Готовый перевод Taste of the Forbidden Night / Вкус порока: Ночь без сна: Глава 9

В компании многие хотели навестить Син Цзиня, но он поручил Ван Юаньминю всех разворачивать. Ему вовсе не хотелось, чтобы подчиненные видели его в таком виде: то и дело бегающим в туалет или страдающим от рвоты — это слишком било по его авторитету.

На второй день пребывания в больнице тошнота и диарея наконец отступили. Медсестра сказала, что после того, как вечером поставят еще несколько капельниц с глюкозой и хлоридом натрия, можно будет выписываться.

Син Цзинь, который два дня почти ничего не ел и был измотан рвотой и расстройством желудка, уже чувствовал себя совершенно обессиленным, а веки его отяжелели. Услышав слова медсестры, он тут же провалился в сон, едва голова коснулась подушки.

Не успел он уснуть, как дверь палаты внезапно распахнулась, впуская порцию пробирающего до костей холодного ветра, и вскоре послышался звук закрывающейся двери.

Син Цзинь плотнее закутался в одеяло. В ушах зазвучали дробные шаги, и усталость вызвала в нем раздражение.

Разве медсестра не только что ушла? Почему она вернулась?

Шаги затихли прямо возле его кровати, но дальше ничего не последовало. В палате снова воцарилась тишина.

Син Цзинь уже собирался разлепить слипшиеся веки, чтобы посмотреть, что нужно медсестре, как вдруг чьи-то пальцы, холодные, словно с улицы, легко прошлись по его сухим губам, вызывая странное покалывание.

Син Цзинь вздрогнул и сел.

Перед ним возвышалось прекрасное, надменное лицо.

— ...Я ведь говорил, что среди бела дня в больнице обязательно найдется какой-нибудь подонок, который будет украдкой трогать чужие губы, пока человек спит, — Син Цзинь издал из носа насмешливый хмык. — Оказывается, это директор Сюэ.

На Син Цзине была слишком просторная больничная пижама. Когда он сел, воротник распахнулся, и с того места, где стоял Сюэ Бэймин, можно было разглядеть тонкие мышцы груди Син Цзиня и пару алых пятнышек на ней.

Сюэ Бэймин невозмутимо отвел взгляд. Он поставил букет цветов и термоконтейнер на тумбочку, после чего сел на край кровати, как ни в чем не бывало. Его глаза прошлись по лицу Син Цзиня, которое из-за бледности казалось еще более выразительным, и он с усмешкой произнес:

— Слышал, директор Син попал в больницу с пищевым отравлением. Контракт, который я отправил через секретаря, вы еще не подписали, так что по всем правилам приличия я просто обязан был навестить вас.

Син Цзинь до этого смотрел только на лицо Сюэ Бэймина, но, заметив его движения, перевел взгляд на тумбочку. В красиво упакованном букете виднелись скрученные желтые лепестки. Его грудь тут же тяжело вздыбилась:

— Директор Сюэ, если я не ошибаюсь, такие цветы я видел только в похоронных залах и на кладбищах, их приносят лишь на могилы. Вы дарите такие цветы пациенту при визите? Изобретательно, ничего не скажешь!

Сюэ Бэймин усмехнулся:

— Только вы удостоились такой чести.

— Я еще не умер, мне это пока ни к чему. Оставьте себе, вдруг скоро пригодятся. Мало ли, выйдете на улицу — попадете под машину или подавитесь едой, зато не придется тратиться заново, — Син Цзинь указал в сторону двери. — Визит окончен, директор Сюэ может быть свободен.

Син Цзинь поправил подушку за спиной, его красивые брови были слегка нахмурены, а в обычно полных жизни глазах-персиках затаилась усталость. Из-за обезвоживания кожа казалась бледной, как полотно, а черные зрачки выделялись, будто точки туши. Сухие, потрескавшиеся губы придавали ему вид существа, у которого вырвали когти, — выглядел он крайне хрупким.

Сюэ Бэймин, не сводя глаз с лица Син Цзиня, произнес:

— Директор Син выглядит таким изможденным, как же я могу просто так уйти?

— Я выписываюсь после обеда, не стоит беспокоиться, директор Сюэ.

— Разве не вы говорили, что долгие годы грезили обо мне и называли меня своим самым любимым младшим братом? Но как только директор Син видит меня, он сразу ощетинивается. Это слишком расходится с вашими словами. Вы намеренно обманули меня или просто забыли, что наговорили, как только отвернулись? — Сюэ Бэймин прищурился.

Син Цзинь на мгновение поперхнулся, но, набравшись наглости, отрезал:

— Я говорил такое? Должно быть, у вас слуховые галлюцинации, директор Сюэ. Это не шутки, вы как раз в больнице, сходите к врачу, пусть осмотрит — как бы это не отразилось на рассудке.

Сюэ Бэймин, к удивлению, никак не отреагировал, лишь спустя долгое время холодно усмехнулся:

— К счастью.

Син Цзинь не понял:

— Что к счастью?

Сюэ Бэймин не ответил. Он внезапно встал, подошел к тумбочке, открыл термоконтейнер, достал миску с рисовой кашей и снова сел рядом с Син Цзинем.

Син Цзинь опустил веки. Каша в миске была густой и плотной, а сверху ее покрывал толстый слой прозрачного рисового навара — было видно, что ее долго томили на медленном огне. От нее шел легкий пар.

Сюэ Бэймин размешал кашу ложкой и на глазах у Син Цзиня зачерпнул порцию и отправил себе в рот.

Син Цзинь, не евший ничего два дня, невольно сглотнул, но с усмешкой сказал:

— Что за представление вы устроили, директор Сюэ? Видя, что я голоден, решили демонстративно поесть каши? Неужели вам никогда не доводилось пробовать ничего получше? Это даже по-детски.

Сюэ Бэймин поднял ресницы, посмотрел на него и неторопливо поднес ложку к губам Син Цзиня:

— Не горячая.

Теплая ложка коснулась губ Син Цзиня. Его сердце подпрыгнуло, и он с силой махнул рукой, выбивая ложку — каша попала точно на пиджак Сюэ Бэймина.

Ложка со звоном ударилась об пол, нарушая тишину палаты.

Сюэ Бэймин взглянул на испачканные рисовой крупой лацканы, а когда снова поднял глаза, на его лбу пролегла глубокая складка, а лицо стало пугающе мрачным.

Син Цзинь незаметно отодвинулся назад.

Увидев однажды, на что способен Сюэ Бэймин, он больше не хотел вступать с ним в открытое противостояние, тем более сейчас, будучи слабым пациентом с резко снизившейся боеспособностью. Он собирался вести игру хитростью, но не ожидал, что Сюэ Бэймин будет действовать не по правилам.

Дать ему облизать ложку, которой тот только что воспользовался — разве это не намеренное издевательство?

Син Цзинь ни за что не поверил бы, что Сюэ Бэймин вдруг сменил гнев на милость и начал беспокоиться о его здоровье. Он лишь подумал, что если бы съел ту ложку, Сюэ Бэймин помыкал бы им из-за этого всю жизнь.

Син Цзинь хотел было съязвить, но взгляд Сюэ Бэймина был таким свирепым, словно он смотрел на убийцу своего отца, и от этого становилось не по себе. Син Цзинь едва смел встретиться с ним глазами, все его мышцы напряглись до предела.

Слова, которые он хотел произнести, сорвались с губ иначе:

— Сюэ Бэймин, это больница, остынь. Если хочешь поквитаться, дождись, пока я поправлюсь. Сейчас у меня нет сил с тобой бороться... Если ты настаиваешь на том, чтобы воспользоваться моей слабостью, то как только я выйду за порог, об этом узнает весь город!

Сюэ Бэймин молча встал и с грохотом поставил миску обратно на тумбочку так, что каша выплеснулась через край.

Внезапно он обернулся и зловеще улыбнулся:

— Мне не нужно бить тебя из-за такой ерунды. Раз не хочешь есть — не надо. Рано или поздно ты сам приползешь ко мне и будешь умолять об этой каше. Дам ли я ее тебе тогда — будет зависеть от моего настроения.

Син Цзинь мысленно усмехнулся, не желая реагировать на такие детские угрозы:

— Совсем больной. Проваливай.

Сюэ Бэймин молча открыл дверь и ушел.

Син Цзинь наконец выписался, но череда неудач продолжалась.

За окном моросил осенний дождь, высокие здания вдали тонули в дымке, их контуры едва угадывались. Чтобы в кабинете не было так сумрачно, Син Цзинь включил свет и даже кондиционер — утром он собирался в спешке и забыл надеть под брюки кальсоны.

Син Цзинь уже вышел из того возраста, когда можно было не бояться холода — теперь он даже носки покупал такие, чтобы плотно облегали щиколотки.

Еще недавно стояла погода, требующая включения охлаждения, а сейчас температура внезапно упала до десяти с небольшим градусов. Погода на юге была капризной: лето закончилось, и сразу наступила зима, не давая времени подготовить сменную одежду.

Погода была такой же переменчивой: секунду назад светило солнце, а в следующую минуту начинал лить ливень.

Дождь здесь был делом привычным, но...

Син Цзинь вздохнул, взял телефон и глянул прогноз погоды — по-прежнему значилось «ясно».

Уже неделю с перерывами шел мелкий дождь, а на телефоне каждый день упорно светило солнце. Син Цзинь хотел сказать, что современные технологии еще недостаточно развиты, раз не могут даже точно предсказать погоду. Утром он глянул в прогноз, вышел без зонта и промок до нитки.

Чем больше Син Цзинь думал об этом, тем больше ему казалось, что в последнее время его преследует невероятное невезение, он даже начал курить чаще, чем обычно. А ведь все эти напасти начались именно после встречи с Сюэ Бэймином.

Хотя такая мысль казалась абсурдной — Сюэ Бэймин не имел никакого отношения к его неудачам, — Син Цзинь был человеком суеверным. Не найдя источника бед, он мог лишь свалить все эти необъяснимые несчастья на Сюэ Бэймина.

Син Цзинь встал, погладил стоящую в кабинете полуметровую статуэтку Бога Богатства, немного подумал и вышел.

Через мгновение он вернулся с влажной тряпкой, тщательно протер Бога Богатства, отчего тот засиял золотом, и забормотал про себя:

— Другие неудачи — бог с ними, но мое богатство должно быть под защитой. Лучше всего — перемани удачу Сюэ Бэймина ко мне. Как только я разбогатею, я обязательно буду приносить тебе самые лучшие подношения.

Раньше Син Цзинь был атеистом, но после начала своего дела научился у бизнесменов из Миньнаня почитать Бога Богатства, и даже планировка кабинета теперь подчинялась правилам фэн-шуй.

Это была метафизика. Многие придерживались абсурдной логики «лучше верить, чем не верить», но суеверие Син Цзиня было сродни «коту Шрёдингера»: он верил только в то, что было ему выгодно.

Син Цзинь отложил тряпку и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету.

В конце концов он сел в кожаное кресло и взял контракт, который передал ему Хуашэн.

Этот документ лежал здесь уже некоторое время. Син Цзинь перечитал его слово в слово более десяти раз, чуть ли не выучив наизусть — все пункты в нем были донельзя соблазнительными.

Син Цзинь был расчетливым дельцом и знал: если эта сделка выгорит, прибыль покроет три года его напряженного труда.

Разве не ради этого сотрудничества он так долго крутился как белка в колесе?

И все же, стоило Син Цзиню взглянуть на бумаги, как внутри начинало предательски екать. Ему казалось, что, как только он поставит свою подпись, он будет тысячами невидимых нитей связан с Сюэ Бэймином.

Сюэ Бэймин давно уже не тот Сюэ Бэймин, что прежде, да и сам он — не тот Син Цзинь. Десять с лишним лет — срок, достаточный, чтобы изменить все.

В юности можно было говорить: я больше всего люблю, я больше всего ненавижу, я больше всего раздражаюсь...

Всегда «больше всего», но когда вырастаешь и перебираешь старые воспоминания, понимаешь: все это совершенно не стоило выеденного яйца.

Син Цзинь раздраженно дернул галстук. Он целыми днями думал о мести Сюэ Бэймину, но с его нынешними силами выступать против него — все равно что муравью пытаться повалить дерево или богомолу остановить колесницу: о какой мести могла идти речь?

Он ничего не знал о нынешнем Сюэ Бэймине. Недавно он потратил огромные деньги, наняв людей для слежки, пытаясь найти компромат, но те, кого он отправил, до сих пор не дали никакого ответа.

Если он не подпишет контракт, Сюэ Бэймин решит, что он испугался, и это выставит его слабым.

http://bllate.org/book/36712/4566389