Готовый перевод The Immortal Lord Demolished My Strategy System / Бессмертный владыка снёс мою систему соблазнения: Глава 9

Паруса расправлены, весла пришли в движение, и, взметнув белую пену, огромное судно наконец медленно отошло от берега.

Семья Тань не поскупилась: корабль был трехпалубным, целиком отделанным желтым палисандром и сандаловым деревом. Нижний ярус предназначался для гребцов, средний — для слуг, а верхний, с лучшим обзором, — для отдыха и любования пейзажами хозяев.

Верхняя палуба разительно отличалась от тесноты внизу: по обе стороны располагалось несколько гостевых комнат, а на носу и корме находились широкие резные двери, ведущие на просторные смотровые площадки.

На носовой площадке стоял низкий столик, уже сервированный горячим чаем и закусками, а вокруг него были расставлены четыре мягкие тахты — как раз для того, чтобы вчетвером устроиться на полу и приятно провести время. Поистине, здесь было проявлено немало заботы.

Корабль шел плавно, и вскоре берег скрылся из виду. Несмотря на живописные морские виды, все на борту вымотались за несколько дней пути, а постоянная качка лишь усилила усталость, из-за чего мысли каждого начали путаться. Мэн Цинъинь и вовсе принялась зевать одна за другой.

— Госпожа Мэн, ступайте отдохните, — тут же предложил Тань Ань. — Выбирайте любую комнату, чувствуйте себя как дома.

Мэн Цинъинь, обессиленная, выбрала ближайшую дверь, вошла внутрь и, едва коснувшись постели, провалилась в крепкий сон.

— Господин Тань, вы тоже отдохните, — сложил руки в приветственном жесте Чу Цинай. — Мы долго гнали лошадей, утомились в дороге. Я искренне благодарен вам за помощь.

— Хорошо, — Тань Ань, под глазами у которого залегли темные круги, не стал спорить и поднялся. — Все комнаты в вашем распоряжении, как и вся прислуга. Брат Чу, брат Му, не стесняйтесь.

Чу Цинай кивнул и повернулся к Му Юньсяню:

— И ты иди отдохни.

Му Юньсянь охотно согласился, но стоило ему приподняться с места, как раздался уже почти забытый сигнал Системы, прозвучавший крайне некстати:

— Обнаружено аномальное изменение уровня симпатии объекта для захвата. Пожалуйста, проверьте данные и примите меры.

— Аномальное? — удивился Му Юньсянь. — Я ведь ничего не делал! Оно аномально низкое или аномально высокое?

Система ответила:

— Информация не разглашается, уточните самостоятельно. Подсказка: если текущая тенденция к снижению сохранится, через полчаса симпатия упадет до точки замерзания.

Му Юньсянь с надеждой спросил:

— А если оно растет? Сколько времени займет до полной симпатии?

Система будто бы усмехнулась:

— Три года.

Чего?!

Да разве это разумно? Получается, у него сейчас симпатия на уровне 0,00001?!

Му Юньсянь вздохнул и нехотя опустился обратно на тахту.

— Бессмертный господин, вы не в духе? Если не возражаете, позвольте мне составить вам компанию на некоторое время…?

Чу Цинай сидел прямо, лицо его не выражало никаких эмоций:

— Ничего не случилось.

Ха, тут и гадать нечего — симпатия определенно рухнула. Проклятая Система! Проклятый объект для захвата!

Му Юньсянь в душе изрыгал проклятия, но внешне сохранял дружелюбие:

— Бессмертный господин, если я в чем-то провинился, просто скажите, не держите в себе.

Чу Цинай, даже не взглянув на него, холодно бросил:

— Зови меня Чу Цинай.

…Похоже, симпатия не просто упала, она пробила дно. Ему, конечно, было плевать на какие-то там показатели — пусть падают или растут, в конце концов, это всего лишь NPC, не имеющий к нему никакого отношения и даже не принадлежащий к его миру. Но чтобы умилостивить Систему и не дать ей отправить себя в распоряжение какому-нибудь призраку-соблазнителю, приходилось притворяться, что ему не все равно.

Му Юньсянь принялся лихорадочно искать причину и наконец осторожно спросил:

— Ты злишься, что я заставил тебя взять с собой Мэн Цинъинь?

Чу Цинай молчал. Отсутствие возражений — это подтверждение.

Му Юньсянь подбирал слова, пытаясь оправдаться:

— Но… у меня были причины. Бессмертный… то есть, брат Чу, позволь мне объяснить подробнее.

(То есть: позволь мне еще немного потянуть время).

Чу Цинай, кажется, заинтересовался:

— О? И что же ты скажешь?

— Потому что… потому что… понимаешь… — Му Юньсянь ломал голову, пока не придумал подходящую версию. — Потому что это ради твоего же блага! Да, именно ради твоего блага!

— Ради моего блага? — Чу Цинай усмехнулся. — И в чем же оно заключается? Просвети.

Му Юньсянь с самым серьезным видом произнес:

— Я знаю, что из-за твоего наставника ты не хочешь подвергать его дочь опасности. Но думал ли ты, что будет, если мы не сможем спасти его? Как ты потом будешь с ней общаться?

Взгляд Чу Циная стал более пристальным.

Му Юньсянь, не жалея сил, продолжал убеждать:

— Взяв ее с собой, мы дали ей возможность пройти через тысячи верст ради отца, перепробовать все способы спасения. Тогда, вспоминая об отце позже, она будет грустить, но ее не будет грызть сожаление о том, что она ничего не сделала. А если бы ты насильно ее остановил, лишив возможности исполнить последний сыновний долг, она бы затаила на тебя бесконечную обиду, может, даже возненавидела бы.

— И даже если отбросить все, — добавил Му Юньсянь, подумав, — если с ней случится беда и она найдет покой в этих бескрайних водах, для нее, как для дочери, попытка спасти отца станет тем, о чем она не пожалеет даже после смерти.

— Твое… — тихо произнес Чу Цинай, — видение жизни и смерти действительно необычно.

«Еще бы не необычно, — подумал Му Юньсянь. — Если бы мне не нужно было тебя умасливать, я бы и секунды не потратил на выдумывание этой чепухи!»

Но вслух сказал:

— Разве я не прав?

— Прав, но в то же время не совсем, — ответил Чу Цинай. — Наставник спас мне жизнь. Пока я могу защитить его и Цин Инь, его единственную оставшуюся в живых родственницу, я не моргну глазом, даже если придется отдать свою жизнь, не говоря уже о какой-то там ненависти.

…Му Юньсянь дернул уголком рта, не удержавшись от комментария:

— Это слепая сыновняя почтительность.

Чу Цинай наконец целиком перевел взгляд на него, уголки его губ слегка приподнялись, а тон стал куда мягче:

— Как бы то ни было, я действительно не злюсь из-за этого. Тебе не стоит так переживать. Но все же спасибо, что так обо мне подумал.

— О тебе? — Му Юньсянь смутился. — Ха-ха, да, я действительно потратил немало усилий, заботясь о тебе…

После чего неуверенно добавил:

— Ты правда не злишься?

Чу Цинай не кивнул, а просто пристально посмотрел на него и вдруг сменил тему:

— Хотя у Тань Аня много слуг, все они — обычные люди. В открытом море, будь то бессмертные или демоны, они не смогут им противостоять.

— А? — Му Юньсянь не понял, к чему он клонит. — И что с того?

— А то, — ответил Чу Цинай, — что возлагать на них надежду на спасение — все равно что просто ждать смерти.

Это что, сарказм? Как же с ним сложно! Столько наговорил, а он все еще злится? Му Юньсянь почесал затылок.

— Динь! — Система обновилась. — Уровень симпатии пришел в норму.

Нормально ли это? Му Юньсянь не решился слепо доверять Системе и внимательно присмотрелся к выражению лица собеседника. Но Чу Цинай уже отвернулся и начал выпроваживать его:

— Ступай в комнату, отдохни.

Солнечный свет рассыпался по бирюзовой глади моря, сверкая, словно россыпи золота. Такой природной красоты Му Юньсянь не видел уже добрый десяток миров, поэтому не хотел возвращаться в каюту. Он нашел в корзинке арахис и закуски и остался сидеть на палубе, наслаждаясь морским бризом и игрой бликов на воде.

Чу Цинай не стал его прогонять и принялся молча заваривать чай.

Вокруг простиралось бескрайнее море. Широкие рукава Му Юньсяня, белые, как лунный свет, развевались на ветру, а длинные волосы летели следом, делая его похожим на небожителя, готового в любой миг вознестись. Чу Цинай же, облаченный в узкие темные одежды, сидел неподвижно, подобно горе, и лишь черная лента в его волосах порывисто трепетала на ветру, словно знамя на поле битвы. В сочетании с его слегка прищуренными глазами это придавало ему грозный, суровый вид.

Вскоре чай был готов. Чу Цинай протянул чашку, и на его обычно бесстрастном лице внезапно промелькнуло недоумение.

Му Юньсянь уже лежал на полу, свернувшись бесформенным клубком, и спал без задних ног.

…И как можно было уснуть в таком месте?

Чу Цинай наклонился и легонько подтолкнул его:

— Эй, иди в комнату поспи.

Му Юньсянь, не просыпаясь, раздраженно отмахнулся от его руки, перевернулся на другой бок и захрапел еще слаще.

…

Чу Цинай не хотел больше с ним возиться, но чем дальше они уходили в море, тем сильнее становились ветер и волны. Му Юньсянь от холода сжался в комок, выглядя таким хрупким и одиноким, что это невольно вызывало жалость.

Чу Цинай с досадой вздохнул, принес из каюты два одеяла — одно постелил под него, другим укрыл — а сам пристроился рядом, прикорнув у столика.

Гребцы работали на нижнем ярусе, сверху никого не было. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь плеском волн о борта. Если закрыть глаза, звук был чем-то похож на шелест бамбуковых листьев на горе Цинцюань, такой же мелодичный и успокаивающий.

За последние дни он так вымотался, что, несмотря на неудобную позу, едва закрыл глаза, как тут же погрузился в глубокий сон.

**

Неизвестно, сколько прошло времени, но корабль вдруг сильно качнуло. Чу Цинай, опиравшийся на руку, соскользнул со стола и мгновенно проснулся.

Он поднял голову: небо больше не было ясным, а вода — лазурной. Сгустились черные тучи, заходили темные течения, а издалека доносился глухой гул, будто рушились горы, отчего сердце начинало биться в панике.

Неужели… мы добрались до Лазурного моря?!

Чу Цинай хотел выбраться на палубу, чтобы осмотреться, но едва встал, как на них обрушилась волна высотой с сам корабль!

Сила удара была так велика, что судно накренилось. Если бы он инстинктивно не ухватился за меч, то потерял бы равновесие и оказался бы за бортом. И самое страшное: когда пена схлынула, он увидел, что прямо по курсу зияет огромная воронка, поглощающая воду вокруг!

Тучи над водоворотом были такими плотными, что почти касались поверхности океана, в них сверкали молнии и гремел гром. В море и в небе творилось нечто опасное, и преодолеть эту преграду было бы невероятно трудно.

Сама поверхность моря теперь делилась водоворотом на две части: та, где они находились, и другая, скрывающая в себе еще большие угрозы.

В этой жуткой обстановке Му Юньсянь продолжал спать, как убитый. Он умудрился так использовать одеяла — одно подстелив, другим укрывшись, — что с комфортом завернулся в кокон.

http://bllate.org/book/36710/4566174