Готовый перевод The Immortal Lord Demolished My Strategy System / Бессмертный владыка снёс мою систему соблазнения: Глава 6

— Какая у тебя рожица? — опешил Му Юньсянь. — Конечно, я не сошел с ума. Если не отправиться к Божественному Владыке требовать Бессмертное снадобье, то как спасти твоего учителя?

Чу Цинай чувствовал, как у него пульсируют виски, а голова трещит по швам:

— Заявиться на порог за Бессмертным снадобьем... Ты... ты вообще понимаешь, какое божественное величие кроется в слове Божественный Владыка?

— Божественное величие? — с недоумением переспросил Му Юньсянь. — Вы столько лет поклоняетесь Божественному Владыке, и вот в час беды вполне можете искать у него защиты — какая разница, есть там какое-то величие или нет?

Чу Цинай смотрел на него так, будто перед ним безумец.

Упустив столь с трудом добытый шанс, Му Юньсянь ни за что бы не позволил ему ускользнуть. Опасаясь, что Чу Цинай даст задний ход, он поспешно прибег к шпильке:

— И что же ты предлагаешь? Найти того Призрака обиды и победить его? Но прошу простить за прямоту, даже если удастся отыскать его следы — при вашей нынешней силе, Бессмертный господин, не говоря уж о том, чтобы отбить пилюлю назад, — остаться в живых после такой вылазки, боюсь, шансов будет крайне мало.

Лицо Чу Цинай действительно помрачнело.

Му Юньсянь сделал вид, будто ничего не заметил, и язвительно бросил:

— Не падай духом, ступай скорее в какую-нибудь пещеру экстренно культивировать. Времени всего десять дней, но вдруг тебе улыбнется удача постигнуть Небесный Путь, и твой уровень культивации совершит стремительный скачок. Удачи.

Чу Цинай едва не стер в порошок задние зубы и лишь спустя долгое время с неохотой выдавил:

— Будучи старшим учеником главы Секты Меча Мэнчжан, я не только не уследил за божественным артефактом, но теперь еще и должен наглеть дальше, выпрашивая у Божественного Владыки дар... Истинный позор... Эх...

— Не нужно вздыхать и охать, — коя железо, пока горячо, продолжил Му Юньсянь. — Время не ждет, Бессмертный господин, если вы согласны попробовать, давайте выдвинемся пораньше.

Чу Цинай пристально вгляделся в него, и выражение его лица становилось всё более суровым.

Дурное предчувствие вновь кольнуло Му Юньсяня. Его движения замерли, и он напряженно спросил:

— Опять что не так?

Чу Цинай произнес:

— Раз уж мы идем к Божественному Владыке, думаю, идти вместе... пожалуй, не стоит.

Как это — опять не стоит?!

Му Юньсянь всполошился:

— Нет уж, ты обязан пойти!

Чу Цинай поправил его:

— Нет, я имею в виду, что тебе вовсе не обязательно тащиться со мной, я вполне могу явиться к нему один. В таком случае, даже если случится худшее и мы прогневим Божественного Владыку, последствия падут только на мою голову и я никого не втяну за собой.

Поглощенный тревогой, что ему непременно нужно увязаться следом, Му Юньсянь совершенно упустил истинный смысл его слов и чуть ли не заорал:

— Тем более нельзя! Я должен идти с тобой!

Чу Цинай никак не ожидал от него столь резкой потери самоконтроля. Застигнутый врасплох, он испуганно вздрогнул, моргнул и осторожно предположил:

— У тебя случайно... не тайный недуг? Если так, вовсе не обязательно прибегать к столь рискованным мерам, я могу сперва сам тебя осмотреть.

...

Да это у тебя тайный недуг, у всей твоей семейки тайный недуг!

Мысленно изругав его последними словами, Му Юньсянь снаружи не смел показать и тени эмоций. Ему пришлось насильственно оборвать этот разговор, и он с раздражением бросил:

— Ничего у меня нет, ты зря накручиваешь. Гнев божества опрокидывает реки и моря, и расстояние здесь не преграда. Будь я хоть у тебя под носом, хоть на край света, будучи советником-дубоговом, подкинувшим столь паршивую идею, я в любом случае огребу вместе с тобой и буду прихлопнут за компанию.

Чу Цинай поджал губы, не находя что ответить.

Опасаясь перегнуть палку и заставить того передумать, Му Юньсянь поспешно пошел на попятную:

— Короче говоря, я просто страшно устал и сморозил глупость, Бессмертный господин, не принимай близко к сердцу, этот поход будет вовсе не так опасен, как ты себе воображаешь.

Бросив взгляд на едва заметные синеватые тени под его глазами, Чу Цинай закинул тяжелый меч за спину, немного подумал и наконец сложил руки в приветственном жесте:

— Молодой господин Му, нынче я принял вас не лучшим образом. Прошу, отдохните пока в гостевой комнате, а завтра чуть свет, набравшись сил, мы выступим.

Му Юньсянь изначально не желал терять время, но после бессонной ночи у него ныл каждый дюйм тела, и он понимал, что без отдыха это лишенное духовной силы хрупкое бренное тело просто не выдержит. Повернув затекшую шею, он согласился:

— Ладно.

— Прошу за мной, — Чу Цинай развернулся полубоком, указывая путь.

Шаг за шагом они петляли по горной тропе, и спустя время, равное горению половины палочки благовоний, вышли к уединенному бамбуковому домику.

Смертельно уставший Му Юньсянь привалился плечом к косяку и дежурно бросил:

— Благодарю, дальше не нужно провожать.

Чу Цинай не ушел — вместо этого он толкнул дверь и вошел внутрь. Чуть приподняв подбородок, он жестом велел гостю присесть на край кровати и прямолинейно заявил:

— Снимай верхнюю одежду.

...?!

Слипавшиеся от сна глаза Му Юньсяня мгновенно округлились, и он выдал с абсолютным неверием:

— Чего?!

— Чего-чего? — неизвестно откуда извлекая три склянки, Чу Цинай принялся звонко смешивать в ладони порошки с мазью. — Одежду снимай, или не умеешь?

В голове Му Юньсяня зазвенели тревожные звоночки.

Среди глухой ночи, в безлюдном месте, два одиноких мужика! Этот тип силой вломился к нему в комнату и с бухты-барахты требует раздеться — какая еще может быть причина, кроме того, что он извращенец?!

Неужели это его истинное лицо?!

А-а-а-а! Вот почему Система подсунула ему такое задание!

Он гей! Он самый настоящий гей!

— Ты-ты-ты, — Му Юньсянь судорожно вцепился в воротник, заикаясь от нервов, — убирайся вон, а не то я закричу!

Чу Цинай с недоумением обернулся и увидел, как гость, ощетинившись, изо всех сил запахивает одежды. Подумав секунду, в его глазах мелькнула тень улыбки, и вместо того чтобы уйти, он шагнул вперед, намеренно сокращая расстояние, и понизил голос:

— Разве не сам молодой господин изъявлял желание, чтобы я, как в ту ночь, прижал тебя к себе?

...

...

...

Му Юньсянь чувствовал, как вся кровь разом прилила к лицу. Ему стало до того неловко, что хотелось провалиться сквозь землю. Глаза метались из стороны в сторону, он боялся даже взглянуть на собеседника, судорожно вжимаясь пальцами ног в пол, и трагичным голосом выдавил:

— Я-я-я, я просто... страдаю недугом, из-за которого порой несу всякую чушь. Что я там... наговорил, я... решительно не помню! Ты, это... ты не бери в голову!

Чу Цинай фыркнул, не выдержав, и наконец продемонстрировал заготовленную мазь. Голос его звучал вполне серьезно:

— Твоя одежда защитила тебя от серьезных ран, но от ударов и падений осталось немало синяков. Если не намазать, завтра будет очень больно.

Оказывается, это просто целительская забота.

Пальцы ног от стыда вжались в пол еще сильнее.

Желая скрыть неловкость, Му Юньсянь плюхнулся на край кровати и, сдергивая одежду, поспешил восстановить реноме:

— Кхм, я просто боялся... как бы ты не отобрал такое сокровище.

Чу Цинай намеревался еще немного поддразнить его, но стоило его взгляду упасть на обнаженное тело парня, как все слова разом застряли в горле.

Фигура юноши еще не сформировалась окончательно — тонкая, едва ли не болезненно хрупкая, заставляющая невольно сомневаться, не голодал ли он годами. Кожа была белой, но грудь и спина пестрили лиловыми пятнами синяков, похожих на лепестки увядшей сливы на снегу, что придавало ему совершенно сиротливый вид.

Прищурившись, Му Юньсянь не видел темного взгляда парня, но чувствовал, как чужие кончики пальцев коснулись кожи. Несмотря на некоторую мозолистость подушечек, движения были на редкость осторожными и мягкими, а там, где они проходили, оставался тончайший шлейф прохлады, который до конца выжигал тупое жжение в местах ушибов.

Стоило закончить с мазью и одеться, как у двери раздались три коротких стука.

Словно заранее зная, кто придет, Чу Цинай не стал спрашивать о госте, а лишь приоткрыл створку, обронил пару слов полушепотом и повернулся назад, держа в руках небольшой поднос.

На нем стояла пиала с жидкой кашей и горшочек с аппетитными круглыми паровыми булочками.

— Время позднее, гостя нечем извинить, кроме этой скудной трапезы, — Чу Цинай переставил угощение на стол и сделал приглашающий жест. — Подкрепись-ка.

От еды исходил густой пар, выглядела она великолепно, а в воздухе витал тонкий аромат бамбука — один лишь запах говорил о том, как это вкусно.

Прошлый мир оказался эпохой постапокалипсиса, позапрошлый — царством лавкрафтианских ужасов, а до того был киберпанк... Короче говоря, уже очень, очень давно ему не попадалось столь пригодных для человеческого выживания миров.

Он уже почти позабыл, когда в последний раз ел нормальную человеческую пищу.

Глаза Му Юньсяня тут же загорелись. Проигнорировав лежавшие рядом бамбуковые палочки, он протянул руку, ухватил голыми пальцами булочку и запихнул в рот.

Начинка оказалась с выдумкой: сушеный бамбуковый побег в сочетании со свежим мясом — сочно, хрустяще, нежно и невероятно вкусно.

Проглотив первую булочку целиком, он тут же запихнул вторую, заел всё это огромной ложкой каши. Не только пустой желудок наконец получил утешение, но и по всему телу разлилось приятное, комфортное тепло.

— Ешь медленнее, никто у тебя не отбирает, — брезгливо бросил Чу Цинай.

Средь жульвания и глотания Му Юньсянь невнятно промычал благодарность и с немалым удивлением протянул:

— С чего это вдруг такая перемена в отношении? Неужели ты впрямь во мне больше ни капли не сомневаешься?

Чу Цинай замер на секунду и покачал головой:

— Сомнения остаются. Но раз уж мы решили объединить усилия, взаимное недоверие и опаски принесут лишь сотню бед и ни единой пользы. Поэтому, по крайней мере в этот период, я постараюсь относиться к уважаемому господину искренне.

Столь прямолинейный ответ застал Му Юньсяня врасплох.

Сделав то, что должен был, Чу Цинай не стал задерживаться и вежливо спросил:

— У молодого господина найдутся еще какие-то поручения? Если нет, я больше не буду мешать отдыху.

Однако Му Юньсянь произнес вполне серьезно:

— Найдутся.

— Что именно? — хоть и удивившись, Чу Цинай все же кивнул. — Я распоряжусь незамедлительно.

Подняв на него взгляд, Му Юньсянь оттопырил три пальца и расплылся в улыбке:

— Булочки еще остались? Я бы хотел еще три порции.

...

Чу Цинай невыразительно дернул уголком рта.

Глава 6

Ночные потрясения и предельная усталость сделали свое дело: стоило Му Юньсяню опустить голову на подушку, как он провалился в тяжелый сон. Пока глухие удары в дверь не грохнули раскатом грома, вырывая его из объятий глубокого заббытия.

Даже гадать не нужно было, кто виновник.

— Хватит стучать! — заикаясь от слабости в каждом суставе, пробормотал Му Юньсянь. — Дай мне еще поспать!

За дверью стихло, но дразнящий аромат манящих булочек настойчиво пробивался в нос.

Вскоре послышался шорох торопливо надеваемой одежды. Дверь распахнулась, и хотя глаза Му Юньсяня еще были закрыты, рука уже безошибочно протянулась к цели.

Чу Цинай с молниеносной ловкостью перехватил его за запястье, с усилием вытащил наружу и, вскинув голову к небу, объявил:

— Объяснять некогда. Обстоятельства изменились внезапно, нам придется уйти отсюда немедленно, прошу простить за беспокойство.

Му Юньсянь вовсе не собирался прощать и раздраженно заворчал:

— Булочки! Я еще даже не позавтракал! Что это за манеры гостеприимства!

Чу Цинай тут же сунул ему в руку булочку, но шаг не сбавил.

— Эй, да как это есть-то?! — кругом на горе тянулись сплошные ухабистые тропинки, а Чу Цинай тащил его за собой с такой силой и скоростью, что из-под ног во все стороны разлетались бамбуковые листья. Му Юньсянь безуспешно пытался вырваться, да к тому же запястье невыносимо ныло в железной хватке. — Обезьяны перед едой хоть присаживаются, Чу Цинай, ты меня за дикаря держишь?!

http://bllate.org/book/36710/4566171