Внезапно ворвавшийся свет ослепил его, и, едва привыкнув к нему, он нос к носу столкнулся с направленным на него объективом. Лицо Се Си выражало ужас:
— Н-не… не снимайте меня…
Се Си выглядел совершенно заурядно: ни урод, ни красавчик, из тех, кого в толпе и не заметишь.
Тут до него наконец дошло, что двое перед ним — люди недобрые, и он зарыдал, моля о пощаде:
— Умоляю, пощадите… Чего вы хотите? Я отдам всё, что угодно, правда, только отпустите меня, умоляю вас…
Нань Шуй неторопливо надела перчатки, легко цыкнула, наклонила голову, глядя на него, и мягко произнесла:
— Ты слишком шумишь. Потише, игра началась.
Увидев, что Се Си заткнулся, она удовлетворенно кивнула и перевела взгляд на трясущегося Старого Цзяна.
— Слышала, ты очень любишь охоту? Когда-то даже подстрелил волков, верно? — Нань Шуй приблизилась к Старому Цзяну с маленьким ножом в руках. — Ты так обрадовался, а потом содрал с него шкура заживо и выгодно продал.
— И благодаря этому закрепился в охотничьем деле, можно сказать, взмыл ввысь.
— Нет… я ничего такого… — неуверенно возразил Старый Цзян, ведь он и впрямь занимался этим в прошлом.
Тихий голос вдруг резко сорвался на визг: Старый Цзян дико закричал, глядя на Нань Шуй — та маленьким ножиком, словно кожицу с фрукта, сантиметр за сантиметром снимала кожу с его левой руки.
— Еще ты любил стрелять в кошек из арбалета? Изобрел полностью автоматическую машину для убийства кошек? — продолжала говорить с ним Нань Шуй, продолжая сдирать кожу. — Твои идеи так новаторски, не мудрено, что ты смог поймать столько животных.
— А позже тебе стало мало простой охоты, и ты начал красть чужих домашних любимцев, которых хозяева считали своими сокровищами, — это доставляло тебе еще большее наслаждение.
— Я виноват, я во всем виноват… Больше никогда не буду ловить животных… Пощадите…
— По моим сведениям, ты украл в общей сложности несколько десятков, и ни одно не выжило.
— Я больше не стану красть… Умоляю, пощадите… Я могу выплатить им компенсацию…
Нань Шуй пропустила его мольбы мимо ушей, аккуратно сняла цельную шкуру и показала ему:
— Смотри, моя техника ведь ничуть не хуже твоей?
Старый Цзян от боли побелел как полотно и мог лишь невпопад кивать.
Нань Шуй с улыбкой бросила шкуру ему на лицо и переглянулась с Эбнером. В ту же секунду Эбнер подошел, держа в руках горсть гвоздей.
— Человеческое тело на редкость хрупкое, так что арбалет на тебе испытывать не станем, давай лучше поиграем в это, — весело произнес Эбнер, словно нашел какую-то забавную игрушку.
Держа в левой руке гвозди, а в правой — молоток, он по очереди вбил все двадцать гвоздей в оба бедра мужчины.
Повсюду растеклась кровь, Старый Цзян то терял сознание от боли, то приходил в себя, но на крики у него уже не оставалось сил.
Стоявший рядом Се Си дрожал всем телом, в паху расплылось влажное пятно.
Он бормотал:
— Н-не надо так со мной…
Эбнер с улыбкой подошел к нему и вытер окровавленные руки о его рубашку на груди:
— С чего бы? Для тебя у нас припасено кое-что особенное.
Тон был самым обыденным, но Се Си словно провалился в ледяную бездудну, тупо глядя на то, как Эбнер берет кучу реквизита для стримов, которым тот некогда пользовался.
— Ну как, всё нравится?
— … — Се Си уже не мог издалека ни звука, его лицо покраснело от попавшей в горло слюны, он едва не задыхался.
— Этим железным прутом ты размозжил позвоночник рыжей кошке, пчелиным воском вырвал перья у попугая, ножом соскреб чешую с маисового полоза, а затем искромсал его с хвоста на шестьдесят четыре кутка.
— А этими щипцами выдернул все когти и зубы у овчарки, отрезал ей уши и хвост, распорол брюхо и голыми руками вытащил внутренности.
Улыбка постепенно исчезла с лица Эбнера, а в глазах заплескалась жгучая ненависть.
И всё сказанное было лишь верхушкой айсберга.
Ошпаривать кипятком, разъедать химикатами, тащить волоком за машиной, топтать ногами, жарить на огне, рубить ножами, бить, расчленять, вспарывать животы, бить током — всё это проделывалось, пока жертвы еще оставались живы.
И творил он это лишь потому, что ему так нравилось.
Ему нравилась власть над жизнью и смертью, а зрителям нравилось слушать предсмертные крики животных — чем страшнее они вопили, тем сильнее был восторг.
Подобные трансляции собирали толпы поклонников, сеть захлебывалась от восторгов, и он пускался во все тяжкие.
За двадцать лет Се Си замучил до смерти более трех тысяч животных самых разных видов и в огромных количествах, и все они приняли мученическую смерть от изощреннейших пыток.
А таких людей, как он, в Федерации — пруд пруди.
Сердце Эбнера наполнилось беспредельной болью и яростью: ведь они ничего дурного не сделали! Даже если их приходилось убить, зачем было обрекать их на столь изуверские муки, заставлять умирать в невыносимых страданиях?..
Нань Шуй похлопала его по плечу в знак утешения, призывая не поддаваться эмоциям.
Эбнер глубоко вздохнул, клещами выдернул Се Си зубы, железным прутом раздробил все десять пальцев на руках, пока они не превратились в бесформенное месиво из костей и мяса, и лишь тогда остановился.Поскольку Се Си нечасто выходил из дома, его волосы уже отросли и закрыли уши, что сильно облегчило задачу Эбнеру: одной рукой тот прижал его голову, а другой изо всех сил дернул, сдирая волосы вместе с кожей.
Кровь заструилась по лицу, а Нань Шуй живьем вырвала его левый глаз, запихнула ему в рот и заставила проглотить.
Эбнер принялся полосовать обоих ножом, оставляя одну рану за другой, а Нань Шуй принесла таз с кипятком, щедро сдобренным солью и перцем, и полила их с головы до ног.
Они уже даже не могли кричать — лишь издавали жалкие стоны, находясь на пороге смерти.
— Люди почему-то очень любят рассуждать о том, что слабость — это порок, а сила — закон, где победитель забирает всё, а побежденный погибает, и слабых совершенно не жалко, — на прекрасном лице Нань Шуй проступили синие кольца, делавшие её одновременно манящей и опасной. — Когда-то давно животные были слабыми, и ты решал жить им или умереть; теперь слабый ты, и я тоже могу решать, жить тебе или умереть. Мы платим той же монетой, разве это не справедливо?
— В конце концов, выживает сильнейший.
Улыбаясь, она отрезала обоим уши и языки, а Эбнер достал тонкий длинный прут и вонзил им в глаза, поставив точку в этой игре.
Се Си был сам не свой, в голове стояла абсолютная пустота, он уже не хотел умолять о пощаде — он лишь желал скорой смерти.
Быстрой, безболезненной смерти.
Но его желаниям не суждено было сбыться.
Эбнер добивался именно того, чтобы он сполна испил мучений, чтобы испытал ту же боль, то же отчаяние и ту же мертвенную пустоту, что и убитые им существа, — только тогда это можно было назвать разделенной поровну участью.
Еще полчаса они цеплялись за жизнь, а затем затихли.
Умирая, Се Си вспомнил всю свою жизнь.
В детстве отец попал в тюрьму, мать вышла замуж во второй раз, за ним никто не присматривал, положиться было не на кого. Ни денег, ни внешности, ни успехов в учебе — чувство неполноценности преследовало его все школьные годы.
Окончив в тринадцать лет начальную школу, он бросил учебу.
Денег в семье не было, сам он заработать ничего не мог, поэтому часто ходил искать еду на свалку.
Однажды рядом с кучей мусора он заметил кошку.
Белая кошка — даже в пыльной шерсти угадывалось, что она породистая и очень симпатичная.
Он выковырял из коробки с остатками еды кусок мяса, бросил на землю и позвал её.
В первый раз она не подошла.
Во второй раз — тоже.
В третий раз она засомневалась.
В четвертый раз подбежала к мясу и тут же отскочила назад.
В пятый раз — съела.
Всего за пять дней эта кошка начала ему доверять.
Он нежно погладил лакомку по спине, а затем резко вцепился в ее хвост и со всей силы швырнул оземь!
С какой стати?!
С чего вдруг он должен скатиться до того, чтобы отбирать еду у какой-то тупой кошки, почему эти презренные животные смеют преспокойно жить на этом свете, в то время как он едва сводит концы с концами?
Им овладела дикая ярость, лицо исказилось, он тяжело и часто дышал. Вид крови и слабые писки бедной кошки пробудили глубоко в сердце сладкое упоение — так он совершил свое первое убийство.
Он почувствовал невероятное облегчение и радость, словно вся накопившаяся злость наконец нашла выход.
Разве он не мог расправиться с теми, кто смотрел на него свысока? Неужели он не способен убить хотя бы кошку?
С тех пор это стало его любимым развлечением.
Позже он стал постоянно выслеживать животных, причем не только кошек: слабых и жалостливых, сильных и свирепых — он ловил всех.
Подумаешь, твари бессловесные, а он всё-таки человек.
Однажды совершенно случайно он узнал о стримах и заработке на них, обнаружил множество единомышленников и решил транслировать свои расправы в прямом эфире.
Героем первой трансляции стала маленькая серая собачка — смерть повторяла судьбу белой кошки почти до мелочей.
Отклик оказался потрясающим.
Он заработал суммы, которые раньше не мог и вообразить, а потому, полный самых восторженных надежд, с головой ринулся в пучину греха и уже никогда не возвращался на берег.
Хотя уши уже отрезали и все органы чувств отказали, жалобный кошачий плач казался неотступным эхом, кружащимся в голове.
Он словно снова оказался на той свалке, только на этот раз на земле лежал он сам.
Эту игру от начала до конца фиксировала камера, транслируя происходящее в реальном времени всем пользователям, зашедшим в эфир.
Кто-то находился там с самого начала и наблюдал, как они отпускают кошек и собак, чтобы в итоге расквитаться с самим Се Си. Другие подключились на середине и с порога были ошеломлены морем крови на экранах.
Количество зрителей в трансляции уже перевалило за двести тысяч и продолжало стремительно расти.
Что происходит?
Бред какой-то, Се Си совсем спятил ради возвращения в эфир, разыграл такой правдоподобный спектакль.
Вот именно, заходите лучше на стрим к нашей А-Ю, там всё абсолютно реально и захватывающе.
Фанатам других стримеров нечего тут околачиваться, у вашего ведущего что, своего канала нет?
Они вопят слишком убедительно, да и реквизит отменный. Се Си мог бы в кино сниматься, точно получил бы награду.
Не выйдет, у него рожа неподходящая, я не позволю портить уровень шоу-бизнеса.
И правда, внешность самая заурядная.
А ты сам писанный красавец? На кого батон крошишь?
Оба вымыли руки, взяли чистое полотенце и тщательно вытерли их. Эбнер подошел к камере, глядя на зрителей своими круглыми, чистыми глазами, в которых не осталось и следа только что проявленной жестокости.
http://bllate.org/book/36707/4565762
Готово:
