Готовый перевод Myriad Sins / Мириады грехов: Глава 2

Глава 2

Когда Лян Тинсун со своими людьми вернулся в управление, Чжан Шуянь уже ушла.

В кабинете руководителя следственной группы Лян Тинсуна царило затишье.

У Юй протянул начальнику регистрационный бланк, сиротливо пестревший редкими каракулями — заполнено было всего несколько граф.

— Шеф, видит бог, моей вины тут нет, — страдальчески вздохнул У Юй. — На любой вопрос один ответ: «не знаю». Она вообще ей родная мать? У меня слов нет, честное слово.

У Юй скорчил жалобную гримасу, наблюдая, как стремительно темнеет лицо начальника. В этот момент он искренне пожалел, что утром поленился заглянуть в гороскоп — судя по тяжелому взгляду Лян Тинсуна, его вполне могли спустить со свистом прямо с третьего этажа.

Юй Юань сочувственно похлопала коллегу по плечу и кивнула Лян Тинсуну:

— Подтверждаю, шеф. Наш У Юй сегодня действительно остался без единого слова.

— Молчи, ради всего святого, — буркнул У Юй, зыркнув на нее с обидой. — Сделаешь доброе дело — спасешь мне жизнь. Я тебе за это завтра в храме свечку пудовую поставлю.

Но времени на пустую болтовню не было. Лян Тинсун забрал полупустой листок и распорядился отправить Линь Чжуна и Яо Чжиняня в лабораторию вещественных доказательств к судмедэксперту Лу Цзишану — пусть займется анализом материалов, которые они только что изъяли из школы.

— Собирайтесь, — скомандовал Лян Тинсун, поднимаясь из-за стола. — Едем к семье Тун Синь.

***

Семья Тун Синь ютилась в одном из обветшалых кварталов в центре района Цянь. Когда-то эти серые пятиэтажки принадлежали местному текстильному комбинату. После его банкротства в начале нулевых жильцы вскладчину выкупили квартиры и оформили дома на баланс ТСЖ. Жилье, конечно, дышало на ладан, зато до центра рукой подать.

Во дворе яблоку негде было упасть от транспорта. Если легковушки еще кое-как теснились по разметке, то электроскутеры и ржавые грузовые трехколесники были хаотично натыканы в любую мало-мальски пригодную щель.

Возле нужного подъезда выстроились три огромных мусорных контейнера, куда сносил отходы весь квартал. Стоило Юй Юань приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, как до нее докатилась удушливая волна гнилостного, кислого смрада. Случайный взгляд выхватил свисающие с края бака склизкие обрезки испорченного мяса, облепленные мухами. Девушку едва не вывернуло наизнанку.

— Век на дворе какой, а тут такой гадюшник, — прохрипела Юй Юань, едва они заскочили в темный подъезд. Она жадно ловила ртом воздух, пытаясь избавиться от тошнотворного послевкусия. — Куда вообще смотрит жилкомхоз? Ужас какой-то.

Подъезд встретил их облупившейся краской и пестрой чешуей рекламных листовок, налепленных в три слоя. Кое-где штукатурка отвалилась пластами, обнажая серую бетонную плоть здания, а под ногами хлюпала вековая, въевшаяся в ступени грязь. Пахло сыростью и подвальной плесенью. Старые деревянные перила поросли бархатной пылью — поднимаясь на седьмой этаж, Юй Юань брезгливо держала руки при себе. У Юй, поначалу подтрунивавший над ее изнеженностью, к пятому этажу замолчал, а к седьмому — побагровел, как переспелый томат, и хрипел не хуже старого паровоза.

— Требую надбавку за вредность, — выдохнула Юй Юань. Колени предательски дрожали. Она привалилась к стене, пытаясь перевести дух.

— Слабачка... — попытался съязвить У Юй, упершись ладонью в косяк. На бледном лице проступила натянутая ухмылка.

«Сам еле дышит, а туда же — хорохорится», — мысленно усмехнулась детектив.

Вдруг из-за хлипкой двери раздался глухой удар, а следом — поток отборного, грязного мата. Звукоизоляция в хрущевке была чисто символической: каждое упоминание чужих матушек и анатомических подробностей разлеталось по всему лестничному пролету с кристальной четкостью.

Оперативники переглянулись. Лян Тинсун среагировал мгновенно — шагнул вперед и требовательно постучал в дверь:

— Полиция. Гражданка Чжан Шуянь дома?

За дверью резко стихло. У Юй уже примерился плечом к косяку, прикидывая шансы выбить замок, когда внутри щелкнула защелка.

Дверь приоткрылась, являя миру невысокого, обрюзглого мужика. Он подозрительно уставился на визитеров сквозь щель. Щетина на его лице бугрилась неопрятными клочьями, словно он не брился пару недель. Из одежды на нем были только застиранные семейные трусы, над резинкой которых уродливым валиком свисало жирное брюхо. Мужчина мазнул по полицейским мутным взглядом и плотоядно уставился на притаившуюся за их спинами Юй Юань.

— Чё надо? — пробасил он.

У Юй тут же сделал шаг в сторону, заслоняя коллегу от сального взгляда. Лян Тинсун раскрыл удостоверение:

— Уголовный розыск Городского управления общественной безопасности. Поступило заявление об исчезновении несовершеннолетней Тун Синь. Мы проводим проверку.

Мужик, лишившись возможности разглядывать симпатичную девчонку в форме, разочарованно сплюнул и попытался захлопнуть дверь:

— Нечего тут вынюхивать. Проваливайте.

Но железная ладонь Лян Тинсуна уже легла на дверное полотно, не сдвинувшись ни на миллиметр.

— Чжан Шуянь зарегистрирована по этому адресу, — холодно произнес он. — Предупреждаю: попытка запереть дверь будет расценена как неповиновение законным требованиям сотрудников полиции и воспрепятствование следственным действиям. Поедете в отделение.

— А если пальцы шефу прищемите, это уже нападение на сотрудника при исполнении, — вставил свои пять копеек У Юй.

Хозяин квартиры грязно выругался сквозь зубы, но силу применять побоялся — набычившись, он отступил вглубь коридора.

— Тварь плешивая, всё-таки побежала к легавым стучать! — взревел он, топая босыми ногами по линолеуму. — Да пусть эта девка хоть сдохнет под забором, нам же меньше ртов кормить! Тьфу, блядь, плодят одних побирушек!

Высказав всё, что думает, он скрылся в одной из комнат и с грохотом захлопнул дверь, оставив оперативников в прихожей.

Квартирка оказалась крошечной. Узкий коридорчик упирался прямо в заставленную гостиную. По бокам ютились совмещенный санузел и темная кухня. Прямо у порога ванной стояла допотопная стиральная машина с вертикальной загрузкой. Пластиковый корпус внизу прогнил насквозь, из дыры на линолеум натекла мыльная лужа, в которой сиротливо мок оголенный провод. Сам штепсель валялся на крышке машинки, готовый в любой момент соскользнуть в воду.

Дверь на кухню была плотно закрыта. На облупившемся шпоне красовался выцветший новогодний плакат с иероглифом «Счастье». Сквозняк шевельнул бумагу, и Лян Тинсун заметил, что иероглиф был яростно исполосован ножом.

В противоположном углу гостиной виднелась еще одна глухая дверь — судя по планировке, там должна была находиться кладовая. Обстановка самой комнаты удручала: продавленный диван, заваленный ворохом то ли грязного, то ли просто неглаженого белья, и низкий кофейный столик. Прямо на полу, в тесном промежутке между ними, сидела женщина. Ее лицо с оплывшей багровой гематомой на щеке казалось маской скорби. В остекленевших глазах застыла мертвая пустота. Это была утренняя заявительница — Чжан Шуянь.

Она не сразу поняла, что в квартиру вошли посторонние. Когда ее затуманенный взгляд наконец сфокусировался на незваных гостях, женщина вздрогнула и судорожно вцепилась в обивку дивана, пытаясь подняться.

— Офицер У... офицер Юй... и...

— Лян Тинсун, — мягко представился сыщик.

— Офицер Лян, — послушно повторила она, дрожащими пальцами пытаясь заправить за уши растрепанные пряди. Суетливо сгребая одежду в угол дивана, она судорожно разглаживала ладонью старую ткань обивки. На ее измученном лице проступила виноватая, вымученная улыбка. — Простите за беспорядок... Присаживайтесь, пожалуйста.

Лян Тинсун опустил взгляд на кофейный столик. Его взгляд зацепился за благородную текстуру красного дерева. По бокам шла тончайшая сквозная резьба, изображавшая стебли бамбука и бутоны хризантем. Даже под слоем пыли древесина сохранила глубокий, маслянистый отблеск. На краю столешницы были вырезаны изящные каллиграфические символы, а противоположный угол венчал фигурный выступ в виде миниатюрного горного хребта. Тинсун, питавший слабость к передачам об антиквариате, сразу понял: и столешница, и этот декоративный элемент были высечены из единого цельного массива дорогой древесины. Несмотря на въевшуюся грязь, жирные пятна и следы от сигаретных прижогов, вещь дышала породой. Работа известного мастера, не иначе.

Подобное сокровище в убогой хрущевке выглядело вопиюще чужеродно. Лян Тинсун открыл было рот, чтобы спросить о происхождении стола, но тут из глубин квартиры вновь донесся яростный вопль отчима:

— Твари! Чтоб вы все сдохли, суки!

Следом грохнула входная дверь — так сильно, что задрожали тонкие стены.

Мужик наконец свалил.

Чжан Шуянь вздрогнула всем телом от этого хлопка. Словно пытаясь спрятаться от реальности за привычной рутиной, она схватила с дивана охапку белья и поплелась к ванной. Спустя пару минут за стеной натужно загрохотал неисправный барабан стиральной машины.

— Простите, что вам пришлось это выслушивать, — тихо произнесла вернувшаяся Чжан Шуянь. Она принесла из кухни три стеклянных стакана с теплой водой и поставила их на столик, после чего робко примостилась на краешек стула. — У меня и чая-то приличного нет предложить...

— Пустяки, — Лян Тинсун вежливо сделал глоток и вернул стакан на место. — Мы люди простые, чай пить на службе некогда.

— Нам нужно подробнее поговорить о вашей дочери, — Юй Юань включила диктофон, а У Юй достал из папки чистый протокол опроса. — Расскажите о ее окружении. С кем Тун Синь общалась ближе всего? Были ли у нее подруги, друзья?

Женщина закусила губу, уставившись на свои сложенные на коленях руки. Спустя долгую паузу она выдавила:

— Я... я не знаю.

У Юй красноречиво посмотрел на Лян Тинсуна: «Ну вот, шеф, я же говорил!».

— Синь-синь никогда ничем таким со мной не делилась, — поспешно заговорила Чжан Шуянь, словно оправдываясь. — Я сутками на работе, прихожу — без задних ног заваливаюсь. Не до разговоров нам было...

— А увлечения? Любимые места, где она любила проводить время после школы?

— Да какие там места... — Чжан Шуянь принялась загибать узловатые пальцы. — Школа, дом, да еще вот эти курсы... Синь-синь у меня домашняя девочка, по улицам зря не шаталась.

— Да, — подтвердила мать, но тут же поспешно добавила: — Но мы собирались забрать её оттуда сразу после этого семестра. Классный руководитель уже весь телефон оборвал — одиннадцатый класс на носу, надо к экзаменам готовиться, а не ерундой страдать. Да и... — она опустила голову, голос её упал до шепота, — дорого это несусветно. Нам такие расходы не по карману.

— Тун Синь знала об этом решении? — мягко спросила Юй Юань.

— А? — Чжан Шуянь растерянно моргнула. — Да, конечно. Я с ней говорила. Синь-синь у меня послушная, вошла в положение, не спорила.

— Хорошо. Мы можем осмотреть её комнату? — спросил Лян Тинсун, оглядывая тесную квартирку, где, судя по всему, спальня была всего одна.

— Да-да, конечно, сюда, — женщина торопливо поднялась и указала на узкую дверь в углу коридора, ту самую, что вела в бывшую кладовку. — Вот здесь она и живет.

Помещение действительно оказалось перестроенным чуланом. Внутри едва помещалась узкая односпальная кровать, изголовьем упиравшаяся в крошечное окошко. На блеклых стенах висело несколько пластиковых крючков и красовались приколотые кнопками карандашные рисунки. Навесной деревянный столик крепился прямо над кроватью. Рядом с ним на полочке стояла рамка: с фотографии на следователей робко смотрела коротко стриженная девочка-подросток, обнимающая за плечи помолодевшую и еще улыбающуюся Чжан Шуянь. Без сомнения, это и была Тун Синь.

Спальное место было настолько коротким, что рослому подростку приходилось спать скорчившись. Всё пространство под ложем было до отказа забито стопками книг.

И всё же, несмотря на убогость и тесноту, этот уголок выглядел куда уютнее и чише, чем остальная запущенная квартира.

На секунду Лян Тинсуну показалось, что он видит призрачный силуэт девочки, которая сидит на краю этой постели, поджав ноги, и при тусклом свете из окна выводит карандашом линии на бумаге.

— Синь-синь всегда сама тут убиралась, никого не пускала, — смущенно пробормотала стоявшая в дверях Чжан Шуянь. Она отвела взгляд, пряча набежавшие слезы. — Она у меня такая умница... А я... я перед ней виновата кругом. Ничего дать ей не смогла.

Лян Тинсун посерьезнел.

— У каждого своя ноша, — негромко отозвался он.

Женщина шмыгнула носом, кивнула и поплелась обратно в ванную — стиральная машина как раз закончила цикл.

***

Осмотр постели поручили Юй Юань, а Лян Тинсун и У Юй занялись книжными завалами под кроватью. Натянув тонкие латексные перчатки, оперативники приступили к обыску.

С краю лежали школьные учебники, за ними — пособия по академическому рисунку и анатомии для художников, затем пошли альбомы по искусству. В самой глубине пальцы У Юя наткнулись на плотный полиэтиленовый сверток. Он с трудом вытащил его наружу. Внутри оказалась стопка совершенно новых, даже не распечатанных фолиантов в типографской пленке.

— Обалдеть... — присвистнул оперативник, бережно стирая пыль со свертка. — «Andy Warhol Catalogue Raisonné Collection», «David Hockney. A Bigger Book», «Матисс/Дибенкорн»...

Руки У Юя задрожали. Его школьный приятель бредил живописью и все уши прожужжал этими названиями. Парень помнил их наизусть — как и их астрономическую стоимость.

Лян Тинсун понятия не имел, кто такой Уорхол, но вот монументальное издание Хокни показалось ему смутно знакомым. Точно такое же украшало кабинет его бывшего руководства в министерстве. Если память ему не изменяла, этот фолиант стоил никак не меньше двух тысяч долларов.

— Видать, девчонка безумно любила рисовать, — вздохнул У Юй, осторожно заворачивая сокровище обратно в целлофан. — Купить такие дорогущие книги и прятать под кроватью, даже пленку не сняв... Боялась испортить, что ли?

— Или ей их кто-то подарил, — предположила Юй Юань, аккуратно складывая в пакет вещдоков канцелярские мелочи со стола и вещи с вешалок. — Просто женская интуиция. Вряд ли карманных денег из такой семьи хватило бы даже на одну страницу.

— А рисует она и правда чудесно, — Юй Юань бережно отколола от стены набросок старой деревянной лодки с аккуратной подписью: «Тун Синь». — И зачем было бросать? Такая умница... и такая несчастная, — едва слышно прошептала она себе под нос.

— Шеф, глянь, тут еще что-то есть! — У Юй, согнувшись в три погибели, полез под кровать глубже. — Какая-то коробка. Не заначка ли?

Он с кряхтением вытащил пыльный картонный обувной коробок допотопного вида с логотипом давно обанкротившейся местной фабрики.

У Юй снял крышку. Ожидаемой пачки купюр там не оказалось — на дне сиротливо поблескивали металлические кругляши, похожие на жетоны, и лежало несколько сухих растительных стеблей.

— Жетоны? — Лян Тинсун взял один из кругляшей и стер пальцем вековую пыль. — «Интернет-кафе "Западная Луна". Один год».

— О, я знаю это место! — оживился У Юй. — Это же у Первой средней школы Цинчжоу. Там раньше была популярная чайная, а потом её закрыли и открыли этот игровой клуб.

Неудивительно, что Лян Тинсун об этом заведении слыхом не слыхивал. В юности он был образцовым отличником, и всякие злачные места вроде компьютерных клубов обходил за версту. Мысль о том, что прямо под носом у школы открыли рассадник игровой зависимости для подростков, вызвала у него лишь глухое раздражение. «Совсем коммерсанты стыд потеряли», — подумал он.

Оперативники еще раз окинули взглядом каморку. Всё мало-мальски ценное для следствия уже было упаковано.

В дверях показалась Чжан Шуянь, вытирая влажные руки об подол застиранного фартука.

— В какой именно художественной школе занимается ваша дочь? — спросил Лян Тинсун, передавая пакеты с вещдоками подчиненным и жестом приказывая им спускаться к машине.

— Школа искусств «Западное искусство». Это совсем рядом с Первой средней школой.

— Спасибо за содействие, — Лян Тинсун вежливо кивнул. Уже стоя на пороге, он бросил быстрый взгляд на изможденное лицо женщины и негромко добавил: — И еще... Если вам понадобится защита от домашнего насилия или юридическая помощь — не терпите. Сразу звоните нам. Напишете заявление, мы поможем оформить бесплатного адвоката.

Глаза Чжан Шуянь мгновенно налились слезами. Она судорожно закрыла лицо руками и отвернулась, пряча беззвучные рыдания. Лян Тинсун не стал бередить рану лишними расспросами и молча сбежал по разбитым ступеням подъезда.

Сев в машину, сыщики взяли курс на «Западное искусство».

***

Тем временем на другом конце города Сюй Вэйси с трудом заставил себя разлепить веки лишь после третьего звонка будильника. Нашарив на тумбочке смартфон, он разблокировал экран. На дисплее всё еще светилась открытая страница сетевого романа, который он читал за полночь.

— Опять отключился прямо с телефоном в руках... — пробормотал он, потирая затекшее лицо.

Пора было собираться на работу. Скидывая одеяло, Вэйси соскочил с кровати, натянул висевшую на плечиках легкую рубашку и свободные брюки и, лениво листая ленту новостей на ходу, спустился на первый этаж.

В столовой на столе его ждала тарелка с остывшим жареным рисом, под которой белел клочок бумаги. Его мать, Сюй Фансинь, давно ушла по делам.

Вэйси выудил записку:

"Хочешь — ешь, не хочешь — вывали в помойку"

«...» — Вэйси завис, мучительно пытаясь вспомнить, чем успел прогневать родительницу. Ах да. Утром она заходила разбудить его к завтраку, а он лишь невнятно замычал в подушку и перевернулся на другой бок. Обиду госпожи Сюй понять можно: балует кулинарными изысками она его нечасто, а тут сынок проявил вопиющее неуважение к чужому труду.

Вздохнув, он отнес тарелку на кухню, пересыпал рис в вок и быстро разогрел на сильном огне. Затем, вооружившись телефоном, сделал веселое селфи на фоне шкворчащей сковороды и отправил маме в WeChat:

"Пахнет просто божественно! Уплетаю за обе щеки, рыдаю от восторга!"

Ответ прилетел незамедлительно. Госпожа Сюй Фансинь прислала презрительный смайлик и короткую реплику:

"Бедняжка. Смотри не захлебнись слезами от усердия."

Угроза миновала. Вэйси с облегчением выдохнул.

Почистив зубы и наспех умывшись, он наконец почувствовал, как голодный желудок затянул унылую песню. Решив не тратить время на сервировку, Вэйси вооружился ложкой и принялся уплетать горячий рис прямо из вока, лениво прокручивая ленту Weibo с последними городскими новостями.

Покончив с поздним завтраком и быстро прибрав за собой, он закинул на плечо рюкзак и вышел из дома.

***

Тем временем Лян Тинсун и его оперативники уже минут пятнадцать безнадежно торчали в глухой пробке на перекрестке у Первой средней школы Цинчжоу. Прозвенел звонок с последнего урока, и улица превратилась в хаотичное месиво: сотни машин заботливых родителей, приехавших привезти детям обед, намертво заблокировали проезжую часть, а между бамперами стайками лавировали галдящие школьники.

— Пешком быстрее будет, — Лян Тинсун сверился с часами и, не раздумывая, толкнул пассажирскую дверь.

Юй Юань и У Юй, бурно спорившие на заднем сиденье о том, стоит ли натравить на местную администрацию дорожную инспекцию, тут же прикусили языки, похватали папки и выскочили следом за командиром.

Обочины узкой улочки пестрели вывесками канцелярских лавок, закусочных и чайных. Подростки оккупировали каждый свободный метр — перед тяжелыми часами вечерней самоподготовки им жизненно необходимо было заправиться фастфудом и посплетничать.

Лян Тинсун лавировал в толпе, стараясь никого не задеть плечом, но его строгая форма офицера уголовного розыска действовала на школьников отрезвляюще. Завидев издалека сурового мужчину в черном кителе, стайки ребят мгновенно притихали и расступались, послушно пропуская оперативников вперед.

Вдруг из-за угла вылетела стремительная тень. Лян Тинсун даже не успел среагировать, как в него кто-то с размаху врезался. Чисто на рефлексах сыщик выставил руки вперед, пытаясь удержать равновесие, но незнакомец уже мягко уперся ладонью прямо ему в грудь, на секунду тесно прижавшись к его боку всем телом.

У Юй за спиной начальника испуганно икнул и попятился. По всем законам жанра сейчас должен был грянуть гром. Лян Тинсун славился своей педантичностью: нарушителю общественного порядка грозила лекция минут на десять о правилах поведения на людных улицах и угрозе общественной безопасности. В прошлый раз за подобную неосторожность Тинсун размазал стажера из соседнего отдела ровным слоем по паркету.

Однако Юй Юань, зацепившись взглядом за изящную ладонь незнакомца на форменном кителе босса, прищурилась и погрузилась в глубокие аналитические размышления.

— Ох, виноват! Простите ради бога! — Незнакомец отпрянул, вскинув лицо.

Под темной челкой блеснули смеющиеся глаза. Лицо у парня было поразительно красивым — утонченное, с безупречно белой кожей. Словно только сейчас осознав, куда именно пришлась его ладонь, он поспешно отдернул руку и смущенно взъерошил волосы на затылке.

— Народу тьма, под ноги не посмотрел, запнулся о чей-то рюкзак... Извините еще раз.

Вокруг них уже начали собираться любопытные школьники. Лян Тинсун неторопливо отряхнул лацкан кителя и проследил за траекторией бега парня. Тот действительно выскочил из дверей крошечной чайной, у входа в которую бурлила безумная очередь. Оправдание казалось вполне логичным.

— Всё в порядке, — ровно ответил офицер и слегка кивнул.

Незнакомец рассыпался в повторных извинениях и быстро скользнул мимо них, растворившись в плотном человеческом потоке.

У Юй озадаченно покрутил пальцем у уха, не веря собственному слуху. «И это всё?! Никаких нотаций?» Он пихнул локтем притихшую напарницу:

— Слышь, Юй Юань... Нашего шефа что, инопланетяне подменили? Или бесы попутали?

— Отвяжись, — Юй Юань раздраженно стряхнула его руку. — Не мешай работать мысли.

— Да ладно тебе, детектив, пошли, а то отстанем, — хмыкнул У Юй и прибавил шагу вслед за уходящим командиром.

Девушка плелась сзади, прокручивая в голове детали мимолетного столкновения. Обладая феноменальной интуицией истинного водного знака и идеальным зрением, подкрепленным годами просмотра детективных дорам, она нутром чуяла подвох. Хоть убей, этот парень не выглядел оступившимся. Движение его тела было слишком выверенным, пластичным. Он не падал. Он... он совершенно сознательно впечатался в Лян Тинсуна!

— Охренеть, — вполголоса выплюнула она.

— Чего? — шедший впереди У Юй оглянулся на её странный возглас и, заметив на лице девушки хищную, заговорщицкую ухмылку, инстинктивно прикрыл руками грудь. — Юй Юань, прекрати так скалиться, мне не по себе.

— Расслабься, чудик, — она легко нагнала его и по-братски закинула руку ему на плечо. — Сдался ты мне. С твоей-то цыплячьей комплекцией там и ущипнуть не за что.

У Юй уязвленно оглядел свои тощие запястья, затем покосился на широкую спину шефа и всерьез задумался: может, пора завязывать с чипсами и записаться в качалку?

***

Здание школы искусств «Западное искусство» с фасада напоминало обычный сувенирный салон или книжную лавку. Однако стоило пройти сквозь арку входа, как взору открывался просторный, тихий внутренний дворик, за которым высились два современных учебных корпуса.

Слева раскинулся навес велопарковки, заставленный яркими велосипедами, а справа радовал глаз аккуратный декоративный пруд в каменной рамке, окруженный густыми декоративными кустами. Мимо полицейских, звонко смеясь, пробегали стайки студентов, спешащих на занятия.

Администрация школы располагалась на первом этаже главного корпуса. Табличка на двери не оставляла сомнений. Лян Тинсун коротко постучал и приоткрыл дверь:

— Добрый день. Уголовный розыск Городского управления общественной безопасности. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Минутку, — дверь распахнул высокий, худощавый парень. Он вежливо кивнул полицейским и жестом пригласил их войти.

В просторном кабинете стояло около десятка рабочих столов. Молодой человек вернулся к своему месту у окна, где до этого что-то увлеченно конспектировал. Лян Тинсун подошел ближе и положил перед ним снимок Тун Синь.

— Нам нужна информация об этой девочке. Её зовут Тун Синь, она посещает ваши курсы рисования.

— Боюсь, я вам тут не помощник, — парень скользнул взглядом по фотографии и виновато улыбнулся. — Я преподаю актерское мастерство. Давайте я лучше провожу вас к нашему директору, господину Сюй.

Он пробежал пальцем по расписанию занятий, наклеенному на стене.

— Так, Вэйси сегодня у нас... ага, в триста второй аудитории. Вы не удивляйтесь, наш директор тоже ведет уроки, у него класс каллиграфии.

Захватив со стола папку с методичками, преподаватель повел гостей наверх.

В большинстве подобных заведений стены лестничных пролетов обычно пестрят пафосными стендами вроде «Наши лучшие выпускники» или грамотами за победы в конкурсах. Здесь же всё было иначе. В стенах красовались аккуратные, подсвеченные изнутри ниши, в которых на бархатных подставках покоились изящные фарфоровые вазы и старинные пиалы. Заметив, как оперативники с любопытством разглядывают экспонаты, проводник негромко рассмеялся:

— Коллекция нашего директора. Слабость у него к антиквариату.

Воображение сыщиков мгновенно нарисовало портрет почтенного, умудренного опытом старца с благообразной сединой — эдакого благородного хранителя традиций. Все трое невольно подтянулись, напустив на себя респектабельный вид.

У двери триста второй аудитории царило молчание — ни криков, ни монотонного бубнежа преподавателя. Лишь тихая, медитативная мелодия гуциня лилась из динамиков. Сквозь смотровое стекло Лян Тинсун разглядел ряды учеников, сосредоточенно выводящих тушью ровные черты на рисовой бумаге.

Проводник мягко постучал по косяку:

— Вэйси, к тебе посетители.

— Входите, — отозвался голос изнутри. Вместо старческого дребезжания он прозвучал на удивление чисто, звонко и мелодично.

Сопровождающий толкнул дверь и отступил, пропуская гостей.

Когда Лян Тинсун перешагнул порог и бросил взгляд на учительскую кафедру, его брови взлетели вверх от изумления. За столом сидел давешний парень, с которым они столкнулись на улице.

Правда, сейчас от его недавней суетливости не осталось и следа. Он сидел идеально прямо, левой рукой прижимая к столу свиток рисовой бумаги, а правой изящно держа кисть для каллиграфии. Юноша медленно повернул голову к вошедшим. Мягкий свет потолочных ламп очертил изгиб его длинных ресниц, отбрасывая тонкие тени на лицо. Маленькая родинка у внешнего уголка глаза и изящная слезинка под нижним веком придавали его лицу утонченный, почти кукольный вид. Если бы не стоящий на краю стола пластиковый стаканчик с дешевым холодным чаем, Тинсун решил бы, что перед ним мираж.

— Ох ты ж... — Сюй Вэйси тихо охнул, аккуратно опустив кисть на фарфоровую подставку. Он поднялся из-за стола и направился к полицейским. — Офицер, вы же сказали, что всё в порядке! Зачем было устраивать погоню до самой школы? — Он с напускным ужасом повернулся к своему коллеге: — Шигэ, клянусь, я не нападал на полицию! Мы просто случайно столкнулись в толпе, честное слово!

Пока Лян Тинсун подбирал слова для ответа, преподаватель актерского мастерства весело хмыкнул и похлопал директора по плечу:

— Ладно тебе панику наводить. Ладно, я побежал, у меня группа ждет. А ты веди себя прилично и во всем сознавайся, если виноват.

Проводив коллегу взглядом, Сюй Вэйси жестом велел притихшим ученикам продолжать занятие, после чего пригласил оперативников в небольшую комнату отдыха за раздвижной ширмой.

— Итак, чем обязан визиту? — Вэйси первым нарушил молчание, усаживаясь в кресло.

— Вы директор Сюй? Руководитель школы «Западное искусство»? — недоверчиво выпалила Юй Юань, не сводя с него глаз.

— Собственной персоной, без обмана, — улыбнулся парень. — Но полагаю, грозная полиция прибыла сюда не для того, чтобы проверять подлинность моих документов?

— Лян Тинсун, уголовный розыск городского управления, — детектив раскрыл служебное удостоверение и положил его на столик рядом с фотографией девочки. — Дело серьезное. Пропала ученица одиннадцатого класса Южной городской старшей школы, Тун Синь. По нашим данным, она посещала ваши вечерние курсы живописи. Нам нужно знать всё, что вам о ней известно.

— Ах, Тун Синь... Девочка из первой группы базового рисунка, — лицо Сюй Вэйси мгновенно утратило веселое выражение. Он задумчиво очертил пальцем контур фотографии. — Способная девочка, очень одаренная. Какая беда...

— У неё были здесь близкие друзья? С кем она общалась во время занятий? — прервал его размышления Лян Тинсун.

— Близкие друзья? — Вэйси на секунду задумался, а затем на его губах снова заплясала мимолетная лукавая усмешка. — Разве что я?

У Лян Тинсуна нервно дернулось веко. Он промолчал.

— Шучу-шучу, — поспешно пошел на попятную директор Сюй и отвел взгляд к окну.

Юй Юань завороженно уставилась на профиль парня. Две крошечные родинки у края его левого глаза казались вершиной изящества. Повидавшая на своем веку немало красавцев, оперативница мысленно признала: природа чертовски тонко расставила акценты на его лице. Незаметно выудив телефон, она сделала вид, что строчит СМС, а сама быстро и беззвучно сделала снимок.

— Если серьезно, Тун Синь — классический интроверт, держалась особняком, — продолжил Вэйси, снова оборачиваясь к следователю. — Приходила, молча садилась в самый дальний угол класса и работала. Занятия у нее были по нечетным дням. Приезжала сама, уходила ровно по звонку, закинув рюкзак на плечо. Все её мольберты, краски и кисти хранятся в аудитории. Если говорить о странностях... Её ведущий преподаватель жаловался, что в последнее время девочка стала рассеянной. Делала глупые ошибки в простейших штрихах, заваливала перспективу. Но внешне вела себя как обычно: всегда тихая, вежливая, при встрече обязательно здоровалась.

Осознав, что увлекся деталями, Вэйси виновато улыбнулся:

— Простите, педагогическая привычка — подмечать каждую мелочь.

— Понимаю, — Лян Тинсун мысленно поставил галочку. Парень выдал всю нужную информацию без лишних клещей. — Мы можем осмотреть её рабочее место в классе?

Мастерские живописи располагались этажом выше. В этом корпусе каждый уровень был отдан под конкретное направление искусств: на третьем учили каллиграфии, четвертый занимали художники. Пока Сюй Вэйси увлеченно рассказывал об устройстве школы, У Юй откровенно витал в облаках, Юй Юань хитрым взглядом буравила спину молодого директора, и только Лян Тинсун вел себя как профессионал, внимательно вникая в каждое слово собеседника.

— Так что, господин офицер, уверяю вас: я законопослушный и мирный гражданин, — внезапно сменил тему Вэйси, обернувшись на ходу. — И за то столкновение на улице мне действительно очень неловко!

Лян Тинсун внутренне усмехнулся. Он уже успел выбросить эту нелепую случайность из головы, а парень, похоже, всерьез переживал.

Вскоре они остановились у дверей первой студии рисунка. Изнутри доносился негромкий голос преподавателя, объясняющего законы светотени. Вэйси вежливо постучал и проскользнул внутрь, попросив оперативников подождать в коридоре.

Спустя пару минут он вернулся, бережно неся в руках объемистую папку-портфель из плотной ткани.

— Вот, держите. Здесь все работы Тун Синь за текущий семестр.

— Благодарю вас, — Лян Тинсун принял вещдоки и сверился со своими наручными часами. — Не смеем больше отвлекать от занятий. Нам пора.

— Всего доброго, — Сюй Вэйси тепло улыбнулся и помахал им рукой на прощание, после чего скрылся за дверью каллиграфического класса.

***

— Не, ну вы видели? Разве бывают такие учителя? — У Юй театрально хлопнул себя по лбу, стараясь прийти в себя.

— И ведь этот парень руководит целой школой... — задумчиво протянула Юй Юань, постукивая пальцами по подбородку.

— Хватит зубоскалить, — осадил их Лян Тинсун, хотя в глубине души разделял их удивление. — Парень молод, энергичен, дело свое знает. К тому же пошел навстречу следствию без лишних проволочек. Нам бы побольше таких граждан.

Занятия каллиграфией подошли к концу. Подростки шумно собирали рюкзаки, вежливо прощались с учителем и расходились по домам.

Когда за последним учеником закрылась дверь, Сюй Вэйси бессильно откинулся на спинку стула и устало потер переносицу.

— Как всё прошло? — В класс заглянул Се Тунань. Его театральная студия тоже закончила работу. Увидев свет в триста второй аудитории, он решил проверить коллегу и застал того в состоянии полной прострации.

— Да так... — Вэйси потянулся всем телом, разминая затекшую спину. — Из полиции приходили. У нас девочка с курса живописи пропала. Выясняли подробности. Ладно, шигэ, не задерживайся, поезжай домой.

— И ты давай закругляйся, не сиди допоздна, — Се Тунань понимающе кивнул и, попрощавшись, вышел.

Оставшись один, Вэйси уставился на ровный белый свет люминесцентных ламп. Он поднял раскрытую ладонь к потолку, словно пытаясь поймать это безжизненное свечение, долго всматривался в очертания собственных пальцев, а затем бессильно уронил руку на лицо.

— Лян Тинсун... — едва слышно прошептал он в пустоту кабинета.

***

[Чат оперативной группы «Цинчжоу»]

[Му-му-цзинь-чжун]: Ну как успехи?

[У Юй — Без ума и без слов]: Норм. Вы как?

**[Му-му-цзинь-чжун]: Накопали вагон и маленькую тележку! Сидим архивируем с самым серьезным видом. [гордый смайлик]

[Брат, не хочешь прилечь на бамбуковую циновку?]: А Яо Чжинянь где?

[Му-му-цзинь-чжун]: Пыхтит над бумажками. Сказал, что я слишком долго пахал, и благородно разрешил мне передохнуть.

[Брат, не хочешь прилечь на бамбуковую циновку?]: Ставлю месячную премию, что ты просто задолбал его своей трескотней и он тебя выставил, чтоб не мешал!

[Му-му-цзинь-чжун]:...

[Му-му-цзинь-чжун]: Юй Юань, какого черта ты опять ник сменила?

[Брат, не хочешь прилечь на бамбуковую циновку?]: Не суй нос в дела прекрасных дам!**

***

Лян Тинсун, сосредоточенно сидевший за рулем служебного внедорожника, разумеется, не видел этой шутливой перепалки в чате. Его мысли занимали исключительно детали дела. Нужно было как можно скорее доставить изъятые материалы криминалистам, а затем, если повезет уложиться до конца смены, наведаться в интернет-кафе «Западная Луна».

Время играло против них — с момента исчезновения Тун Синь пошли уже почти первые сутки.

http://bllate.org/book/36722/4627206