Готовый перевод Raw Persimmon Bamboo / Недозрелая хурма: Тени прошлого: Глава 6

А Чжан Яньхэн также беспрестанно отправлял личные сообщения с аккаунта Чу Сунъяня, и все эти сообщения уходили под пристальным взором Гу Юйцзэня, который даже изрядно приложил к ним руку, отредактировав их на свой лад.

Чжан Яньхэн отправлял такие личные сообщения Чу Сунъяню ровно год. Лишь когда он уже с трудом мог это выносить, столкнувшись в интервью с вопросом СМИ: «Слышали, вы тогда даже лично пригласили начинающего на тот момент актёра Чу Сунъяня, верно?», он покраснел до ушей и сбивчиво излил душу: — Да, да, да! Я отправлял ему личные сообщения целых год, а этот сорванец не только отвергал мои сценарии, но даже и отвечать на мои сообщения не удостаивался! Жутко заносчивый и холодный малый!

А когда журналисты парировали вопросом: «А вы не пробовали раздобыть его контакт напрямую?», пытаясь и дальше раскопать скандальные подробности о том, как Чу Сунъянь раз за разом безжалостно отвергал Чжан Яньхэня и проявлял неуважение, Чжан Яньхэн помрачнел и бросил: — Я ждал, пока он сам придет за моим.

Прошлые узы переплелись слишком тесно, и теперь любое брошенное вскользь слово невольно вытягивало из глубин памяти бесчисленное множество воспоминаний, заполонявших мозг.

Судя по всему, Чу Сунъянь тоже вспомнил все те выходки, что отчебучил в прошлом Чжан Яньхэн. На мгновение он расслабился, и на его лице невольно промелькнула слабая улыбка. Он произнес: — Только и слышу о нем. Все эти дни трезвонит мне с раннего утра и до ночи, да еще уверяет, будто заработал старческую дальнозоркость исключительно из-за меня, потому что вечно глаз не сводил с телефона.

Гу Юйцзэнь усмехнулся, рассеянно глядя на стоп-сигналы едущей впереди машины, словно сам погрузился в какие-то воспоминания. Его губы шевельнулись, будто он выбирал, с какого именно момента начать, но в конце концов он лишь сказал: — Да у него ведь и в прежние годы со зрением беда была: печатал ужасно медленно, ничего не видит, а очки надевать наотрез отказывался.

— Угу, — отозвался Чу Сунъянь, — он совсем не изменился.

После этих слов в салоне воцарилось молчание на несколько минут. Когда поток машин впереди начал постепенно двигаться, Гу Юйцзэнь крепче сжал руль, бросил взгляд на туго охватывающее его палец кольцо, вдавил педаль газа и произнес: — Ты тоже ни капли не изменился.

Улыбка не сошла с лица Чу Сунъяня, и он ответил с дежурной вежливостью, словно обмениваясь праздничными поздравлениями: — И ты тоже.

Услышав это, Гу Юйцзэнь рассмеялся. Плечи его затряслись с такой очевидной силой, что казалось, будто он никак не может остановиться. Этот невероятно утрированный смех невольно сквозил глубокой иронией, словно то, что произнес Чу Сунъянь, было поистине нелепой шуткой.

Чу Сунъянь бесстрастным тоном напомнил: — Следи за дорогой.

Гу Юйцзэнь отозвался: — Знаю.

Этот вопрос и ответ таили в себе странную, призрачную гармонию.

Однако по мере того, как машина набирала скорость, а поток попутных автомобилей становился все реже, Чу Сунъянь начал догадываться, в чем дело.

Гу Юйцзэнь вел его вовсе не в Семью Гу.

— Переехали? — спросил Чу Сунъянь.

Гу Юйцзэнь бросил на него мимолетный взгляд и с улыбкой ответил: — Давно уже переехали. Не так давно я привозил сюда Ху Няня, как раз этой дорогой ехали. Не переживай, я не заблудился, и никаких сцен с новым витком преследований с моей стороны точно не будет, мы едем по делу.

Ху Нянь — иначе говоря, нынешний бойфренд Гу Юйцзэня. За последние годы Гу Юйцзэнь то и дело попадал в скандалы из-за слухов о романах: поначалу с актрисами, с которыми работал, а позже второй половинкой в этих сплетнях неизменно становились мужчины. И каков бы ни был пол этих людей, у них имелась одна общая черта — все они отличались болтливым, живым, непоседливым и легкомысленным характером, совершенно не умея вести себя степенно. Ху Нянь при этом оставался единственным возлюбленным, которого Гу Юйцзэнь признал открыто и официально.

Они были вместе ровно два года.

Основной профессией Ху Няня была вовсе не актерская деятельность, он — дизайнер из обеспеченной семьи. За эти годы он создал немало известных работ, и Чу Сунъяню доводилось натыкаться на них в интернете.

Чу Сунъянь кивнул и сказал: — Хорошо. Как только разберемся с делами, я сразу уеду. Скоро приедет Сяо Ли, заберет меня.

— Ничего страшного, — небрежно бросил Гу Юйцзэнь. — Мы с Ху Нянем всё равно собирались в кино, так что попутно и тебя подброшу. К тому же Сяо Ли зря бензин жечь станет, специально сюда гогнать — только лишние хлопоты.

Чу Сунъянь уже хотел отказаться, но Гу Юйцзэнь добавил: — Не переживай, нашему свиданию это не помешает. В худшем случае высажу тебя прямо у кинотеатра, скажешь Сяо Ли, чтобы подкатил туда, так будет гораздо удобнее.

— Хорошо, извините за беспокойство, — согласился Чу Сунъянь.

Гу Юйцзэнь улыбнулся: — С каких это пор ты стал со мной церемониться?

Когда они добрались до поместья Семьи Гу, было уже чуть за три часа ночи.

Гу Юйцзэнь открыл дверь. В прихожей тускло горел единственный потолочный светильник, а внутри царил непроглядный мрак — судя по всему, все уже спали.

Чу Сунъянь не стал входить. Заглянув внутрь с порога, он сделал шаг назад и тихо сказал: — Пожалуй, я приеду завтра.

Гу Юйцзэнь повернулся к нему: — Завтра после обеда родители уедут, у них запланирована поездка.

Выдержав паузу в несколько секунд, он чеканно добавил: — К тому моменту связаться с ними ты уже вряд ли сможешь.

С этими словами Гу Юйцзэнь в начищенных до блеска черных тукофлях решительно шагнул вглубь дома, по пути щелкая выключателями и зажигая яркие светильники. Когда он остановился перед одной из дверей, гостиная осветилась полностью, являя взору Чу Сунъяня свое пугающее просторство.

Из мебели в гостиной стоял лишь чисто-черный кожаный диван, и больше ничего. Она походила на неуютную квартиру-образец в новостройке — монотонную, скучную и совершенно лишенную следов человеческой жизни.

— Заходи, садись, — толкнув дверь, повысил голос Гу Юйцзэнь, обращаясь к стоявшему вдали Чу Сунъяню. — Не стой на пороге, скоро опять дождь начнется, если в дом натечет воды, потом не оберешься хлопот.

Чу Сунъянь поджал губы и ступил внутрь, но, закрыв за собой дверь, так и остался стоять у входа, не сводя прямого взгляда с Гу Юйцзэня.

А Гу Юйцзэнь тем временем вошел в открытую комнату, а вернувшись оттуда, держал в руках светло-коричневый бумажный конверт. Он небрежно бросил его на диван и произнес: — Вот доказательства, предоставленные тем человеком, взгляни.

После этого он сунул руку в карман брюк, закурил сигарету и принялся медленно, со вкусом затягиваться, не отрывая взгляда от лица Чу Сунъяня.

Он ждал, пока Чу Сунъянь сам сделает шаг навстречу.

Словно на устроенном им званом обеде упыря: стоило Чу Сунъяню подойти, как он тут же оказался бы втянут в пучину, погружаясь в топкую грязь без надежды на спасение.

При встречах с Чу Сунъянем Гу Юйцзэнь неизменно оставался именно таким: даже если на поверхности всё выглядело мирно и гармонично, стоило им замереть хоть на мгновение, как бушующие на дне его глаз бурные страсти норовили вырваться наружу.

Он не умел ждать.

Не успел Чу Сунъянь сделать шаг, как сверху донесся тихий звук шагов. Повернувшись на шум, он увидел, как на лестничном пролете медленно появляется чья-то фигура.

Это был Ху Нянь.

Судя по всему, он еще не ложился: в глазах Ху Няня читалась нескрываемая усталость. Он тер одной рукой глаза и морщился, но, разглядев силуэт Гу Юйцзэня, хрипловатым голосом позвал: — Вернулся?

— Угу, — коротко выдохнул в ответ Гу Юйцзэнь.

Заметив что-то еще, Ху Нянь перевел взгляд в сторону прихожей.

— ……Чу Сунъянь?

Чу Сунъянь слегка кивнул ему: — Прошу прощения за беспокойство.

Ху Нянь на пару секунд замер, а затем озарил лицо сияющей улыбкой. Шлепая домашними тапочками, он быстро подошел к Чу Сунъяню. Ростом он заметно уступал обоим присутствующим, так что, стоя перед Чу Сунъянем, ему даже пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы рассмотреть эмоции в его глазах.

Когда Ху Нянь поднимал голову, в его глазах отражались яркие огни роскошной люстры, сияя искрами. Он смотрел на Чу Сунъяня так, будто перед ним стояло уникальное произведение искусства, и в его взгляде читалось чистое, нескрываемое восхищение.

— Никакого беспокойства, — Ху Нянь со смешком сощурил глаза и протянул правую руку. — Я мечтал познакомиться с вами уже столько лет! На первом курсе я увидел на улице плакат с вашим фильмом и сразу подумал, что вы — прирожденная модель для любой одежды. Если возможно, не могли бы вы в будущем сняться для меня?

Чу Сунъянь протянул руку, лишь легко коснулся его ладони и тут же отдернул назад. Однако на его лице не дрогнул ни один мускул: это была все та же вежливая, мягкая и безупречная улыбка.

— Если представится возможность — с удовольствием.

Он не стал отказывать напрямую, выдав столь туманный ответ, но и этого оказалось достаточно, чтобы Ху Нянь расцвел от радости, а вся накопившаяся навалившаяся усталость вмиг испарилась.

Не успел Ху Нянь продолжить, как Гу Юйцзэнь неторопливо бросил: — Ху Нянь, иди сюда.

Ху Нянь бросил на Гу Юйцзэнь короткий взгляд, и в его глазах явно промелькнула тень разочарования. Впрочем, бросив еще один долгий взгляд на Чу Сунъяня, он послушно отступил и встал рядом с Гу Юйцзэнем.

Ху Нянь привычным движением ухватился за край рукава Гу Юйцзэня и прижался к нему всем телом, их плечи соприкасались. Задрав голову, он тихо спросил: — Ты уже закончил с делами? Я ведь только что звонил сестре Нин, она говорила, что на это уйдет еще какое-то время, я никак не ожидал, что ты так быстро.

— Мм, — Гу Юйцзэнь внезапно протянул руку и аккуратно поправил выбившиеся из прически темные пряди Ху Няня, двигаясь терпеливо и скрупулезно. — Я еще не все закончил, кое-что осталось, просто вернулся пораньше, потому что...

Выдержав секундную паузу, Гу Юйцзэнь снова перевел взгляд на Чу Сунъяня. Теперь в его голосе уже не было и следа той мягкости, с которой он говорил с Ху Нянем, а интонации неуловимо поползли вниз: — ...потому что нужно забрать кое-какие вещи Чу Сунъяня.

— А, — Ху Нянь кивнул и тут же предложил: — Уже поздно, Чу-гэ, оставайся-ка ночевать у нас.

Чу-гэ.

Это обращение крайне редко применяли к Чу Сунъяню.

В ранние годы, когда он только пробивался в шоу-бизнесе, для большинства он был никем не значащим новичком, недостойным того, чтобы к нему обращались с суффиксом старшинства. Позже, когда он кое-чего добился, пришедшие в индустрию новички с благоговением звали его не иначе как «старший коллега», а те, кто был ближе, звали просто Сунъянь-гэ.

Использование одной лишь фамилии в сочетании с этим «гэ» звучало излишне отчужденно. И за все эти годы последним, кто так обращался к Чу Сунъяню, был как раз тот самый человек из окружения Ху Няня.

Он помнил, как в те далекие дни в городе Харбин они оба были лишь зелеными мальчишками лет двадцати, донельзя угловатыми. Тогда Гу Юйцзэнь, едва завидев Чу Сунъяня, моментально выпускал наружу все свои шипы, изо всех сил стараясь продемонстрировать свою неприязнь и отвращение без остатка, чтобы каждый на свете по его кислой физиономии понял, о чем он думает.

А само прозвище «Чу-гэ» было выбрано им с особым умыслом.

Какое совпадение: день рождения Чу Сунъяня приходился ровно на день раньше дня рождения Гу Юйцзэня, а если вглядеться в детали, разница составляла всего полчаса. Один родился незадолго до полуночи, а второй — спустя полчаса после нее. И вот эту мизерную получасовую разницу Гу Юйцзэнь усердно превращал в пропасть целого десятка лет, всякий раз выплевывая это «Чу-гэ».

http://bllate.org/book/36716/4567038