You oughta know by now
how much I love you
One thing you can be sure of
I'll never ask for more than your love
В полумраке заколоченной комнаты не оставалось ни единой щели, способной пропустить солнечный свет. Все окна были наглухо забиты досками.
Женщина давно потеряла счет времени. Она лежала на холодном полу, едва приоткрыв веки; даже самый слабый, поверхностный вздох отзывался в измученном теле резкой, пронзительной болью. Каждая клетка ее существа молила о пощаде — сил не осталось даже на то, чтобы приподняться. Запястья стягивали путы. Раны, полученные несколько дней назад в тщетных попытках вырваться, уже начали затягиваться, оставив после себя лишь багровые полосы содранной кожи.
Она облизнула пересохшие, потрескавшиеся губы и медленно перевела взгляд в сторону. Чуть поодаль висел пластиковый флакон. Мутная жидкость из него мерно стекала по тонкой трубке капельницы, уходящей ей под кожу.
Тихий, протяжный скрип разорвал душную тишину. На пол на мгновение упал бледный луч света и тут же погас. Раздался отчетливый стук шагов. Женщина инстинктивно зажмурилась, прекрасно понимая, что это бесполезно.
Шаги приблизились и затихли. Неизвестный долго смотрел на нее сверху вниз, затем опустился на корточки и грубо перехватил ее подбородок, заставляя поднять голову. Его дыхание, горячее и лихорадочное, опалило лицо. Он медленно коснулся губами уголка ее рта, а затем резко, до крови прикусил сухую нижнюю губу.
— Я люблю тебя. Безумно, слышишь? Больше жизни тебя люблю... — прошептал он ей прямо в ухо.
Женщина лишь слабо, презрительно хмыкнула. Она разомкнула веки и посмотрела ему в лицо. Когда-то его взгляд, полный нежности и заботы, дарил ей утешение, но теперь это лицо вызывало лишь глубокое омерзение.
— Убей меня... — ее голос сорвался на шепот, эти слова прозвучали едва различимым шелестом ветра.
Он замер, завороженно глядя на нее, и осторожно провел пальцами по ее щеке. Она была так прекрасна... Почему же теперь она выглядит столь жалкой и истощенной? И зачем, зачем она пыталась сбежать от него? Но он не стал спрашивать. Его ладонь скользнула к ней за шею, а затем опустилась ниже. Изношенные, разорванные лохмотья ничуть не мешали его движениям. Он крепко прижал ее к своей груди.
Женщина услышала его тихий, безумный смешок:
— Хорошо.
Он достал из сумки шприц и бережно взял ее за руку. Словно жених у алтаря, приносящий священную клятву, он с глубоким трепетом поцеловал ее безымянный палец. Затем точным движением вонзил иглу в вену и медленно ввел половину раствора.
— Мы уйдем вместе, — прошептал он.
Выдернув иглу, он без малейшего колебания вонзил ее в собственное предплечье. Его лицо не дрогнуло, когда остаток яда устремился в кровь. Закончив, он с величайшей осторожностью убрал пустой шприц обратно в сумку.
— Я так скучал по тебе... Каждую секунду думал только о нас. Теперь ты навеки моя...
Он снова притянул ее к себе, осыпая поцелуями ее глаза и лоб. В душном полумраке заскрежетали натянувшиеся цепи, но этот звук не мог заглушить его тихие, надрывные рыдания.
***
К концу марта затяжные заморозки наконец-то отступили. Вместе с долгожданным весенним теплом в город Цинчжоу пришло относительное затишье — спокойные, мирные дни текли один за другим.
При деятельной поддержке Сюй Вэйси Чжан Шуянь сумела оформить развод с мужем. Офицер Лян Тинсун передал ей уцелевшие вещи погибшей Тун Синь. Женщина забрала лишь несколько рисунков дочери и небольшую урну с прахом, после чего навсегда покинула город.
Проведя совет директоров и переговорив с акционерами школы искусств «Западное искусство», Сюй Вэйси принял решение оставить преподавание. Свои уроки каллиграфии он передал молодому специалисту, решив полностью сосредоточиться на обязанностях директора. Поскольку Вэйси владел контрольным пакетом акций и являлся основателем школы, остальные акционеры спорить не стали.
И лишь Се Тунань, подперев подбородок рукой, обреченно вздыхал, глядя на своего младшего коллегу.
— Ну же, старший, не грусти. Я ведь не перекинул каллиграфию на тебя и не заставляю разгребать директорскую рутину. Я по-прежнему всей душой предан нашей школе, — когда собрание завершилось, Сюй Вэйси с блокнотом в руках подсел к нему и с мягкой улыбкой произнес эти слова.
Се Тунань покосился на него:
— И что, мне теперь за это спасибо сказать?
— Всегда пожалуйста, не стоит благодарности, — рассмеялся Вэйси, склонив голову набок.
Как гласит народная мудрость, по улыбающемуся лицу не бьют. Сюй Вэйси искренне считал, что его улыбка в этот момент была верхом невинности и очарования.
— А если серьезно, — Се Тунань посмурнел и повернулся к нему корпусом, — что ты задумал?
Пусть сама школа и не была для Сюй Вэйси делом всей жизни, Тунань слишком хорошо знал его характер. Без веской, исключительной причины тот ни за что не оставил бы преподавание.
— Дело действительно важное... — Сюй Вэйси на секунду замешкался под его пристальным взглядом, но тут же напустил на себя таинственный вид. — На самом деле...
Он поманил коллегу пальцем. Се Тунань послушно наклонился, ожидая услышать какую-то тайну, но Сюй Вэйси заговорщически прошептал ему на ухо с абсолютно серьезным лицом:
— На самом деле меня нашла богатая покровительница. Я решил уйти на ее содержание и больше не напрягаться в этой жизни.
У Се Тунаня от такого заявления задергалось веко. С досадой замахнувшись зажатой в руке книгой, он несильно шлепнул шутника по плечу:
— И эта твоя «покровительница», случайно, не сорокавосьмилетняя писаная красавица, которая обожает шопинг, разводит комнатные цветы и руководит крупнейшей в городе сетью отелей?
— Ого... Какая проницательность, старший! — Сюй Вэйси шутливо прикрылся ладонью и показал ему большой палец.
Се Тунань шутливо заскрежетал зубами:
— Ну погоди. Вот наберу сейчас твоей матушке и расскажу, какими эпитетами ты ее тут награждаешь!
Само собой, ябедничать никто не собирался. Раз уж Сюй Вэйси принял такое решение и не спешил раскрывать карты, значит, у него были на то веские причины. Даже если бы перед ним предстала сама госпожа Сюй Фансинь, он наверняка нашел бы способ отшутиться и замять разговор.
***
— Босс, скорее сюда! У Юй попал в аварию!!!
Первое утро апреля для Лян Тинсуна началось со звонка, который бесцеремонно вырвал его из сна. Стоило ему нажать на кнопку ответа, как из динамика раздался панический, дрожащий голос Юй Юань, срывающийся на рыдания.
Офицер мгновенно сбросил остатки сна, рывком поднялся с постели и, включив громкую связь, принялся лихорадочно натягивать одежду.
— Без паники. Рассказывай спокойно, что произошло?
— Мы... мы ведь только возвращаемся из провинции Сячуань, решили, что раз завтра на службу, то по скоростной трассе доберемся быстрее. У Юй вел машину с самого обеда, а сейчас мы выехали на объездное шоссе, тут уже совсем стемнело, и... О боже, босс, приезжай скорее, умоляю!
Лян Тинсун устало потер переносицу и бросил взгляд на часы. Стрелки перевалили за полночь.
— Сначала наберите дорожную полицию, потом сбрось мне геопозицию. Я выезжаю.
Он быстро накинул куртку, кое-как пригладил взъерошенные волосы, перехватил со стола ключи от машины и выбежал из квартиры.
В своем следственном отделе, да и во всем уголовном розыске, Лян Тинсун по праву считался старшим товарищем. Его подчиненным едва исполнилось по двадцать два-двадцать три года, и все они относились к нему как к надежному старшему брату.
Переживая, что ребята могли серьезно пострадать, а Юй Юань совсем потеряла голову от страха, Лян Тинсун разблокировал экран телефона, намереваясь вызвать скорую.
Но в этот самый момент на дисплее высветился входящий от Сюй Вэйси.
— Офицер Лян, я, кажется, ногу сломал... Больно-то как, кошмар! А-а-ай... — из динамика донесся жалобный, полный страдания голос.
Лян Тинсун застыл посреди коридора. Что за проклятый день? У Юй разбился на трассе, а Сюй Вэйси умудрился сломать ногу?
— Ты как? Где ты сейчас? — Лян Тинсун широкими шагами направился к подземной парковке, на ходу открыл машину, сел за руль и завел двигатель, давая ему прогреться.
— В больнице Цинчжоу, — отозвался Сюй Вэйси.
Он стоял у перил моста, разглядывая темную гладь реки и рассыпавшиеся по ней неоновые отражения городских огней. Ни малейшего укола совести от столь наглой лжи он не испытывал.
— Все очень плохо, чувствую себя паршиво.
Проходивший мимо пожилой мужчина, услышав обрывок фразы, подозрительно покосился на молодого человека. В голове у старика тут же нарисовалась безрадостная картина: «Видно, у парня беда — с работы уволили или невеста бросила, вот и стоит на мосту, о дурном помышляет...»
— Жди там и не дергайся, — Лян Тинсун облегченно выдохнул, понимая, что тот хотя бы под присмотром врачей. — Мой коллега У Юй попал в аварию, я сейчас заберу его и сразу приеду к тебе в больницу. Если станет хуже, зови дежурного врача. И с больной ногой даже не думай никуда ходить.
Сюй Вэйси опешил:
— Погоди... Кто попал в аварию?
— У Юй, мой напарник. Ты его видел, — Лян Тинсун переключил звонок на автомобильную систему мультимедиа, снял машину с ручника и, сверяясь с зеркалами заднего вида, аккуратно выехал с парковочного места.
Сюй Вэйси прислушался к шороху прокручиваемого руля на том конце провода. На секунду он замялся, а затем осторожно спросил:
— Офицер Лян, а ты вообще в курсе, какое сегодня число?
— Первое апреля, — бросив короткий взгляд на приборную панель, ответил Лян Тинсун.
Поняв, что суровый полицейский до сих пор ни о чем не догадывается, Сюй Вэйси оперся локтями о холодные перила:
— Офицер Лян, и ты не помнишь, что это за дата?
— И что же это за день?
— День. Дураков, — Сюй Вэйси догадался, что в суровой жизни Лян Тинсуна подобные праздники попросту отсутствовали, и мысленно выразил соболезнования офицеру У. — Проще говоря, в этот день принято разыгрывать друзей и близких.
— То есть твоя сломанная нога — это тоже шутка? — ровным голосом уточнил Лян Тинсун.
Только что оплакивавший чужую участь Сюй Вэйси почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он потихоньку отвел трубку от уха и навалился грудью на перила моста, лихорадочно соображая, как бы поубедительнее разыграть плохую связь и сбросить вызов.
Но тут бдительный дедушка, который все это время не сводил с него глаз, с криком рванулся вперед. Схватив парня за куртку, он принялся изо всех сил тащить его подальше от края:
— Эй, сынок! Жизнь-то одна! Какое бы горе ни случилось, нельзя же вот так сразу в омут головой!
Сюй Вэйси лишился дара речи:
—...
Лян Тинсун на том конце провода тоже замолчал:
—...
— Отец, отпустите, пожалуйста, — взмолился Сюй Вэйси, глядя на свой безнадежно измятый воротник и на прохожих, которые уже начали с любопытством оборачиваться. Он обреченно закрыл лицо ладонью.
— Ладно, ладно, только ты мне пообещай, что глупостей не сделаешь! — старик нехотя разжал пальцы, убедившись, что парень не прыгнет в воду, и сокрушенно покачал головой. — Я же все слышал. Поругался со своей половинкой, да? Дело житейское! Как говорится, свет клином на ней не сошелся, найдешь еще свое счастье. Молодой ведь совсем, вся жизнь впереди!
«Спасибо тебе огромное, дедушка», — мысленно простонал Сюй Вэйси. В этот момент ему действительно безумно захотелось прыгнуть с моста — исключительно для того, чтобы сквозь землю провалиться от стыда.
— Хорошо, дедушка, спасибо вам за заботу. Доброго вам пути, — натянув вежливую улыбку, Сюй Вэйси поспешил спровадить спасителя и принялся судорожно отряхивать одежду.
Убрав трубку от уха, он с замиранием сердца вернул телефон к лицу:
— Алло... Офицер Лян?
— Даже если это первоапрельская шутка, главное, что с тобой все в порядке, — послышался в трубке спокойный голос Лян Тинсуна, сопровождаемый тяжелым вздохом. — И прыгать в реку не обязательно. Я ведь не настолько страшный.
Сюй Вэйси густо покраснел:
—...
— На улице похолодало, у воды сильный ветер. Возвращайся домой.
Лян Тинсун положил трубку и наконец-то перевел дух, но тут же вспомнил о двух других шутниках, которые все еще дожидались его помощи на трассе.
Вскоре он добрался до указанных координат. На обочине загородного шоссе, уютно устроившись возле заглохшей машины, сидели двое и преспокойно утыкались в телефоны. Лян Тинсун коротко нажал на клаксон.
Заслышав сигнал, они мгновенно подняли головы. Узнав знакомый внедорожник, ребята торопливо вскочили и замахали руками. Когда Лян Тинсун вышел из салона, оба уже стояли перед ним навытяжку, смиренно опустив головы и спрятав руки за спину.
— Босс, ну согласись: поломка машины посреди глухой трассы — это ведь тоже в каком-то смысле происшествие? — Юй Юань с напускной уверенностью похлопала по капоту их легковушки. — Раз машина У Юя заглохла, значит, мы попали в беду. Считай, почти авария!
У Юй мысленно взмолился: «Помолчи, ради всего святого, не зли его еще больше!» После чего виновато посмотрел на командира:
— Двигатель заглох, босс. Моя вина, нужно было вовремя проверить машину перед дальней дорогой.
— В две тысячи третьем году, когда в Гонконге бушевала атипичная пневмония, один школьник ради забавы скопировал дизайн известного новостного портала и опубликовал фейк, — ровным, леденящим душу тоном произнес Лян Тинсун, глядя на пустую ночную дорогу. — Он написал, что город объявляют зоной карантина и полностью блокируют транспортное сообщение. На фоне всеобщей паники новость мгновенно разлетелась по сети. А в десятом году уже на материке один шутник первого апреля выдумал взрыв бытового газа, якобы унесший жизни десятка людей.
Он перевел взгляд на притихших подчиненных:
— Первого малолетку арестовали, второго отправили под административный арест. Слышали сказку про мальчика, который кричал «волки»?
— Слышали! Босс, мы все поняли, прости нас грешных! — Юй Юань тут же ухватила У Юя за затылок, и они синхронно отвесили командиру идеальный девяностоградусный поклон, надеясь избежать дальнейших нотаций.
Лян Тинсун не стал продолжать лекцию. Он достал буксировочный трос, надежно закрепил неисправный автомобиль позади своего внедорожника, сел за руль и плавно тронулся с места.
Это объездное шоссе построили совсем недавно. Обочины еще не успели благоустроить, а из-за большой удаленности от центра машины здесь шныряли редко — ночью же дорога и вовсе вымирала. Для буксировки это было идеальное место: можно ехать не торопясь, не опасаясь помешать другим водителям.
Всматриваясь в темноту впереди, Лян Тинсун заметил вдалеке блеклое белое пятнышко. Оно быстро приближалось, и вскоре стало ясно, что навстречу летит автомобиль с включенным на полную мощность дальним светом.
Даже сблизившись с ними, встречный водитель и не подумал переключиться на ближний. Ослепленный ярким потоком, Лян Тинсун сбавил скорость и принял немного правее, пропуская нарушителя. Когда машина с ревом промчалась мимо, он проводил ее взглядом через зеркало заднего вида. Нарушитель стремительно исчезал в ночи.
«Надо бы на днях заглянуть в дорожную полицию, пообщаться с ребятами», — отстраненно подумал он.
http://bllate.org/book/36722/4801538
Готово:
