Готовый перевод The Sick Beauty's Special Dragon Taming Skills / Больной красавец и искусство покорения драконов: Глава 7

Возможно, это потому, что ты всем сердцем устремлен к Будде, — произнес Чжунли Тан, — что заставил семена лотоса вернуться с того света.

Услышав это, Цзинсинь сложил ладони у груди, слегка опустил голову и с благоговением произнес:

— Амитабха.

Затем он поднял взгляд и с улыбкой посмотрел на Чжунли Тана.

Два человека, знакомые много лет, переглянулись, и между ними сама собой возникла гармоничная, полная взаимопонимания атмосфера, в которую посторонним было не пробиться.

У-у!

Маленький дракончик внезапно издал звук.

Чжунли Тан и Цзинсинь одновременно повернули головы в его сторону.

Маленький дракончик моргнул, прижал хвост и состроив невиннейшую физиономию, словно просто так зычно зевнул.

— Удели ему минутку, посмотри, что с ним, — Чжунли Тан не понимал звериного языка и мог лишь догадываться: — Наверное, ему плохо.

Цзинсинь легко кивнул, поднял руку, занес ладонь над головой маленького дракончика и выпустил порцию духовной силы для осмотра.

Вторжение незнакомой энергии в тело мгновенно встревожило маленького дракончика. Он тут же заерзал, вывернулся из объятий Ло Жухэна и бросился прямиком в руки стоявшего рядом Чжунли Тана.

Видя, что Чжунли Тан не оттолкнул дракончика, а позволил ему прижаться к своей груди, Цзинсинь невольно удивился про себя: стоило помнить, что его друг отродясь не любил телесных контактов с кем бы то ни было...

— Крылья разбиты тяжело, их нужно поправить и срастить заново... А если он хочет, чтобы заново вырос сломанный рог, боюсь, придется дожидаться смены облика и перерождения. Тогда хватит и пары лет, чтобы он вырос сам собой.

Пары лет?

Чжунли Тан опустил взгляд, глядя на прижавшегося к его груди маленького дракончика, который по-прежнему настороженно косился на Цзинсиня.

Мысленно он вздохнул: с его-то болезненным телом сможет ли он дожить до того дня?

— Когда твои рога отрастут, если... — Чжунли Тан хотел было что-то сказать, но проглотил слова. Помолчав мгновение, он тихо произнес: — Я дарую тебе свободу.

Кто бы мог подумать, что, услышав это, маленький дракончик вовсе не обрадуется, как можно было ожидать.

Тем временем Цзинсинь завершил осмотр, отозвал духовную силу и сказал Чжунли Тану:

— К тому же в теле этого зверька слишком мало жизненной силы, он почти не похож на живое существо. Возможно, он подвергся какому-то колдовству, вытягивающему душу и жизненное дыхание... Впрочем, ничего страшного: в будущем, если он станет чаще питаться свежими духовными сокровищами, все постепенно восполнится.

В книге не описывалось подробно, как именно было создано это воплощение маленького дракончика. Чжунли Тан предполагал, что Се Чунъюань сотворил его с помощью потусторонних методик как марионочное тело, а раз оно не было создано естественным путем, малое количество жизненной силы не казалось удивительным, и он мысленно занес наставления лекаря в память.

После этого Цзинсинь с помощью заклинания вправил маленькому дракончику кости и обточил обломанные корни рога, после чего направился в аптекарский уголок в северо-западной части двора. Спустя всего мгновение он уже приготовил таз с целебным отваром, ускоряющим заживление ран.

У-у!

Пышущий огнем маленький дракончик решительно отказался лезть в воду, задействовав и лапы, и хвост, и принялся карабкаться по Чжунли Тану на плечо, причем кончик его целого правого рога случайно задел ухо Чжунли Тана.

То маленькое, изящное и прозрачное ушко едва заметно дрогнуло, и его мгновенно обдал легкий румянец.

Маленький дракончик опешил от увиденного.

Его лапы сами собой ослабли, и с глухим звуком он плюхнулся прямо в деревянный таз, погрузившись в целительную ванну с головой и телом — над поверхностью воды торчали лишь глаза, и он продолжал во все глаза тупо пялиться на Чжунли Тана.

Чжунли Тан не знал, с чем связана такая резкая смена настроения, но раз малыш не против посидеть в отваре — уже хорошо. Поразмыслив, он наклонился, потрепал его по голове и похвалил:

— Умница.

Маленький дракончик пустил пузыри:

— Буль-буль...

Горячая целебная ванна клонила в сон, и вскоре маленький дракончик, без конца зевая, уснул.

Цзинсинь пригласил Чжунли Тана в кабинет поговорить.

Войдя в кабинет, они сели.

— Атан, позволь мне тебя осмотреть?

Столкнувшись с полным тревоги и мольбы взглядом друга, Чжунли Тан не смог отказать и протянул правую руку.

Кровь, сочившаяся из раны, уже пропитала повязку.

Аккуратно развязав ее и глядя на рану на теле мастера Стадии Скорби — притом что на нее явно наложили лучшие духовные лекарства, но никаких признаков заживления не наблюдалось, — Цзинсинь только теперь осознал, что состояние друга, судя по всему, куда тяжелее, чем ходившие в народе слухи. Лицо его тут же переменилось, и он направил духовную силу внутрь тела товарища.

Огненный яд бушевал вовсю, подавляя праведную энергию. Он проник глубоко в меридианы, добрался до внутренних органов, разъедая духовные корни и изначальный дух.

Если так пойдет и дальше...

Цзинсинь пробормотал:

— Ты умрешь.

Лишившись уровня культивации, но сохранив срок жизни, его друг все равно смог бы прожить еще очень-очень долго. Но если этот яд не обезвредить, то, может, через сто лет, а может, и через десяток, друг преставится к бессмертным.

— Поденки рождаются утром и умирают к вечеру, я же дожил до сегодняшнего дня — чего мне бояться смерти? — Чжунли Тан, должно быть, уже однажды побывал на том свете, поэтому держался совершенно спокойно и даже нашел в себе досуг левой, целой рукой взять камень из чаши для го и начать партию против самого себя.

Спустя лишь мгновение черные колесницы образовали кольцо окружения, белые камни были загнаны в безвыходное положение, и в любой момент их ждало полное поражение.

Увидев это, Цзинсинь взял белый камень и вклинился им в тыл черных сил. В одно мгновение ту рассеялся, и белые камни чудесным образом избежали гибели:

— Раньше, какими бы бесчисленными ни были твои раны во время странствий и испытаний, я всегда мог исцелить их. Сумею и на этот раз. Атан, почему бы тебе не поверить мне еще хоть разок?

Вот почему в прошлой жизни он изучил всевозможные древние манускрипты, отчаянно пытаясь отыскать для друга хоть малейший шанс на выживание, однако, к несчастью, заблудился в поискох редких трав и с тех пор пропал без вести.

Если говорить об угрызениях совести, то, помимо Се Чунъюаня, больше всего за свою жизнь Чжунли Тан был виноват перед этим другом.

— Я верю тебе, — Чжунли Тан знал, что отговорить его не удастся, поэтому заключил с ним условление: — Если в один прекрасный день ты отыщешь верный рецепт, отправляясь на поиски лекарств, непременно загляни ко мне в Секту Линсяо и лично сообщи мне благую весть.

Цзинсинь торжественно пообещал:

— Договорились.

Затем Цзинсинь отправился в аптекарский уголок готовить мазь от ранений на руках для Чжунли Тана — быстро такое дело не решалось.

Тогда Чжунли Тан вышел из кабинета и, заметив, что маленький дракончик еще не проснулся, решил немного прогуляться.

Случайно бросив взгляд на поникшего Ло Жухэна, он вдруг вспомнил, что окна кабинета были распахнуты настежь, да и они вовсе не обсуждали какие-то страшные тайны, к тому же Цзинсинь не стал ставить звукоизоляционный Барьер, так что Ло Жухэн, скорее всего, расслышал абсолютно всё.

— Составь мне компанию, пройдемся, — вздохнул Чжунли Тан.

Ло Жухэн с сильным носовым оттенком отозвался:

— Слушаюсь.

С тех пор как имя Бессмертного Владыки громко прогремело на весь свет, едва ли не девять из десяти адептов, вступавших в Секту Линсяо — особенно те, что изучали владение мечом, — приходили туда, преклоняясь перед Бессмертным Владыкой, и он, разумеется, не был исключением.

Теперь же ему стало известно, что лишившийся уровня культивации Бессмертный Владыка вскоре может умереть — принять это было поистине невыносимо.

Они неспешно шагали навстречу редкому зимнему солнышку мимо буддийских залов и пагод, кивали попадавшимся навстречу монахам и послушникам и слышали в ответ: Амитабха.

Лишь после долгого молчания Чжунли Тан заговорил. Он не стал утешать юного младшего товарища, а вместо этого задал вопрос:

— Интересно, как Жухэн ухаживает за тем гнедым духовным конем?

Ло Жухэн от неожиданности растерялся и, позабыв о грусти, принялся лихорадочно соображать:

— Э-э... Кормлю травой, иногда даю сахар... О, а еще я построил для него конюшню в пространственном мешочке, а в свободное время нанимаю младшего соученика расчесывать ему гриву. То есть, я хотел сказать — сам расчесываю...

Что он вообще несет! Ло Жухэн почувствовал отчаяние: — Если младший дядя-наставник хочет узнать, как содержать духовных зверей, пожалуй, я велю купить вам пару книг, когда мы вернемся.

Он и впрямь не мог выдать никакого толкового опыта: того духовного коня вырастили и выучили в его собственном клане, а подарили уже послушным и кротким, так что в будни Ло Жухэну не приходилось о нем хлопотать.

Чжунли Тан:

— И пару люботных историй в придачу.

Зрачки Ло Жухэна сузились от потрясения, словно он узнал какую-то невероятную тайну космического масштаба.

Оказывается, Бессмертный Владыка тоже читает художественные книги.

Пока они беседовали, они дошли до уединенного Зала Заслуг, где почиталось множество мемориальных табличек.

Там были имена и безвестных простолюгинов, и некогда прогремевших на весь мир любимцев небес, и даже заклинателей. Кем бы они ни были при жизни — блистательными или ничтожными, после смерти все они обращались в прах, и в этом зале безмолвно стояли лишь деревянные таблички, пока их окончательно не предали забвению.

Когда Ло Жухэн уже начал проникаться моментом и погружаться в грусть, он увидел, как Чжунли Тан принял у дежурившего маленького послушника три ароматические палочки и воскурил их перед одной из деревянных табличек.

На ней красовались три размашистых иероглифа, написанных словно летящим драконом.

Се Фусюэ.

Судя по всему, прошло немало времени, и деревянная табличка выглядела очень старой. Имя усопшего было вырезано мечом, и в самих следах лезвия словно до сих пор теплилась капля безудержной, свободной воли.

Причем и почерк, и намерение меча казались до боли знакомыми — точно так же были высечены иероглифы на вывеске главного зала Секты Линсяо.

Ло Жухэн сглотнул слюну в сильном волнении:

— Это... часом не старый друг дедушки-наставника?

Под дедушкой-наставником он подразумевал прежнего главу Секты Линсяо, а также вознесшегося наставника Чжунли Тана.

— Нет, это моя мать.

Чжунли Тан не стал скрывать и не видел причин что-то утаивать.

Старший племянник спросил — он ответил.

Закончив возжигать благовония, Чжунли Тан собрался возвращаться.

Ло Жухэн сослался на дела и остался позади, а когда Чжунли Тан отошел далеко, бросился к маленькому послушнику с расспросами:

— Когда установили ту мемориальную табличку?

Моншонок был мал и ничего не знал, но, к счастью, в зале велись учетные записи, заглянув в которые, удалось выяснить: примерно тысячу лет назад.

Тысячу лет назад...

Вернувшись в жилой дворик, Чжунли Тан застал Цзинсиня за завершением работы над мазью — тот как раз выходил из аптекарского уголка.

— Атан, давай я нанесу тебе мазь.

Чжунли Тан кивнул, снова вошел с ним в кабинет и сел, распустив повязку и обнажая раненую руку.

Кровь на ранах успела запечься, и Цзинсинь, тщательно очистив их, набрал на кончик пальца, смоченный в духовной силе, немного нежно-зеленой мази и мягко, равномерно распределил ее по повреждениям.

Мазь оказалась прохладной, и в тот же миг Чжунли Тан почувствовал, как жгучая боль в ладони утихла.

— Хорошее лекарство, — похвалил Чжунли Тан.

Цзинсинь со смещенными от улыбки уголками глаз заново перевязал ему руку:

— Два раза в день, трех-пяти дней вполне хватит для полного исцеления.

Затем он поднял взгляд, и его озадаченный взор упал на шею Чжунли Тана: рана на руке явно была оставлена мечом, но чем же тогда было повреждено горло?

Он протянул руку, кончиками пальцев потянувшись к шее Чжунли Тана. Едва коснувшись кожи, Чжунли Тан откинулся назад, нахмурив брови, с плотно сжатыми тонкими губами — вид его выражал явное неудовольствие.

Пальцы Цзинсиня невольно застыли в воздухе, прежде чем он поспешно убрал их:

— Прости, я неловко повел себя.

Чжунли Тан ответил:

— На шее пустяковая царапина, я позже сам намажу ее мазью.

— У тебя же ранены руки, это неудобно, давай я с помощью духовной силы...

Не успел Цзинсинь договорить, как Чжунли Тан внезапно поднялся, взял с доски для го левой рукой белый камень и быстрыми шагами направился к окну.

За окном на ветке дерева примостился пухлый воробей, который как раз опустил голову и чистил клювом перышки.

Он совершенно не замечал, что прямо за его спиной к нему исподтишка подбирается исцелившийся и выспавшийся маленький зверек.

http://bllate.org/book/36739/4570368