Глава 19
Глубоким вечером на телефон Лян Тинсуна неожиданно пришло сообщение от Сюй Вэйси:
«Цзи Минци так и не нанял адвоката?»
Лян Тинсун в это время разбирал материалы дела и вещественные доказательства. Прочитав вопрос, он пару секунд помедлил, набивая ответ:
«Нет. Из СИЗО передали, что парень сам не изъявлял желания, да и с финансами в его семье туго. Ему выделят государственного защитника».
Вскоре зазвонил телефон. На том конце провода слышался шум ветра, шуршавшего листвой. Спустя мгновение Сюй Вэйси неторопливо произнёс:
— Понятно. Но мне кажется, он передумает.
— С чего вдруг? — на автомате поинтересовался Лян Тинсун.
— Интуиция, — Сюй Вэйси спешно бросил трубку, не дав детективу задать следующий вопрос.
Впрочем, Лян Тинсун и без того понимал: за этой так называемой «интуицией» кроются вполне конкретные соображения, а отговорка нужна лишь для того, чтобы замять тему.
Устроившись в кресле, детектив ещё раз перечитал протокол их общего с Сюй Вэйси допроса, пытаясь уловить, на чём именно строился вывод консультанта. Как ни крути, до сих пор всё выглядело так, будто Цзи Минци лишь бравировал: взвалил на себя всю вину из чистого упрямства, желая доказать психологу его неправоту.
Однако предсказание Сюй Вэйси сбылось с поразительной точностью. Телефон Лян Тинсуна зазвонил снова — на этот раз из следственного изолятора.
Дежурный сообщил: Цзи Минци потребовал адвоката. И при этом упомянул имя Сюй Вэйси.
***
Сюй Вэйси сидел на корточках перед надгробием, разглядывая портрет пожилого человека. Облик старца дышал добротой, однако во взгляде сквозь года проглядывала непреклонная суровость. Достав из кармана платок, Сюй Вэйси бережно смахнул пыль с каменного постамента, а затем достал из пакета и аккуратно расставил подношения — бутылочку эрготоу и жареные бобы.
После возвращения в страну он приходил сюда всякий раз, когда на душе становилось совсем паршиво.
Сюй Вэйси никогда не видел деда вживую: тот ушёл из жизни за год до его рождения. Но, видимо, зов крови — вещь не эфемерная: здесь, среди надгробий, к нему возвращалось утраченное спокойствие.
Слова Цзи Минци о том, что его некому спасать, поначалу казались выкриком отчаявшегося оборванца. Но теперь стало ясно: парень вырыл для него безупречную ментальную ловушку.
Малолетний мерзавец бросил наживку и снайперски просчитал реакцию. Он знал, что Сюй Вэйси клюнет, что именно Сюй Вэйси станет его спасителем. Консультант горько усмехнулся собственной беспомощности.
Как лицо, напрямую участвовавшее в допросе, он не мог выступать защитником Цзи Минци — закон строго предписывал самоотвод. Сюй Вэйси выпрямился, окинул взглядом бескрайнее море тёмных плит и набрал номер.
— Дружище, привет. Есть время на разговор?
***
На следующий день, после соблюдения всех юридических формальностей, к делу подключился адвокат по фамилии Хэ — давний знакомый Сюй Вэйси.
С момента задержания четверых подозреваемых общественное давление на полицию не ослабевало. Хотя на официальном сайте ведомства регулярно публиковались апдейты, граждане редко заглядывали на официальные ресурсы, предпочитая бушевать в соцсетях и заваливать вопросами соцсеть Вэйбо.
Официальное постановление об аресте Цзи Минци уже вступило в силу, а ходатайство об аресте остальных четверых фигурантов было направлено на рассмотрение в Народную прокуратуру города Цинчжоу.
Сюй Вэйси, которому статус привлекаемого эксперта-психолога оказался как нельзя кстати, отправился на встречу с задержанным вместе с адвокатом Хэ.
При повторном визите Цзи Минци держался куда развязнее. В конце концов, глупо испытывать враждебность к тому, кто пришёл тебя вытаскивать — пусть даже совсем недавно этот человек нещадно топтал твоё самолюбие.
— Что-то вы не в духе, босс Сюй, — парень широко улыбнулся, пристукивая пальцами по столу.
— Я не твой адвокат. Всё, что имеешь сказать, говори ему, — буркнул Сюй Вэйси, кивнув на своего одноклассника, и отвернулся, всем видом показывая крайнее отвращение.
Впрочем, адвокату Цзи Минци изложил всё ту же версию, что ранее выдал полицейским. Разве что добавил байки про пограничное расстройство личности и тяжёлые приступы биполярки.
— Складно вешаешь лапшу. Продолжай в том же духе, — хладнокровно закатив глаза, бросил Сюй Вэйси.
Задержанный весело зажмурился:
— Ну тогда я подам ходатайство о психотерапии! Попрошу, чтобы моим мозгоправом назначили именно вас, господин Сюй.
Не будь между ними бронированного стекла, Сюй Вэйси без колебаний прописал бы этому щенку хорошего пинка.
— Думаешь, испугал меня одной фамилией? Ты слишком переоцениваешь её вес.
— Что вы, что вы, — Цзи Минци с комфортом откинулся на спинку стула, вольготно разглядывая собеседника. — Я же говорю: мы одной крови. Это вы недооцениваете, насколько глубоко эта фамилия сидит в вашей собственной голове. И потом... я ведь знаю куда больше. Неужели боссу Сюй ни капли не любопытно?
***
Выйдя из дверей изолятора, Сюй Вэйси вскинул голову. Небо затянуло хмурыми, налитыми свинцом тучами — с минуты на минуту должен был грянуть ливень. Попрощавшись с адвокатом Хэ, он отправился домой.
Тем временем Лян Тинсун за последние два дня подготовил обвинительное заключение, сформировал тома уголовного дела и опись доказательств. Материалы уже прошли утверждение у Фу Чжисина и Се Чэнмина.
Оставалось дождаться официальной санкции прокуратуры, чтобы передать дело в надзорный орган для утверждения обвинения.
Подойдя к окну, Лян Тинсун отдёрнул штору. С наступлением сумерек город вспыхнул россыпью неоновых огней, а на далёком горизонте теплились редкие белые сполохи. Вдруг иссиня-чёрный небосвод рассекла молния, и мгновение спустя прокатился оглушительный раскат грома.
Собирался дождь.
Лян Тинсуна внезапно осенила мысль. Он достал телефон и взглянул на календарь.
***
Сюй Вэйси сидел за письменным столом и что-то стремительно конспектировал. На полу вокруг него уже валялось с десяток мятых бумажных комков.
Кот Роусун пластал тушку на паркете, увлечённо гоняя один из бумажных шариков передними лапами. Зажав его в объятиях, кот принялся азартно грызть добычу, пока прямо в него не прилетел следующий снаряд.
— Мяу! — Роусун шарахнулся в сторону и в пару прыжков очутился подле хозяйского кресла.
Однако Сюй Вэйси даже не повернулся. Наконец, придя к какому-то внутреннему решению, он с нажимом зачеркнул жирной чертой отдельную строку. Затем скользнул взглядом по лежавшей неподалёку фотографии, достал с полки книгу, аккуратно вложил снимок между страниц и вернул том на место.
Потерев переносицу, он откинулся на спинку стула и перевёл взгляд на настенный календарь.
Завтра — церемония прощания с Тун Синь.
***
Сюй Вэйси проснулся от дробного стука дождя по стеклу. Сбросив с груди сладко спавшего кота, он поднялся, подошёл к окну и отдёрнул штору. Стекло снаружи покрылось сплошной водяной пеленой, за которой размытые силуэты домов казались лишь неясными теневыми пятнами.
Ещё пару дней назад палило солнце, а теперь неожиданно ударили весенние заморозки. Сюй Вэйси бросил взгляд на часы — шесть утра. Церемония прощания с Тун Синь была назначена на десять.
Поколебавшись между тонким костюмом и дополнительным тёплым бельём, Сюй Вэйси отложил термобельё в сторону и выудил из шкафа длинное тёмное пальто.
Лян Тинсун и оперативно-следственная группа прибыли в крематорий с самого утра. Малышка Наньнань просила передать для Тун Синь подарок, поэтому Линь Чжуну пришлось сначала заехать в больницу и лишь потом отправиться к остальным.
Пока опера коротали время в зале ожидания, с небольшим интервалом прибыли Сюй Вэйси и госпожа Чжан Шуянь.
Лян Тинсун поднял взгляд. На Сюй Вэйси была белоснежная рубашка, светлые брюки и длинное чёрное пальто, подолы которого почти касались щиколоток. В руках он бережно держал букет белых роз, перехваченных траурной чёрной лентой.
Последние пару дней из-за истории с Цзи Минци Сюй Вэйси избегал встреч с детективом. Но здесь, на глазах у всех, уклониться от разговора не представлялось возможным.
Он уже приготовился к граду въедливых расспросов, но Лян Тинсун лишь спокойно смотрел на него. Когда консультант подошёл ближе, детектив произнёс ровным, почти будничным тоном:
— А ты предусмотрителен. Мы вот явились с пустыми руками.
Сюй Вэйси на секунду замешкался. Опустив взгляд на букет, он поднял глаза и едва заметно улыбнулся:
— Девочки ведь любят цветы.
— Мне не следовало звать тебя на тот допрос с Цзи Минци. Тогда не произошло бы всего этого, — Лян Тинсун понимающе кивнул и поднялся навстречу. — Ты ушёл слишком быстро, а я всё хотел с тобой поговорить.
Из-за разницы в росте Сюй Вэйси пришлось слегка приподнять голову. С этого ракурса ему отчётливо был виден кадык Лян Тинсуна, двигавшийся при каждом произнесённом слове. Сюй Вэйси на мгновение заворожённо замер и пришёл в себя только тогда, когда детектив уже умолк.
— Да ничего страшного... — Сюй Вэйси незаметно отвёл взгляд. Это ему полагалось чувствовать себя виноватым, а извинялся почему-то Лян Тинсун. — К тому же адвокатом ему я всё равно стать не смогу. Как бы ловко он ни считал, этот расчёт не сработает.
Несмотря на выходной, на прощание с Тун Синь собралось немного народу. Кроме Лян Тинсуна и его коллег пришли лишь несколько одноклассников. По голосу Лян Тинсун узнал среди них ту девочку, что тайком звонила им тогда.
Она положила рядом с фотографией маленький пучок белых хризантем, обернулась к Лян Тинсуну и Сюй Вэйси, и Лян Тинсун вдруг вспомнил, как в тот день она спросила его: «Тун Синь сможет вернуться домой? Сможет вернуться на уроки?»
Нет муки горше бессилия.
Пришёл и учитель Ван Гуанъюань. Всё с тем же суровым лицом он долго смотрел на портрет Тун Синь, вздохнул, покачал головой и ушёл.
Полицейские подошли к портрету вместе. Юй Юань смотрела на девушку, которая с фотографии улыбалась, как цветок, и сердце у неё болезненно сжалось.
— В следующий раз стань просто беззаботным маленьким ребёнком. Навсегда.
Линь Чжун открыл коробочку, которую передала ему Наньнань. Внутри лежали нетронутые конфеты и записка, написанная детской рукой.
Сестрёнка Тун Синь, твои конфеты я потеряла, но у меня теперь очень-очень много конфет! Ты тоже поешь конфеток, и всё-всё будет хорошо!
Эти конфеты Наньнань впервые за всё время после пробуждения выпросила у родителей, капризничая, и те купили их в большом супермаркете. Она бережно прятала коробку в ящике прикроватной тумбочки и дорожила ею как сокровищем. И только сегодня наконец отдала тому, кому хотела.
Сюй Вэйси с букетом роз подошёл к фотографии Тун Синь.
— Говорят, после смерти душа бродит по берегу, и лодочка перевозит её на другую сторону. Туда, куда не добраться телу, пусть отправится душа.
Он ухватил лепесток одной из роз и резко дёрнул. Под изумлёнными взглядами присутствующих он подбросил лепесток в воздух, затем взялся за вторую розу, за третью...
Лян Тинсуну вдруг показалось, что они просто выкроили среди суеты полдня, чтобы побывать на похоронах чужого ребёнка. А Сюй Вэйси прощался с Тун Синь по-настоящему, всерьёз.
Пусть розы проводят девочку в её дальний путь.
После церемонии на кремацию допустили только Чжан Шуянь, чтобы она могла проститься в последний раз.
Сюй Вэйси утонул в диване в зале ожидания и листал телефон. На коленях у него осталась лишь горсть голых стеблей с несколькими увядшими лепестками. Лян Тинсун подошёл и сел рядом.
— Арест Вань Саньлуна и остальных санкционирован. Со дня на день дело о похищениях перейдёт на стадию проверки и передачи в суд. Всё начинает входить в законное русло.
— Но, возможно, мы так и не узнаем, кто убил Тун Синь, кто изувечил Наньнань и сломал жизни стольким девочкам, — Сюй Вэйси повернулся к нему.
Лян Тинсун встретил его взгляд — твёрдый, непоколебимый.
— Узнаем.
Он поднялся и вышел за дверь.
Сюй Вэйси смотрел вслед удаляющейся спине, и ему вдруг захотелось окликнуть его, спросить, не сомневался ли он в нём хоть раз и почему вообще так ему доверяет. Каждый прежний случай он ещё мог объяснить, но с делом Цзи Минци всё иначе: слишком много в нём поводов для подозрений и дотошных расспросов.
И на любой из них, поднимись он сейчас, ответа у него не нашлось бы.
Отдел публичного обвинения прокуратуры города Цинчжоу почти месяц изучал материалы, переданные полицией, после чего составил обвинительное заключение и направил дело в народный суд города Цинчжоу.
Вань Саньлун и остальные проходили по одному делу вместе с Цзи Минци как исполнители и организатор, поэтому суд, руководствуясь законом, постановил рассматривать дела совместно.
Суд через пятнадцать дней
После двух недель лечения и наблюдения все девушки, освобождённые из подвала, пришли в сознание. Только у двух из них оказались серьёзно повреждены нервные центры мозга, и самостоятельно жить они больше не смогут.
Наньнань настояла на том, чтобы навестить этих девочек. Родители пересадили её в инвалидное кресло, и она, цепляясь за колёса, двинулась вперёд, понемногу, понемногу. Сил в руках было мало, и вскоре на лбу у неё выступила мелкая испарина.
Линь Чжун и Яо Чжинянь не отходили от неё ни на шаг, опасаясь, как бы чего не случилось. Но девочка упрямо хотела проделать этот путь сама. Лишь когда они добрались до нужного этажа, она повернулась к Линь Чжуну и улыбнулась:
— Я обещала, что отвезу их домой. Я слов на ветер не бросаю.
Суд через десять дней
Следственная группа разбирала в зале совещаний вещи, привезённые из дома Тун Синь и из школы. Лежавший в стороне телефон внезапно зазвонил. Лян Тинсун глянул на экран и ответил.
— Офицер Лян, это мама Тун Синь, Чжан Шуянь, — донёсся знакомый голос. Лян Тинсун прекратил работу.
— Слушаю вас.
В голосе женщины слышалось заметное напряжение:
— Вы тогда сказали, что если мне понадобится помощь, я могу звонить в любое время. Это ведь так?
— Конечно, — Лян Тинсун подошёл к белой доске и взял маркер. — Что вам нужно?
— Я хочу развестись! Я хочу уйти от этого человека! — Женщина, потерявшая дочь и у которой отняли самое дорогое, разорвала цепи, державшие её столько лет, и решилась расправить крылья и вырваться из этого земного ада.
— Я познакомлю вас с другом-адвокатом. Мы сделаем всё, чтобы вам помочь, — Лян Тинсун положил трубку и отправил ей контакты Сюй Вэйси.
Суд через пять дней
Сколько ни звал, никто не откликался.
Сюй Вэйси толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Только теперь стало заметно, что на ней уже много дней копится пыль. На столе лежало яблоко, наполовину сгнившее, а рядом стояла миска с рисовой кашей, простоявшая неизвестно сколько.
— Старик Цзи! — Он бросился в спальню и рывком распахнул дверь. Старик сидел в инвалидном кресле, прямой, повернувшись к нему спиной. Сюй Вэйси помедлил, медленно подошёл и присел рядом.
Глаза старика были закрыты, руки сложены на груди и что-то обнимали. Когда он отошёл в иной мир, было непонятно. Под глазами ещё виднелись следы слёз.
Сюй Вэйси осторожно вынул у него из рук то, что он прижимал. Это была фотография, разорванная пополам и склеенная скотчем. Мужчина и женщина обнимали посередине младенца и улыбались в объектив, счастливые и любящие.
Он перевернул снимок. На обороте шариковой ручкой были выведены две строки:
Пусть будет согласие в семье мужа и жены, пусть сыночек Минци живёт в мире и здравии круглый год. Снято на первый день рождения Цзи Минци.
Все они были на этом свете, но не могли увидеться.
— Старик Цзи, покойтесь с миром, — тихо проговорил Сюй Вэйси, и воцарилась полная тишина.
http://bllate.org/book/36722/4787022
Готово:
