— Мы уже намазались солнцезащитным кремом, а те антиультрафиолетовые куртки, что мы заказали несколько дней назад, тоже пришли — они в холле, я и тебе одну купил.
Тон Юнь Чуе звучал на редкость мирно. Хуа Юйжань удивленно взглянул на него и тут же отвел взгляд:
— Тогда пошли, скоро выдвигаемся.
Вторая половина июля выдалась настолько жаркой, что даже от безделья люди обливались потом. Кондиционер в машине работал на полную мощность; Ву Чжунъюэ, сев в салон, принялся непрерывно зевать и уже спустя мгновение, свернувшись калачиком в уголке, крепко спал. Сначала остальные этого не заметили и с воодушевлением обсуждали только что полученные куртки.
Пока Хуа Юйжань не бросил взгляд на Ву Чжунъюэ и, нахмурившись, не спросил:
— Вы что, вчера тренировались допоздна?
— Да вроде нет, — попытался вспомнить Ся Линсин. — Закончили на полчаса раньше обычного!
Вэнь Руюй набросил на Ву Чжунъюэ собственную солнцезащитную куртку, выпрямился и вставил слово:
— Просто он знал, что сегодня мы поедем выбирать место, и от возбуждения не сомкнул глаз всю ночь — перерыл в интернете целую кучу гайдов.
Услышав это, Хуа Юйжань легко усмехнулся:
— И как, есть результаты?
— Наверное, это придется спросить у него самого, когда проснется, — тоже улыбнулся Вэнь Руюй.
— Эй! Хватит уходить от темы, — решил подлить масла в огонь Цзян Юньань, которому всегда было интересно наблюдать за заварушками. Он ткнул бутылкой с минеральной водой, которую прихватил перед посадкой в машину, в сторону Юнь Чуе и Хуа Юйжаня. Фасоны солнцезащитных курток были самыми обычными, какие только можно найти на рынке, вся разница заключалась лишь в логотипе на рукаве, а цвета попадались розовые, фиолетовые, синие, черные и даже красные.
Юнь Чуе достал телефон и затараторил:
— Я же говорил тебе: цветов всего пять, так что повторения неизбежны.
— Так какого хрена ты достал мне розовую? Ты просто невыносим.
Опасаясь разбудить Ву Чжунъюэ, Цзян Юньань понизил голос, отчего его слова прозвучали еще более злобно, сквозь стиснутые зубы.
— Все ведь сами выбирали, ты же сам сказал, что тебе всё равно, — на лице Юнь Чуе читалось полное невинности выражение, растерявшее всю его обычную властность.
Цзян Юньань глубоко вздохнул, бросил быстрый взгляд на Вэнь Руюй, который уткнулся в телефон, затем снова посмотрел на Юнь Чуе, моргающего с хитрой и плутовской улыбкой, и все же не выдержал:
— Больше всего на свете меня бесят те, кто притворяется.
— Помимо этого, мне куда интереснее знать, почему у Гэ-ге и капитана разница в росте всего пять сантиметров, а одежда одного и того же размера сидит на них настолько по-разному? — Ся Линсин протиснулся вперед, протиснулся между Цзян Юньанем и Юнь Чуе и тихонько забормотал.
— Ты посмотри на него — худой, будто вечно голодает, руки-ноги тонкие. Разве мы с ним можем быть одинаковыми? — Юнь Чуе скривил губы и с презрительным видом покосился на Хуа Юйжаня.
Тот выглядел так, будто ничего не слышал. Зажав в зубах булочку, он высвободил руку, чтобы нащупать соломинку и воткнуть ее в пакетик соевого молока. Ресницы Хуа Юйжаня под опущенными веками слегка подрагивали, а волосы были собраны маленькой резинкой — длиной всего с половину мизинца, что неожиданно придавало его образу игривости. Волосы Хуа Юйжаня были завязаны не слишком туго, и одна-две пряди выбивались за ухом. Отыскав соломинку, он, видимо, не ожидав, что снаружи остался еще один слой пластиковой упаковки, слегка приподнял бровь, глядя на защитную пленку. Его широкие ладони были испачканы в масле, и пластиковая оболочка в его руках вела себя донельзя скользко — все попытки разорвать ее оканчивались неудачей.
Юнь Чуе цыкнул языком и протянул руку, чтобы помочь ему воткнуть соломинку:
— Да ты что, даже с пластиковой пленкой справиться не… Ой!
Не успел он договорить, как Хуа Юйжань затолкнул ему в рот булочку. Наконец освободив руку и вытащив булку изо рта, Хуа Юйжань приложил указательный палец к губам, призывая того к тишине. Его губы, то ли от масляной начинки булочки, то ли сами по себе, казались розоватыми и влажными. Сердце Юнь Чуе забилось чуть быстрее; он молча отвел взгляд и принялся жевать булку.
Стоило ему умолкнуть, как двое сидевших рядом зрителей, наблюдавших за всем представлением, тут же оживились. Сначала Ся Линсин ткнул Цзян Юньаня в плечо, утрированно гримасничая и призывая обратить внимание на смущение Юнь Чуе. Затем подхвативший его намек Цзян Юньань подсел к Юнь Чуе и принялся подкалывать:
— Ого, капитана можно купить одной булочкой? Это тебя булочка купила или тот, кто ее дал?
Эти двое обычно обожали разыгрывать сценки вдвоем, перекидываясь репликами, а уж теперь, когда им посчастливилось ухватиться за повод подразнить Юнь Чуе, они и вовсе вошли во вкус. Ся Линсин вдобавок выдал подряд три подкола, отчего Юнь Чуе закатил глаза, выхватил из рук Цзян Юньаня минералку и, открутив крышку, сделал жадный глоток.
— Я же еще не пил! Если ты выпил, что мне теперь пить! — Цзян Юньань не успел помешать и воочию наблюдал, как тот в один присест опустошил пятисотмиллиметровую бутылку почти до дна.
Юнь Чуе опустил пластиковую бутылку, шумно выдохнул, закрутил крышку и вернул ее хозяину:
— Оставил тебе глоточек.
— Пошел ты, какая щедрость, — фыркнул Цзян Юньань, отвинтил крышку и влил себе в рот всё, что осталось на дне.
Машина прибыла на место назначения. Хуа Юйжань подхватил мусор и вышел первым, чтобы выбросить его в урну, остальные тоже стали постепенно выходить из салона. Едва Цзян Юньань помог себе выровнять равновесие, как Юнь Чуе легонько толкнул его плечом:
— Неужели так заметно?
Спросил он сбивчиво и запинаясь, так что Цзян Юньань не удержался и прыснул со смеху. Ся Линсин подбежал ближе, поинтересовался в чем дело, а узнав причину, тоже согнулся пополам от хохота:
— Капитан, ты что, ученик младшей школы?
— Какой еще ученик младшей школы? — Хуа Юйжань как раз вернулся и услышал эту фразу. Наверное, заразившись всеобщим весельем, он был в хорошем расположении духа.
— Ни... ха-ха-ха, ничего, — смеясь, отмахнулся Цзян Юньань.
Срежиссировав суровое выражение лица, Юнь Чуе потянул Хуа Юйжаня за собой:
— Не обращай на них внимания, они кислородом отравились.
Ву Чжунъюэ, только что проснувшийся, совершенно не понимал, над чем так заливаются смехом оба сотоварища. Ему было неловко расспрашивать их напрямую, и он перевел взгляд на Вэнь Руюй. Тот уже натянул солнцезащитную куртку и, заметив его взгляд, с улыбкой пояснил:
— Наверное, А Е очень хочется получить чье-то одобрение.
В конце концов, быть столь выдающимся менеджером — заслужить его повод для гордости.
Хуа Юйжань следовал за Юнь Чуе, крепко держа камеру на весу. Сначала он снял панораму окрестностей, а затем развернул объектив обратно на затылок Юнь Чуе. Сегодняшний материал больше напоминал влог: раньше камеру либо устанавливали где-нибудь стационарно, либо Хуа Юйжань нес ее ровно и устойчиво, но на этот раз они шагали то вброд, то по неровной дороге, и кадры непрерывно покачивались в такт шагам.
— Сегодня мы приехали выбирать площадку для живого выступления, а поскольку участники относятся к этому концерту с особым трепетом, то и отправились все вместе, — пояснял Хуа Юйжань, по очереди снимая членов группы, после чего вновь развернул камеру. — Впереди нас шагает наш маленький капитан.
Прежде звуковые эффекты в отснятом материале для прошлых выпусков обрабатывали на этапе постпродакшна, но теперь, когда официальный аккаунт раскрыл личность менеджера, возиться с этим, судя по всему, уже не станут. Хуа Юйжань вспомнил, как монтажеры обычно бьются в истерике над отснятым материалом, и на мимолетный миг уголки его губ дернулись в улыбке.
Шагавший впереди Юнь Чуе покачивался в кадре, словно у него на затылке выросли глаза:
— Ты чему улыбаешься?
— А? — Хуа Юйжань слегка опешил, но тут же мягко улыбнулся. — У капитана просто прекрасное зрение.
http://bllate.org/book/36724/4567950
Готово:
