Готовый перевод Myriad Sins / Мириады грехов: Глава 8

Операционная больницы Цинчжоу

— Пип... пип... пип... пи-и-ип... пи-и-ип...

— Зажим.

— Скальпель.

— Ножницы.

— Пот.

Медицинская сестра отложила окровавленный тампон в лоток для инструментов и бросила быстрый взгляд на монитор.

Пульс сорок-сорок пять... А ведь еще несколько минут назад держался на шестидесяти! Она не выдержала и отвела глаза. Эту девочку привезли поздно вечером под конвоем целой толпы полицейских. Она почти не дышала — казалось, жизнь едва теплилась в ее теле. Пострадавшую тут же подняли в операционную. Оперировали сразу два заведующих отделением, а сам вице-президент больницы лично пришел контролировать процесс.

— Пожалуйста, спасите ее, — перед тем как каталку завезли в операционную, высокий полицейский отдал им честь. Жест его был до предела строгим и торжественным.

Раздевая девочку, медсестра ужаснулась: все тело было покрыто глубокими ссадинами и жуткими кровоподтеками. Но когда она коснулась ее ног — изувеченных, неестественно вывернутых, — ее охватил настоящий шок. Трудно было даже вообразить, какому кошмару подвергся этот ребенок.

«Как же тебе, должно быть, больно...»

Она всматривалась в бледное лицо спящей девочки и беззвучно молила:

«Только живи. Пожалуйста, выкарабкайся».

В коридоре перед операционной на полу сидела женщина средних лет. Прижавшись к закрытой двери, она бессильно уронила на колени раскрытые ладони, и все ее тело крупно дрожало. Рядом, прислонившись к стене, стоял ее муж. Его пальцы были сжаты в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Он неотрывно смотрел на красное табло над дверью воспаленными, красными от слез глазами, не проронив ни звука.

По дороге в больницу Лян Тинсун подтвердил, что найденная на поле девочка действительно числилась среди пропавших. Пока они мчались в больницу Цинчжоу, Юй Юань уже успела связаться с ее родителями.

Лян Тинсун стоял у лестничного пролета, хмуро глядя в окно. Там, у ворот больницы, толпа репортеров с расчехленными камерами и микрофонами пыталась прорвать оцепление, которое едва удерживали вызванные Яо Чжинянем патрульные. Журналисты, почуяв сенсацию, слетелись как стервятники, напрочь забыв, что больница — это место, где превыше всего ценится покой.

Лян Тинсун устало потер переносицу и подошел к родителям девочки.

— Господин... В силу чрезвычайных обстоятельств мне нужно срочно уехать. Мои люди останутся здесь дежурить. Если что-то понадобится — сразу обращайтесь к ним.

Договорив, он выпрямился и отдал им честь. Отец девочки поднял на него тяжелый взгляд и ответил таким же строгим, воинским приветствием.

Стоило Лян Тинсуну переступить порог больницы, как измученные ожиданием репортеры хлынули навстречу. Дежурным полицейским пришлось навалиться на натянутую ленту ограждения, чтобы сдержать этот напор.

— Офицер Лян! Из достоверных источников нам стало известно, что доставленная сегодня девочка — одна из пропавших! Это правда?

— Скажите, то, что ребенок так сильно пострадал — это упущение полиции? Вы вовремя не приняли меры?

— Ходят слухи, что одна из девочек уже мертва! Прокомментируйте!

— Ответьте прямо!

— Общественность требует объяснений!

Микрофоны и диктофоны едва не тыкались Лян Тинсуну в лицо. Вопросы сыпались один за другим, словно артиллерийские снаряды, бьющие наводкой по одинокой фигуре полицейского.

Лян Тинсун скользнул взглядом по разгоряченной толпе и посмотрел чуть дальше, туда, где на обочине стоял его внедорожник. Опустив стекло, Сюй Вэйси сидел на пассажирском сиденье, подперев голову рукой, и отрешенно смотрел перед собой, погруженный в свои мысли.

Перед глазами Лян Тинсуна до сих пор стояла картина: Сюй Вэйси стоит на коленях в сырой грязи, подол его рубашки оторван и прижат к кровоточащей ране девочки. Сюй Вэйси тогда поднял на него глаза и тихо, с облегчением выдохнул: «Слава богу. Ты наконец пришел».

Полицейский молчал. Под его тяжелым, проницательным взглядом репортеры начали неуверенно переглядываться, натиск угас, сменившись напряженным ожиданием. Лян Тинсун прижал ладонь к жетону на груди и твердо произнес:

— Официальное заявление по делу будет опубликовано в ближайшее время. Свои вопросы вы можете оставить на сайте Городского управления. И уверяю вас: полиция сделает все, чтобы ни один преступник не ушел от правосудия.

— Но... — попытался пробиться журналист из первого ряда, но перед ним мгновенно выросла плотная фигура Яо Чжиняня.

— Коллеги, больница создана для лечения людей, — непреклонно отрезал тот. — Имейте совесть. Не мешайте работе врачей.

Подойдя к машине, Лян Тинсун обнаружил, что Сюй Вэйси заснул, прислонившись головой к стеклу. Тусклый свет уличного фонаря падал на его лицо, отбрасывая длинные тени от густых ресниц.

Рыжий кот, которого они прихватили с собой с поля, свернулся уютным клубком у него на коленях и безмятежно сопел.

Лян Тинсун достал телефон, быстро набрал сообщение Юй Юань, дал пару оперативных указаний патрульным, все еще дежурившим в деревне Нижняя Тан, и только после этого сел за руль.

Взгляд скользнул по изорванному подолу рубашки Сюй Вэйси. Лян Тинсун бесшумно стянул с себя форменную куртку, накинул ее на плечи спящего и плавно завел мотор.

От движения воздуха Сюй Вэйси зашевелился и открыл глаза. Какое-то время он молча смотрел перед собой, сонный и дезориентированный, затем нащупал плотную ткань куртки, плотнее закутался в нее и глубже зарылся в сиденье.

— Проснулся? — Лян Тинсун поднял боковое стекло, оставив лишь узкую щель для свежего воздуха.

— Угу... — глухо отозвался Сюй Вэйси из-под высокого воротника. — Куда мы едем?

— К дому Тун Синь. Юй Юань уже ждет там. — Лян Тинсун покосился на пассажира. Тот выглядел бледным и совершенно измотанным. — Поспи еще, дорога займет какое-то время.

— Да ладно, все равно уже проснулся. — Сюй Вэйси засунул озябшие ладони под теплое кошачье брюхо, используя Роусуна вместо грелки. Кот, недовольный тем, что его потревожили, сонно мяукнул и завозился. — А та девочка?..

— Если будут новости, Чжинянь сразу же наберет мне, — мягко перебил его Лян Тинсун.

— Понятно. — Сюй Вэйси кивнул и уставился на проносящиеся мимо размытые огни ночного города.

В салоне воцарилось молчание. Сюй Вэйси вспомнил про телефон и достал его из кармана. Экран пестрел от пропущенных вызовов и тревожных сообщений от госпожи Сюй Фансинь. Он вздохнул и набрал ее номер.

— Мам.

— О, живой! А я уже решила, что ты собрал вещички и съехал во взрослую жизнь без предупреждения, — даже через динамик Сюй Вэйси отчетливо представил, как его мать сердито хмурится, сидя на диване. — Еще полчаса, и я бы пошла в полицию заявлять о пропаже.

— Все в порядке, мам. Просто заехал в соседний район за материалом для новой работы, закрутился, — оправдывался Сюй Вэйси, лениво перебирая пальцами мягкую шерсть на загривке кота. — Я буду поздно, не жди.

— Ладно.

— Мам, — Сюй Вэйси замялся на секунду. — Я так проголодался. Приготовишь тот жареный рис, как в прошлый раз? Очень хочется.

На том конце провода повисла пауза. Послышался тихий вздох, полный напускной обреченности.

— Проголодался он... Ладно, возвращайся поскорее. И в следующий раз хотя бы звони, если задерживаешься.

Слышно было, как она поднялась с дивана и зашуршала пакетами на кухне, выискивая ингредиенты.

— Хорошо, мамуль, скоро буду, — послушно пообещал он и повесил трубку.

— Мой отец рано умер, — негромко произнес Сюй Вэйси, глядя на пролетающие мимо витрины магазинов. — Мама растила меня одна. В детстве я был тем еще сорванцом, пару раз уходил так далеко, что не мог найти дорогу назад. Потом, когда подрос, переехал к бабушке, и мы не жили вместе несколько лет. Так что она слишком сильно переживает, когда я пропадаю. Не обращай внимания.

— Понимаю, — отозвался Лян Тинсун. Голос его звучал ровно и успокаивающе.

Офицер Юй Юань сидела на корточках у въезда во двор спального микрорайона, прижимая к груди рюкзак. Она машинально листала новостную ленту в телефоне, но буквы расплывались перед глазами. Мысли путались. Тун Синь все еще не нашли. Никаких подтверждений того, что девочка погибла, не было, но у полиции не оставалось выбора — они были обязаны сообщить Чжан Шуянь о найденной улике.

Юй Юань открыла приложение соцсети, замерла на мгновение над пустой строкой ввода и быстро напечатала:

«Пожалуйста, пусть этот кошмар поскорее закончится».

Лян Тинсун велел Сюй Вэйси подождать в машине, а сам вместе с Юй Юань направился к подъезду.

После короткого стука дверь открылась. На пороге стояла Чжан Шуянь. Ее заплаканные глаза опухли, а руки, судорожно сжимавшие косяк, были покрыты красными пятнами.

— О... Офицер Лян, офицер Юй, — хрипло проговорила женщина и суетливо отступила в сторону, приглашая их войти.

— Госпожа Чжан, — Лян Тинсун остановил ее негромким голосом. Женщина обернулась. В ее глазах застыло бесконечное, тупое оцепенение.

— Сегодня следственная группа занималась сортировкой изъятых улик, — медленно, тщательно подбирая слова, заговорил Лян Тинсун. — Мы обнаружили зацепку. На простыне из логова подозреваемого... обнаружены следы крови. Экспертиза подтвердила, что это кровь Тун Синь.

У Чжан Шуянь подкосились колени, она начала заваливаться набок, но Юй Юань успела подхватить ее под мышки.

— Синь... Синь-синь... Моя маленькая Синь-синь! — из груди матери вырвался задушенный, полный невыносимой боли крик, и слезы хлынули с новой силой.

— Но саму Тун Синь мы пока не нашли, — Лян Тинсун прокашлялся, стараясь сохранить профессиональный тон. — Если верить в лучшее, она все еще может быть жива.

Чжан Шуянь резко вскинула голову и мертвой хваткой вцепилась в рукав Лян Тинсуна:

— Пожалуйста! Умоляю вас! Я на колени перед вами встану! Буду землю целовать! Спасите ее!

Она попыталась опуститься на пол, но Лян Тинсун твердо удержал ее за плечи, не дав упасть на колени.

— Госпожа Чжан, полиция делает все возможное. Но я должен попросить вас... приготовиться к любому исходу.

Когда Юй Юань ослабила хватку, женщина бессильно опустилась прямо на холодный линолеум прихожей. Спрятав лицо в ладонях, она зашлась в безмолвном рыдании. Юй Юань осторожно достала из рюкзака копию заключения экспертизы и положила на тумбочку у входа. Лян Тинсун молча поклонился убитой горем матери, и они с напарницей вышли на лестничную клетку. Стоило им спуститься на пару пролетов, как сверху донесся протяжный, разрывающий душу крик, от которого задрожали стены старой хрущевки.

— Командир, мне так хреново на душе, — тихо сказала Юй Юань, когда они вышли на улицу. Она запрокинула голову, глядя в темное небо. — Ну и безумный же мир...

Лян Тинсун шел чуть впереди и ничего не ответил.

Впереди было слишком много бумажной работы, поэтому Лян Тинсун должен был вернуться в управление. Сюй Вэйси же нужно было ехать домой. Они попрощались у ворот жилого комплекса. Поскольку рубашка Сюй Вэйси была безнадежно испорчена, форменная куртка Лян Тинсуна так и осталась на его плечах.

— Завтра завезу, — пообещал Сюй Вэйси. Прижимая к себе рыжего кота, он помахал рукой на прощание и медленно побрел вдоль сонной улицы.

Понимая, что в таком оборванном виде лучше не показываться на глаза госпоже Сюй Фансинь (иначе расспросов и нотаций не избежать), Сюй Вэйси заглянул в круглосуточный магазинчик одежды на углу и купил простую футболку. Натянув поверх куртку Лян Тинсуна, он с удивлением обнаружил, насколько та ему велика — рукава пришлось подкатать, а полы почти полностью закрывали бедра.

Выбросив лохмотья в урну, он поудобнее перехватил кота.

— Так, приятель. Мы до сих пор не придумали тебе имя. Как насчет... Сими? Или Найгай? А может, Хунча? Эх, как же хочется есть...

Словно в ответ на его слова желудок предательски заурчал. Сюй Вэйси огляделся по сторонам и наткнулся взглядом на яркую вывеску пекарни с рекламой булочек с мясной посыпкой — роусуном.

Купив одну и с наслаждением вонзив зубы в мягкое тесто, он довольно зажмурился и легонько щелкнул кота по носу.

— Решено. Будешь Роусуном.

Как ведущий следователь по делу о похищениях, Лян Тинсун сразу по прибытии в управление направился в кабинет Се Чэнмина. Ему предстояло во всех подробностях доложить о ходе расследования, собранных уликах и плане дальнейших действий — и, разумеется, выслушать от руководства дежурную порцию жесткой выволочки.

Разнос продолжался полтора часа. Когда Юй Юань уже собиралась войти под предлогом «принести чаю», а Линь Чжун всерьез подумывал звонить начальнику управления Фу Чжисину и молить о пощаде для командира, дверь кабинета наконец отворилась, и Лян Тинсун вышел в коридор.

Ему еще предстояло написать тонну отчетов. Впрочем, портить нервы начальству ему было не привыкать.

Оказавшись в собственном кабинете, он наконец позволил себе немного расслабиться, и в тот же миг виски сдавило тупой, пульсирующей болью. За последние двое суток он спал от силы часов семь. Все это время его нервная система работала на пределе возможностей, и теперь истощенный организм настойчиво требовал передышки.

Лян Тинсун завел будильник на телефоне и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Но стоило ему провалиться в полузабытье, как перед глазами замелькали лица пропавших девочек. Вот они беззаботно улыбаются на фотографиях из личных дел, а в следующий миг чья-то безжалостная рука утягивает их в беспросветную бездну. Они беззвучно плакали и без конца спрашивали, почему он не успел их спасти.

Резкий сигнал уведомления вырвал его из кошмара. Лян Тинсун мгновенно открыл глаза и схватил телефон. Сообщение было от Яо Чжиняня.

[Командир, операция завершена. Девочку перевели в реанимацию. Состояние все еще критическое, врачи не дают гарантий]

[Буду через двадцать минут], — быстро напечатал Лян Тинсун.

Он поднялся, достал из шкафа запасную куртку и быстрым шагом направился к выходу. Линь Чжун, всерьез опасавшийся, что командир уснет прямо за рулем, молча забрал у него ключи и сам сел на водительское сиденье. Через полчаса они уже парковались у больницы Цинчжоу.

Возле дверей отделения интенсивной терапии родители девочки сидели на свободной каталке, тесно прижавшись друг к другу. Рядом с ними дежурил Яо Чжинянь. Заметив приближающегося Лян Тинсуна, он заметно расслабился и шагнул навстречу.

— Сердечный ритм стабилизируется, — вполголоса передал он слова дежурного врача. — Но внутренние органы сильно повреждены, есть множественные разрывы и скрытые кровотечения. И... ноги. Спасти их не удалось. Пришлось ампутировать.

Услышав это страшное слово снова, мать девочки не выдержала. Она уткнулась в плечо мужа и глухо, надрывно зарыдала. Мужчина сидел неподвижно, словно каменное изваяние, обнимая жену за плечи — единственный оплот стабильности в их рухнувшем мире.

Лян Тинсун подошел к стеклянной перегородке бокса реанимации, за которой среди опутывающих ее датчиков и капельниц лежала бледная фигура девочки.

— Наша Наньнань... — глухо заговорил отец, не отводя взгляда от дочери. — Она ведь с самого детства мечтала служить в полиции. Я бывший военный, воспитывал ее в строгости. Бывало, она плачет от моих придирок, но сквозь слезы твердит: «Вот вырасту и стану полицейским, еще покруче тебя!»

Он тяжело поднялся с каталки, подошел ближе к стеклу и прижал к нему ладонь.

— Она всегда была такой самостоятельной, никогда не доставляла нам хлопот. А перед тем, как пропасть... мы сильно поругались. Она сказала, что у нее появился парень. Я посчитал, что она слишком мала для этого и не смыслит в людях. Вспылил, ударил ее по щеке и крикнул, чтобы катилась на все четыре стороны. Она и ушла.

Плечи немолодого мужчины мелко задрожали, голос сорвался:

— Какой же я ничтожный отец... Если бы я сдержался, она бы не сбежала. И теперь она наказывает меня за это. Наказывает тем, в каком виде вернулась домой.

— Пожалуйста, не вините себя, — Лян Тинсун почтительно склонил голову перед мужчиной. — Ваша дочь проявила невероятное мужество. Она боролась до конца и дождалась нас. Даже сейчас, на больничной койке, она цепляется за жизнь изо всех сил. Наверняка у нее есть то, что она хочет нам рассказать. Она сильная и гордая девочка — настоящая дочь солдата.

Мать девочки спрятала лицо в ладонях, и ее плач заполнил пустой коридор реанимации. Слезы капали на полиэтиленовый пакет, который она крепко прижимала к себе. Внутри лежали мятные леденцы. В детстве Наньнань всегда просила конфету, когда разбивала коленку, и мать тайком совала ей в карман сладости. Шли годы, девочка взрослела, леденцы покупались все реже, да и сама дочь больше не просила их.

Но медсестра, принимавшая девочку в операционной, упомянула, что при досмотре личных вещей в ее кармане нашли одну-единственную конфету. Она была раздавлена в крошево.

Она потеряла все в том кошмарном подвале. Все, кроме этой измятой конфеты.

***

На обочине проселочной дороги застыл неприметный автомобиль. Чуть дальше, у самого берега заросшего лотосового пруда, уединилась парочка. Мужчина, тяжело дыша от нетерпения, прижимал женщину к мягкой траве у воды, его ладони жадно сжимали ее бедра, утягивая за собой в порыв страсти.

Внезапно женщина почувствовала спиной что-то твердое и неудобное. Морщась от дискомфорта, она уперлась ладонями в грудь партнера и оттолкнула его. Проведя рукой по траве, она нащупала длинный, грубый сверток, напоминающий плотный холщовый мешок.

Они переглянулись. В этих краях давно поговаривали, что воришки частенько прячут в прибрежных зарослях краденый товар. Любовный пыл мгновенно улетучился. Схватившись за углы тяжелого мешка, они общими усилиями вытащили его на сухую землю.

Мужчина принялся развязывать грязную веревку, стягивавшую горловину. Стоило ему заглянуть внутрь при блеклом свете луны, как лицо его побелело. Издав нечленораздельный хрип, он в ужасе пополз назад, судорожно перебирая ногами и даже не заметив, как с него сползли полурасстегнутые брюки.

Женщина, растерявшись от его реакции, с недоумением шагнула вперед и приоткрыла край мешка. В следующую секунду ее сердце едва не остановилось, и истошный, леденящий душу крик взрезал ночную тишину.

— Заявители — туристы, парень с девушкой. Наткнулись на холщовый мешок с телом в лотосовом пруду у проселочной дороги, ведущей из Зоны экономического развития в район Вечного Света, — У Юй положил на стол Лян Тинсуна свежую сводку происшествий. — Командир, это наш профиль.

— Понял. Свяжись с судмедэкспертами, пусть высылают мобильную группу на место, — Лян Тинсун устало прижал пальцы к правому веку, которое со вчерашнего дня нервно подергивалось. Будучи убежденным материалистом, он все же ощущал нехорошее предчувствие. — Выезжаем.

Вскоре утреннюю тишину окраинных дорог разорвал вой сирен. На горизонте едва начинал разгораться багровый рассвет.

Когда оперативная группа прибыла на место, дорожная полиция уже выставила оцепление вокруг лотосового пруда.

Грязный, покрытый речным илом мешок лежал на траве у самой кромки воды. Лян Тинсун подошел ближе и тихо, едва слышно произнес: «Прости нас». Надев плотные латексные перчатки, он осторожно потянул за край холстины.

Скрытое внутри тело почти утратило человеческий облик. Сильно распухло от долгого пребывания в воде, оно застыло в неестественной, скрюченной позе эмбриона.

Двое санитаров из судмедэкспертизы подогнали носилки. Совместными усилиями оперативники помогли переложить страшную ношу на брезент.

Лян Тинсун шел следом, придерживая носилки с краю. Когда задняя дверь труповозки со стуком захлопнулась, он проводил машину взглядом и мысленно произнес:

«Вот и все, Тун Синь. Пора домой».

***

Судебно-медицинская клиника

В приемном покое клиники собрались Лян Тинсун, У Юй и Чжан Шуянь. Спустя какое-то время, преодолев городские пробки, туда же добрался и Сюй Вэйси.

Он молча снял форменную куртку, вернул ее Лян Тинсуну и сел на соседний пластиковый стул.

— Незадолго до этого мне звонила девочка, — тихо заговорил Лян Тинсун, рассеянно потирая металлический жетон на куртке. — Представилась одноклассницей Тун Синь. Она спросила... вернется ли Синь-синь домой.

Сюй Вэйси внимательно посмотрел на его осунувшееся лицо.

— Лян Тинсун, есть вещи, которые человек не в силах предугадать. Жизнь полна случайностей, а люди — существа хрупкие и беззащитные. Вы носите форму, на вас возложена тяжелая миссия, но в конце концов все вы — обычные смертные. Спасение душ — это прерогатива Бога. Полицейские — не боги.

Он откинулся на спинку стула, наблюдая за снующими по коридору людьми в белых халатах.

— И ты тоже не бог, Лян Тинсун.

— Предварительные результаты готовы, — прозвучал ровный голос вышедшего к ним ведущего патологоанатома. Он держал в руках папку документов. — У погибшей зафиксирован оскольчатый перелом правого запястья, обширные гематомы и повреждения мягких тканей по всему телу. Имеются следы тяжелого сексуального насилия, нанесенные, судя по всему, уже посмертно, после наступления окоченения. Смерть наступила в результате проникающего ножевого ранения: удар был нанесен снизу вверх непосредственно в область сердца. Более точные данные предоставим после завершения гистологии.

— Спасибо, — Лян Тинсун взял бумаги.

Чжан Шуянь сделала шаг вперед, пытаясь заглянуть за плечо доктора, в глубину холодного коридора.

— Моя девочка... она там? Можно мне... хотя бы на секунду взглянуть на нее? — ее пальцы судорожно вцепились в белый халат врача, голос сорвался на хриплый шепот.

— После проведения всех необходимых процедур и наложения швов тело будет передано вам, — патологоанатом вежливо, но решительно высвободил рукав.

Женщина покорно опустила руки, спрятав ладони в рукава кофты, и тихо прошептала:

— Да... Спасибо.

Всего за одни сутки она словно постарела на десять лет. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Пока они ехали сюда, она выплакала все слезы, и теперь в ее глазах царила лишь звенящая, мертвая пустота.

Она молча вернулась к скамейке и села, выпрямив спину.

Точно так же, как много лет назад сидела у ворот школы, ожидая свою маленькую дочь с уроков.

— Командир! Она пришла в себя! — в коридор взволнованно вбежал Яо Чжинянь.

***

С резким свистком физрука школьники дружно сорвались с места, начиная традиционную утреннюю пробежку. Яркие лучи солнца ложились на их хрупкие детские плечи.

А в это же время в палате интенсивной терапии больницы Цинчжоу лежащая на койке девочка едва заметно шевельнула кончиками пальцев и медленно открыла глаза.

http://bllate.org/book/36722/4689891