Готовый перевод My Boyfriend Isn't Human / Мой парень — не человек: Глава 7

События и впрямь развивались по самому худшему сценарию.

Янь Чжэн потрогал затылок — на нём уже расплывался огромный синяк. С некоторым чувством досады он убрал Зонт Хаоса, быстро вернулся в комнату и принёс косметичку.

Он поднял руку, чтобы взглянуть на наручные часы: из-за всей этой суматохи уже наступило два часа ночи. До рассвета оставался всего час, и этот час явно обещал выдаться на редкость тяжёлым!

На обратном пути в коридоре царила непроглядная тьма — настенные светильники неизвестно почему полопались все до единого.

Дверь апартаментов, где до этого останавливались Ван Юньпэн со своим тестем, была распахнута настежь. Скопившуюся на полу воду только что убрали, отчего в воздухе висела сырость. Лунный свет проникал в комнату, и слабое сияние струилось из открытого проёма, создавая вокруг абсолютную тишину.

Казалось, будто всё это кошмарное происшествие никогда и не случалось.

Этажом ниже Лянь Чжэнь ворочался на кровати, словно блин на сковородке. После бессчётного количества перевощений с боку на бок он резко сел и подскочил: — Беда!

Когда он только что увидел свою суженую, та, судя по всему, преследовала Злого духа!

Лянь Чжэнь соскочил с постели. Разве в такой момент можно упустить шанс проявить себя героем и спасти красавицу?

Сами небеса благоволили этому, время и место были идеальны, а сама судьба помогала ему!

— Вернись! — внезапно открыв глаза, окликнул его Сяо Юй, который по идее должен был спать.

Лянь Чжэнь обернулся и спокойно встретился с ним взглядом.

— Ты что, забыл? Нельзя просто так вмешиваться в дела смертных, — в голосе Сяо Юя звучала суровая непреклонность, это был вопрос принципа.

Стоит лишь нарушить законы, и наказания не избежать даже Лорду.

Но он же шёл лишь защитить свою любимую! Лянь Чжэнь на мгновение замешкался, но всё же, не раздумывая больше ни секунды, распахнул дверь и вышел наружу.

Сяо Юй, уткнувшись в постель, тяжело вздохнул: тот ещё даже не женился, а уже вовсю потакает своим чувствам на стороне. Кто знает, к добру ли обернулся этот спуск с гор?

Сяо Цуй из-за усилившегося внутреннего озлобления полностью превратилась в Злого духа, лишенного всякого рассудка.

Янь Чжэн с сожалением констатировал, что её оставалось лишь усмирить силой.

Старого господина Хуана Янь Чжэн попросил перейти в другую комнату и отдохнуть: к нему это дело не имело никакого отношения, а оставаться здесь было не только бесполезно, но и опасно. В люксе остались лишь они вдвоём с Ван Юньпэном.

Ван Юньпэн сидел на диване, обхватив колени руками, весь напряженный и взвинченный. Он нервно подёргивал ногой, а на его перепуганном лице читался ужас загнанной собаки.

Янь Чжэн сидел напротив и попросту игнорировал его.

Они молча смотрели друг на друга, пока долгое молчание наконец не было нарушено нервным шёпотом Ван Юньпэна: — Она придёт?

— Не знаю.

— Ты уверен, что сможешь усмирить её? — не унимался Ван Юньпэн.

Янь Чжэн всё тем же бесстрастным тоном ответил: — Я постараюсь.

Лицо Ван Юньпэна исказилось. Он считал себя очень умным — ну, или самодовольно полагал таковым, — привык всё держать под контролем и всю жизнь играл чужими судьбами, никогда прежде не сталкиваясь с подобными неудачами. Но теперь всё перевернулось с ног на голову: его собственная никчемная жизнь оказалась в чужих руках, и ему приходилось круглые сутки трепетать от страха. Вынести такое было выше его сил!

Он вдруг подскочил на ноги: — С меня хватит! С меня хватит! — схватившись за волосы и сделав пару кругов на месте, он завопил: — Выходи!

Дрянная бабёнка, выходи же! — Он больше не мог выносить эту гнетущую неопределенность.

Нервы были натянуты до предела, а чувство страха просачивалось сквозь любые преграды.

Ван Юньпэн был близок к полному нервному срыву.

Позади пролетел порыв ветра. Янь Чжэн медленно поднялся, обратившись во всём внимание и отслеживая малейшие изменения обстановки — он не смел упустить ни единого шороха.

Она явилась!

Не выдавая себя, он запустил руку в поясную сумку, пальцы коснулись грубой текстуры талисманной бумаги, и он резким движением вытащил её, швырнув перед собой.

Раздался пронзительный визг, и листок талисманной бумаги мгновенно вспыхнул прямо в воздухе.

Ван Юньпэн, примостившийся на корточках у стены, остолбенел от увиденного. В следующую секунду перед его глазами возникло кошмарное, искаженное от злобы лицо Сяо Цуй; её почерневшие, покрытые трупными пятнами пальцы с длинными острыми ногтями, похожими на сухие сучья, метили прямо ему в горло.

Ах! — взвизгнул Ван Юньпэн, пытаясь увернуться. В голове помутилось, словно внутри него фонтаном забил какой-то горячий сок.

— Убирайся отсюда! — крикнул Янь Чжэн. Видя, что Ван Юньпэн, съежившись подобно перепуганному перепелу, даже не пытается увернуться, он поспешно шагнул вперед, оттолкнул того в сторону и на ходу раскрыл Зонт Хаоса, преграждая путь пылающей жаждой убийства Сяо Цуй.

Ван Юньпэн кубарем откатился в сторону, словно деревянный чурбан, и стремглав залез под кровать.

Сяо Цуй полностью обратилась в Злого духа, и Янь Чжэн решительно пустил в ход все свои умения, не проявляя ни малейшей жалости. В такой ситуации расслабиться означало расстаться с собственной жизнью!

Резкие рассекающие звуки ударов, треск сгорающей талисманной бумаги и леденящий кровь пронзительный хохот Сяо Цуй слились в сплошной гул. Забившегося под кровать Ван Юньпэна трясло крупной дрожью; вся его недавняя спесь испарилась, он крепко зажмурил глаза, а лоб покрылся градом горячего пота.

Янь Чжэн один за другим молниеносно метнул три Талисманца Заточения Инь, перекрывая ей пути к отступлению слева, справа и сзади, а затем сам встал преградой на её единственном пути, широко раскрыв Зонт Хаоса в попытке затянуть духа внутрь.

Как вдруг у двери раздалось трехкратное тук-тук-тук. На долю секунды потеряв концентрацию и не успев полностью раскрыть Зонт Хаоса, Янь Чжэн позволил Сяо Цуй с диким воем пронестись прямо над своей головой. Янь Чжэн по инерции ру навзничь на пол, накрывшись зонтом, чтобы защититься от когтей озверевшего духа.

Похоже, грохот и какофония битвы в комнате потревожили соседей: стук в дверь на мгновение стих, а затем возобновился с новой силой.

Управляющий номерным фондом лично поднялся проверить, что происходит — жильцы как сверху, так и снизу завалили стойку регистрации звонками с жалобами: что это за беспредел, среди ночи спать не дают, борьбой занимаются что ли?

Янь Чжэн пружинистым движением вскочил на ноги, отбросил Зонт Хаоса в сторону, выудил из поясной сумки серый кусок ткани, резко стряхнул его, укусил себя за указательный палец и молниеносно начертал на материи кровавый символ. Затем он взмахнул полотном, накрывая Сяо Цуй с головой. На вид простая серая тряпица вдруг затрепетала в воздухе, словно развевающееся на ветру знамя, и вступила в противостояние со Злым духом.

Только теперь Янь Чжэн смог перевести дыхание. Стук в дверь снаружи не прекращался, но у него не было времени разбираться.

Сяо Цуй оказалась на редкость сильна: чем закончится дело, если они продолжат препираться вот так?

А за дверью бледный от ужаса управляющий отельным этажом продолжал отчаянно барабанить в дверь. С замирающим сердцем он прислушивался к доносившемуся изнутри грохоту и чувствовал себя хуже некуда. Вспомнив, что в этом номере остановилась та самая ненормальная парочка родственников, а также те жуткие слухи, что ходили о зяте, он едва не лишился чувств от страха — ноги у него подкашивались, а ступни онемели от одного лишь стояния у порога.

Поднявшись на этаж, Лянь Чжэнь увидел трясущегося мужчину, который безуспешно колотил в дверь, и крайне удивился. Протянув руку, он хлопнул того по плечу, намереваясь спросить, в каком номере живет его благоверная.

В тот же миг управляющий испустил истошный вопль и рухнул на пол, заходясь в мелкой дрожи.

Лянь Чжэнь:…

Присев на корточки, он хотел было осмотреть упавшего мужчину, как вдруг дверь апартаментов распахнулась настежь, и на него пахнуло густой волной обиды и злобы. Лянь Чжэнь слегка нахмурился: на него бросился обезумевший женский силуэт. Одним взмахом руки он отбросил Сяо Цуй назад, словно порванного бумажного змея.

Янь Чжэн, следовавший по пятам, воспользовался моментом, набросил на неё ту самую серую ткань и ловкими движениями пальцев мгновенно свернул её в тугой узелок, туго перевязав шнуром с добавлением киновари.

Завёрнутый в ткань Злой дух ещё пару раз отчаянно дёргался, но, не в силах противостоять силе печати, наконец затих.

Янь Чжэн вытер пот со лба и одарил сиявшей лучезарной улыбкой того, кто пришел ему на выручку у двери: — Неплохо держишься, спасибо!

Лянь Чжэнь замер на пороге, а кончики его ушей густо покраснели и слегка задрожали — неужели его похвалила сама любимая?

После недавней потасовки в люксе царил полный кавардак, но, к счастью, обошлось без жертв, так что можно было считать это грандиозным успехом.

Над городом забрезжил рассвет, и погруженный доселе в ночную тишину мегаполис зажил привычной суетой.

Янь Чжэн подошел ближе и помог подняться перепуганному до полусмерти управляющему.

Ван Юньпэн тоже самостоятельно выкарабкался из-под кровати. Пережитая ночь казалась чересчур жуткой и пугающей, но, к счастью, ему удалось вырваться из лап смерти и больше не придется дрожать от страха.

С облегчением выдохнув, он рухнул на кровать. Стоило нервному напряжению спасть, как силы мгновенно оставили его, и тело само собой безвольно осело на простыни.

Ах! Ох! Ну надо же такому случиться: стоило Ван Юньпэну рухнуть на постель, как он уже не смог подняться. Из его рта вырывались лишь невнятные хрипы, а в ужасе он осознал, что полностью потерял контроль над собственным телом. Сколько бы усилий он ни прилагал, сдвинуть с места удавалось разве что мизинец.

Услышав позади странную возню, Янь Чжэн был вынужден оглянуться: испытав такой ужас, чего еще ему было нужно?

Подойдя ближе, он увидел, что Ван Юньпэн плашмя замер на постели: его рот и глаза перекосило, мышцы лица судорожно дёрнулись в нервном тике, а изо рта неконтролируемо текла обильная слюна.

Он поспешно вызвал скорую помощь.

Узнав о случившемся, старый господин Хуан поспешил приехать и сопроводить пострадавшего в больницу. Хотя родителей Ван Юньпэна уже оповестили, здесь находился лишь он один из знакомых, да и бросать человека в беде было не по-людски. О свадьбе с дочерью, разумеется, не могло быть и речи, но ему еще предстояло подумать, как смягчить этот удар для самой девушки.

После всей этой беготни Янь Чжэн чувствовал себя выжатым лимон. К тому же во время ночной драки он сильно отбил бок — синяки ныли при каждом движении, и сейчас ему как никогда требовались крепкие объятия старшего брата, чтобы залечить душевные и телесные раны.

Лянь Чжэнь же, всё ещё находясь под впечатлением от лучезарной улыбки любимой, продолжал изваянием стоять на прежнем месте. Он не сдвинулся с места даже тогда, когда за ним прибежал обеспокоенный тем, как бы тот снова не натворил глупостей, Сяо Юй.

И как с таким умом он вообще рассчитывает жениться?

Какая девушка согласится выйти за него замуж?

Когда Янь Чжэн вернулся домой, Жун Шэнь всё так же ждал его за столом. Каждый раз, когда Янь Чжэн уходил изгонять духов, тот не мог сомкнуть глаз от переживаний и обретал покой лишь тогда, когда младший возвращался домой, а камень с души наконец падал.

— Вернулся? Не пострадал? — заслышав шаги на лестнице, Жун Шэнь тут же поднялся.

Янь Чжэн обиженно скривил губы и тут же уткнулся в объятия старшего, словно цыплёнок, спрятавшийся под крыло наседки. Прижавшись лицом к его груди, он с жалобной интонацией затянул капризным голосом: — Я пахал всю ночь, не заработал ни единой монеты, да еще и знатно огреб.

Тьфу! — не удержавшись от услышанного, Жун Шэнь расхохотался. Из-за слепоты в первые годы Янь Чжэн неизменно пытался скрыть свои ранения, но Жун Шэнь обладал тонкой душой. Они росли вместе с малых лет, и он чувствовал малейшую перемену в поведении Янь Чжэня. Раньше ему хватало заметить секундную заминку при переодевании, чтобы безошибочно догадаться о травме — просто настоящий Шерлок Холмс в квадрате, у которого радаром работало абсолютно всё тело, кроме глаз.

Поняв, что утаивание правды лишь сильнее тревожит брата, который к тому же мог впасть в самоедство и посчитал бы себя обузой, Янь Чжэн взял за правило всегда говорить всё как есть. Они жили под одной крышей, и если не сказать правды сегодня, её всё равно обнаружат завтра; стоило лишь поставить себя на место старшего брата, как мотивы его беспокойства становились кристально ясны.

Подобное взаимопонимание давно вошло у них в привычку, прочно укоренившись в самой их сути.

— Ты наверняка глаз не сомкнул за всю ночь! — с укором произнес Янь Чжэн. — Пойду разогрею кашу, поедим — и сразу спать, сегодня лавку открывать не будем.

Пока грелась каша, Янь Чжэн принял душ, достал флакон с мазью от ушибов и щедро опрыскал ноющие места, после чего со свежим видом и тарелкой в руках поднялся наверх.

За едой он рассказал Жун Шэню обо всем случившемся минувшей ночью — сразу после душа ему позвонил старый господин Хуан и сообщил, что у Ван Юньпэна диагностировали кровоизлияние в мозг, приведшее к гемиплегии.

Внезапно услышав эту новость, Янь Чжэн на мгновение замер. Кровоизлияние в мозг? Насколько он помнил, эта хворь обычно поражала людей в преклонном возрасте?

Старый господин Хуан тоже тяжело вздохнул: по предварительным заключениям медиков, причиной мог стать колоссальный эмоциональный всплеск и сильнейший стресс, однако точный диагноз поставят лишь после полного патологоанатомического обследования. Родители Ван Юньпэна уже были в пути, а сам он, оплатив все медицинские расходы, посчитал, что выполнил свой долг до конца, и больше ничем помочь не мог.

Видя, как молодой парень угодил в столь плачевное положение, старый господин Хуан уже не держал на него зла за обман дочери, испытывая лишь горькое сожаление.

— Что посеешь, то и пожнешь, — Янь Чжэн шумно втянул ложку рисовой каши, добавив туда ещё ложечку белого сахара, и задумчиво поделился с Жун Шэнем мыслями, вспомнив излюбленную присказку их двоюродного дяди, которая казалась ему невероятно мудрой.

Если творишь добро, то даже если награда еще не пришла, беда уже стороной обходит; если творишь зло, то пусть расплата не наступила сию секунду, удача уже отвернулась от тебя.

Поэтому каждый должен четко осознавать, какое семя он взращивает своими поступками и какую карму пожнет в итоге.

Единственным утешением для Янь Чжэня оставалось то, что ночь прошла не впустую: вернувшись домой, старый господин Хуан перевёл ему неплохую сумму, что стало приятной наградой за труды.

Лучи солнца пробивались сквозь распахнутые створки окна, легкий ветерок колыхал шелковые занавески. Братья, плотно поужинав, прилегли отдохнуть, а по комнате плыл тонкий аромат лилий, курившихся сизым дымком из треножной курильницы с ушками в виде звериных голов.

http://bllate.org/book/36699/4564670