Готовый перевод Orca's Love: A Transient Orca Falls for a Resident Orca / Косатка-странница и сердце океана: Глава 13

Их стая была многочисленна, так что поражение им точно не грозило.

Однако каждая особь из стаи косаток-путешественниц была сильнее, чем любая оседлая косатка. Если они перейдут к нападению, стая Ноа неизбежно понесет тяжелые потери, возможны были даже смерти, а этого Тина допустить не могла.

Разумеется, у Цзин Лань были точно такие же соображения.

Лучший вариант — если стая Ноа выдаст Ноа Адо, но если они откажутся, стая Кала не побоится развязать войну.

Тина, сохраняя относительное дружелюбие, спросила на официальном языке:

— Инг-инг? Прошу прощения, по какому вопросу вы пришли?

Цзин Лань холодно посмотрела на нее и низким голосом произнесла:

— Инг-инг-инг. Выдайте нам Ноа Адо. Он ранил моего сына и злонамеренно распространял слухи о Цзин Хуэй. Мы пришли свести с ним счеты.

— Инг-инг?

— Инг-инг!

— Инг-инг-инг!

В одно мгновение стая Ноа превратилась в шумный курятник. Они громко галдели, не разбирая слов, но по их поведению и выражениям морд было ясно, что ничего приятного они друг другу не говорят.

Цзин Хуань и остальные не остались в долгу и на своем наречии принялись в ответ осыпать стаю Ноа проклятиями.

В какой-то миг океан наполнился яростными воплями.

Стороны не понимали языка друг друга, но соревновались в громкости, перекрикивая друг друга до самого предела.

Тина: — Инг! Заткнитесь!

Цзин Лань: — Инг! Заткнитесь!

По приказу предводительниц косатки в обеих стаях мгновенно смолкли, но все еще продолжали гневно смотреть на лидеров противоположной стороны.

Тина с тяжелым видом не уступила Цзин Лань и изложила свою позицию:

— Инг-инг-инг. Уважаемая, думаю, нам стоит спокойно поговорить. Мой сын действительно ранил вашего, но вы тоже ранили моего, причем мой пострадал даже сильнее. Я не требую ответа за ваш проступок, не цепляйтесь и вы за это — давайте считать инцидент исчерпанным.

— Инг-инг-инг. Что касается распространения слухов о Цзин Хуэй, я об этом ничего не знала. Прошу, позвольте мне спросить об этом сына. Если он этого не делал, я не позволю вам его клеветать.

Цзин Лань с насмешкой фыркнула, не соглашаясь с доводами Тины:

— Инг-инг-инг. Твой сын — гнусное, высокомерное и мелочное существо, у которого изо рта только и слышно, что проклятия в адрес нашей стаи Кала. Он заслужил то, что ему раздробили спинной плавник. А то, что он ранил моего сына, — преступление, достойное смерти.

— Инг-инг-инг. А что касается слухов — у кого еще, кроме него, есть мотив? Никто из косаток так не жаждет смерти Цзин Хуэй. Верит он или нет, я убеждена: эти слухи исходят от него. Если только ты не сможешь предъявить доказательства, что это сделал кто-то другой.

Оценка, которую Цзин Лань дала ее сыну Адо, заставила Тину поморщиться. Она не знала, как возразить, ведь, по правде говоря, Адо поделом досталось.

Более того, она понятия не имела, что Адо мог произносить столь злобные слова, проклиная стаю Кала. В то же время в ее душе зародилась тревога: насчет слухов Адо вполне мог пойти на такое.

Тина позвала сына:

— Инг. Мерзавец, иди сюда.

После того как Цзин Лань раскрыла его проделки, Ноа Адо чувствовал себя крайне неуютно. Услышав зов матери, он задрожал от страха, но все же, набравшись храбрости, подплыл ближе.

— Инг. Мама, я признаю, что говорил те гадкие слова, но я уже понял, что был неправ.

Сказав это, он взглянул на Цзин Лань и, решив проявить благоразумие, добавил:

— Инг-инг. Я виноват, не стоило так говорить. Можете побить меня за это.

Но тут же, упрямо добавил:

— Инг-инг. А что касается сплетен о том, что Цзин Хуэй — Звезда несчастий, это правда не я! Я сам слышал это от других косаток.

В этот момент Цзин Хуань, который не мог больше ждать, сказал Цзин Лань:

— Инг. Мама, позволь мне.

Посмотрим, как я доведу его до белого каления!

Цзин Лань посмотрела на рвущегося в бой Цзин Хуаня. Она не понимала, что он задумал, но решила последовать его желанию и доверить ему ведение дальнейших переговоров.

Цзин Хуань прочистил горло и задал Ноа Адо вопрос:

— Инг-инг-инг. Ну же, скажи нам, от кого конкретно ты это слышал? Только не говори, что забыл. Ты так ненавидишь Цзин Хуэй, что наверняка помнишь каждую деталь, связанную с ним, так что не вздумай лгать.

Ноа Адо осекся, избегая прямого ответа, и перевел тему:

— Инг-инг. Не неси ерунды, когда это я ненавидел Цзин Хуэй? Скорее, я его боюсь.

— Инг-инг. Он чуть не стал причиной того, что моя мама села на мель, а недавно еще и раздробил мой спинной плавник. Теперь я хочу держаться от него как можно дальше.

Цзин Хуань не стал настаивать на ответе и, сменив тон, выразил глубокое недоумение:

— Инг-инг-инг? Не верю. Ты говоришь, что боишься Цзин Хуэй и хочешь держаться подальше, но почему взрослая косатка боится подростка?

Услышав это, все присутствующие косатки устремили на Ноа Адо странные взгляды. Члены стаи Кала смотрели на него с нескрываемым презрением, отчего Ноа Адо затрясло от ярости.

Не дав ему опомниться, Цзин Хуань задал главный вопрос:

— Инг-инг-инг? Тебе раздробили плавник, а ты не злишься, а боишься? Это нормально? На твоем месте я бы ненавидел Цзин Хуэй до смерти. Ты что, не косатка, а трус?

Ноа Адо больше всего на свете ненавидел, когда другие косатки называли его трусом, и поспешил возразить:

— Инг-инг! Я не трус!

Цзин Хуань ухватился за это:

— Инг-инг?! Раз ты не трус, то чего ты боишься Цзин Хуэй? Если не боишься — значит, ненавидишь. Но ты говоришь, что не ненавидишь. Не находишь, что противоречишь сам себе? Ты лжешь! Если ты любишь лгать, как нам верить, что слухи распускал не ты?!

Ноа Адо окончательно запутался и в панике закричал:

— Инг-инг-инг. Я не распространял слухи! Я признаю, что ненавижу Цзин Хуэй. Ненавижу за то, что он навредил моей маме и сделал меня таким!

Цзин Хуань закричал еще громче:

— Инг-инг?! Когда это Цзин Хуэй вредил твоей маме? Твоя мама села на мель, когда охотилась для вас, при чем тут Цзин Хуэй?! Видишь, ты снова лжешь! Ты и есть тот самый сплетник!

Что бы он ни говорил, все было не так, и Ноа Адо сорвался:

— Инг! А-а-а, это не я!

Цзин Хуань не отступал:

— Инг! Ты, именно ты!

Видя, что ситуация превращается в фарс, первой вмешалась Тина. В ее голосе звучала яростная угроза:

— Инг-инг? Адо, скажи матери правду, ты распространял эти слухи?

Тина казалась мягким существом, но как предводительница стаи из двадцати двух косаток, она была настоящим тираном.

Тина-тиран не терпела в своей стае обмана или притеснения одних членов другими. Если она узнавала о подобном, виновного ждало суровое наказание: легкое — побои, тяжелое — изгнание из стаи.

И даже то, что Ноа Адо был ее родным сыном, не делало для него исключения.

Услышав гнев в голосе матери, Ноа Адо мгновенно пришел в себя и вздрогнул.

Он в панике оглянулся на сородичей, встретил их осуждающие взгляды, затем посмотрел в ледяные глаза матери, и его психологическая защита рухнула.

Он с отчаянием закричал:

— Инг-инг! Это я! Ну и что с того? Цзин Хуэй сам напросился!

Услышав признание, Ноа Адо, не обращая внимания на ярость Цзин Хуаня и разочарование в глазах Тины, выплеснул все, что у него было на душе:

— Инг-инг-инг! Когда моя сестра умерла, этот Цзин Хуэй пришел в нашу стаю и попытался занять ее место! С какой стати? Как он посмел!

— Инг-инг-инг? Он не только хотел заменить мою сестру, он хотел отобрать у меня маму! А в тот раз, когда мама чуть не погибла, первым, кого она стала утешать, был этот дикий выкормыш, а не я, ее родной сын! Как я могу его не ненавидеть?

Он обвел взглядом всех присутствующих подростков и молодых косаток и громко спросил:

— Инг? На вашем месте вы бы не ненавидели?

Косатки лишь сложно переглянулись, не проронив ни слова.

Ноа Адо посмотрел на Цзин Хуэй, его глаза налились кровью, и он прорычал:

— Инг-инг-инг?! Почему ты и твоя мать не сдохли вместе? Зачем нужно было приходить и занимать место моей сестры, отбирать у меня маму? Я всего лишь распустил немного сплетен, я же не загрыз тебя насмерть, неужели я недостаточно милосерден? Сейчас я жалею лишь о том, что не прикончил тебя тогда!

Если бы он убил Цзин Хуэй, разве был бы он сейчас с поврежденным плавником, презираемый всеми косатками?

Глаза Цзин Хуэй покраснели еще сильнее. Ноа Адо чувствовал себя обиженным, но разве сам Цзин Хуэй не был обижен?

Он ведь ничего не сделал, даже боялся приближаться к Тине, и при этом был оклеветан, унижен и доведен до состояния, в котором жизнь была хуже смерти.

Но он понимал: сколько бы ненависти ни накопилось в сердце, сейчас не время изливать обиду, и он лишь печально опустил голову, глотая горькие слезы.

От одной мысли, что эти слезы текут из-за Ноа Адо, его стало тошнить.

Увидев, как жалко плачет Цзин Хуэй, Цзин Хуань почувствовал одновременно и боль, и ярость. Он изо всех сил ударил грудным плавником и хвостом по воде, не сводя глаз с белого брюха Ноа Адо, и, оскалив зубы, приготовился броситься на него и растерзать.

В этот момент Тина взревела:

— Инг! Идиот, заткнись!

Она ударила хвостом по голове Ноа Адо, заставляя его замолчать.

Оглушительный, резкий хлопок заставил Цзин Хуаня остановиться.

Он продолжал сердито смотреть на брюхо Ноа Адо, думая: «Хорошо, что твоя мать успела среагировать, а то я бы точно тебя прикончил!»

Ноа Адо, ошарашенный и оглушенный, растерянно смотрел на Тину. Из его глаз текли слезы обиды и немого упрека: «Мама, за что ты меня ударила?»

Тина почувствовала, как сжалось ее сердце. С трудом отведя от него взгляд, она повернулась к Цзин Лань и остальным:

— Инг-инг. Простите, я плохо воспитала сына. В этом только моя вина.

— Инг-инг. Я готова понести наказание вместо Адо, прошу, пощадите его.

Ноа Адо не мог поверить своим ушам. Он думал, что мама, узнав, какой он подлец, разочаруется и отречется от него, но она…

В сердце парня хлынуло чувство вины. Он поспешил заслонить собой мать и твердо сказал Цзин Хуаню:

— Инг-инг! Это не мамина вина, убивайте меня, если хотите, я не стану сопротивляться!

Лицо Тины переменилось, она хотела отогнать его, но тут вдруг заговорила Бабушка.

http://bllate.org/book/36701/4564911