаяние. Когда болезнь затуманивала рассудок и выдавалась лишь пара ясных минут на весь день, им тоже овладевали черные мысли.
Но сожаления не было.
Слава и богатство — для него всё это было лишь рассеивающимся дымом.
Однако Чжунли Тан вовсе не собирался делиться с управляющим столь сложными и противоречивыми переживаниями минувших дней, а потому лишь холодно парировал:
— Раз уж тебе было ведомо, что ныне я ничем не отличаюсь от смертного, неужели ты не боялся, что я не сумею извлечь Намерение Цинь из твоего тела?
Услышав это, управляющий опешил, а затем рухнул духом окончательно.
— Вы же всемогущий Бессмертный Владыка… У вас наверняка есть способ! Раз уж вы смогли покалечить меня даже в обличье калеки, разве у вас не найдется средства спасти меня? Я знаю, что именно вы хотите от меня услышать — как только вы согласитесь исцелить меня, я всё расскажу, абсолютно всё, у-у-у…
Чжунли Тан молча наблюдал за тем, как тот заливается слезами и захлёбывается соплями, не испытывая ни малейшего сочувствия.
Пока в темницу не пожаловала другая пара наставника и ученика — Лу Цзюньтин и Ло Жухэн.
-
— Прошу старшего брата одолжить мне немного духовной силы.
Как говорится, чтобы распутать узел, нужен тот, кто его завязал. Намерение Цинь, рожденное из собственного артефакта Чжунли Тана Фэнмин Цзюсяо, мог извлечь только он сам, и никто другой не мог заменить его в этом деле.
Лу Цзюньтин неодобрительно нахмурился:
— Мастера пилюль нашей секты предупреждали, что лучше не тревожить затаившийся в твоем теле огненный яд, иначе это может спровоцировать преждевременный приступ.
http://bllate.org/book/36739/4570373
Готово:
