Номер Шесть тоже это заметило.
Особь-Мать вовсе не собиралась выдавать его тем людям, даже если они были его сородичами — по генетике и по закону именно они должны были стоять на одной стороне.
— Он предал собственную стаю, чтобы защитить меня.
Глядя на счастливую улыбку Сюй Цзю, Номер Шесть в этот момент, словно вспышка молнии, пронзившая туман, внезапно осознал этот факт.
У людей было изысканное и тесное устройство общества, их умственные способности можно было назвать идеальными, но плоть при этом оставалась донельзя хрупкой. Как противостоять злой воле природы и пройти дальше по пути эволюции? Сплочение и объединение — это непременно зашифрованный в генетике ультимативный код.
— Он пошел против собственной природы, чтобы вырастить меня.
Почему?
Впервые в жизни Номер Шесть своим холодным, звериным мозгом столь растерянно размышлял над этим.
Неужели оно того стоило?
Ответа не было. Точно так же, как два маленьких зверька, сбившиеся в кучу ради тепла посреди суровой зимы, люди упорно и трудно оберегали это жалкое гнездо. Он менял ему воду, мыл его, приносил однообразную по вкусу пищу, разговаривал с ним, обнимал и ласкал.
У Номера Шесть еще не хватало энергии для поддержания работы голосовых органов, его вопросы не могли сорваться с губ, поэтому он мучился от непонимания почти до безумия.
Однажды ночью Сюй Цзю никак не мог уснуть, поэтому прижал к себе тело Номера Шесть, словно подушку, и заговорил с ним вполголоса.
— Когда я был маленьким, я ужасно любил смотреть на звезды, — непринужденно произнес Сюй Цзю. — Тогда в приюте санитары заканчивали обход ровно в двенадцать часов ночи. Как только их шаги затихали, я тихонько вылезал из кровати и крался к окну посмотреть на небо. Правда, чаще небо было черным-черно, и лишь изредка на нем появлялись звезды.
Он что-то вспомнил и, полный энтузиазма, перевернулся на другой бок:
— В приюте было несколько книжек с картинками. В них говорилось, что каждое созвездие — это фея, и стоит только в полночь искренне позвать их, как они заберут всех страдающих и мучающихся детей на земле, прямо на небо...
— Я верил, безоговорочно верил, — Сюй Цзю с усмешкой над самим собой покачал головой. — Бывало, среди ночи встану у окна и во весь голос кричу имена фей, подниму на уши весь этаж, а потом огребу от санитаров по первое число. Ой, матушка, та пощечина была просто огненной...
Номер Шесть издало булькающий звук, выпростало один ротовой щупалец и неуклюже похлопало Сюй Цзю по подбородку, как бы утешая.
— Отстань, отстань, — недовольно проворчал Сюй Цзю, отмахиваясь. — Я тебе еще за ту утреннюю вольность не простил.
Неожиданно оказавшись отвергнутым Особью-Матерью, Номер Шесть испытал сильнейший шок.
Придя в себя, оно тут же настойчиво принялось приставать, втирая ротовой щупалец и новые гибкие усики прямо в область рта и носа Сюй Цзю, возясь и тыкаясь повсюду, словно взбалмошная, полная энергии собака.
Сюй Цзю не вынес докучаний, его донельзя утомили эти нежные тычки, и ему пришлось запросить пощады:
— Ладно-ладно, трогай, трогай, раз так хочется, пусть!
Маленькая медуза — теперь уже, пожалуй, средняя — весьма самодовольно пустила в воздух пузыри, провозглашая свою победу, после чего с полнейшим удовлетворением растеклась по Сюй Цзю огромной лужей, тяжело придавив его.
Сюй Цзю ничего не мог с ней поделать, кое-как для вида обнял ее пару раз, а затем уставился на грязный потолок.
Меланхоличное настроение накатило само собой, и он вдруг вздохнул.
— Как же хочется иметь собственный дом, — тихо произнес он.
Сюй Цзю выразился бессвязно, но Номер Шесть прекрасно понимало тревогу Особи-Матери.
Конечно, у них было убежище в человеческом поселении — гнездо, но это гнездо было таким скудным, ледяным, больше похожим на желудок дохлого животного, не говоря уже о многочисленных скрытых здесь опасностях.
Это место походило на общедоступный первобытный лес, где дверные замки существовали лишь для вида, а заходить и выходить мог кто угодно, даже не спрашивая разрешения хозяина.
По меркам Номера Шесть, здесь не хватало богатых запасов добычи, не было стен, выложенных толстым слоем плоти и крови вперемешку с ребристыми костями, а на полу не доставало теплой, густой слизи. О, в самом центре гнезда полагалось возвышаться нежному ложу из коллоидной плоти, ножки которого поддерживали бы мертвые кораллы и гигантские тридаక్на, поросшие ядовитой бахромой кобальтового и хрустально-фиолетового цветов; даже если бы не дул ветер, они изящно покачивались бы, словно морские водоросли...
У Номера Шесть некогда было такое идеальное гнездо.
Теплое, влажное, липкое. На стыке высоких гор и бескрайнего моря оно прогрызло целую скалу, превратив ее в карстовую пещеру, где реками текла кровь, а края сочились тяжелой, густой биологической пленкой. Оно тщательно отбирало все нужное, любовно обустраивало жилище и с полным удовлетворением провело там почти бесконечные годы.
Было бы замечательно переселить туда и Особь-Матерь.
Странное стремление поднялось из глубин существа, Номер Шесть страстно пожелало этого.
Он был бы невероятно, безумно рад. С этого моменты ему больше не пришлось бы бегать и надрываться из-за пресной еды, и уж тем более терпеть притеснения и издевательства со стороны других сородичей — все они станут моим питательным веществом, станут его питательным веществом, и события должны развиваться именно так. А здешняя температура вечно заставляла хрупкую человеческую кожу страдать.
Все это были дурные факторы, очень дурные.
— Да ну, — Сюй Цзю с горькой усмешкой покачал головой. — Говорить об этом пока еще рано... Лучше подумать о том, что поесть завтра, это куда практичнее.Сюй Цзю смотрел на Номер Шесть, лежащего у него на руках и суетливо перебирающего оральными лопастями — по-видимому, существо о чем-то напряженно размышляло. Внезапный прилив нежности переполнил сердце Сюй Цзю. Он не удержался, склонился и поцеловал мягкий, прохладный купол медузы.
Ощущения были просто восхитительные, нужно поцеловать еще раз…
М-м-м, еще разок…
Эх, ладно, хватит притворяться, чего уж там — целую, целую, целую!
Подобно владельцу питомца, который при виде своей кошки или собаки начинает сюсюкать и так и норовит затискать зверька до полусмерти, Сюй Цзю без всякого обучения овладел этим навыком. Поначалу Номер Шесть думал, что Сюй Цзю наконец сбросил маску, пробудил в себе славные традиции своего вида и решил превратить его в еду. Когда Сюй Цзю прижимался к нему, ядовитые щупальца медузы уже подбирались к затылку человека.
Лишь позже Номер Шесть с некоторым опозданием осознал, что люди просто получают удовольствие от подобного физического контакта и воспринимают поцелуи как способ выражения привязанности… Что ж, надо признать, это довольно экстремальное поведение, вполне соответствующее человеческой натуре — играть с огнем и тянуться к опасности.
От постоянных поцелуев Номер Шесть чувствовал, как его голова сплющивается, а все тело зудит — он хотел почесаться, да только не мог понять, где именно находится источник зуда. Он неподвижно обвил шею человека и погрузился в раздумья.
Если говорить о пище, то самым разумным выбором было бы воспользоваться тем, что носитель не проявляет к нему никакой осторожности, и прямо сейчас впрыснуть в его тело смертельный яд, а затем полностью поглотить его. Используя питательные вещества из плоти и крови носителя, он смог бы вырасти быстрее и крупнее, и тогда, столкнувшись в будущем с другими свирепыми Изоморфами, он не оказался бы в невыгодном положении.
По сути, это соответствовало условиям странной сделки, которую он заключил с носителем, так что с любой точки зрения Номер Шесть должен был поступить именно так.
Но… но…
Ты хоть понимаешь, что чуть не до смерти напугал меня!
Не убегай больше, иначе я не смогу тебя защитить.
Я пошел на охоту! Будь дома послушным.
Ты такой молодец, Номер Шесть!
Кто тут у меня маленький сокровище? Кто мое маленькое сокровище? Это ты! Ты мое маленькое сокровище!
— Однако слова и поступки человека неизменно выбивали его из колеи, заставляя теряться в догадках.
До этого момента Номер Шесть и не подозревал, что если человек носит тебя на руках, говорит с тобой нежным шепотом и сам кормит, то от всего этого внутри становится так горячо, словно ты медленно плавишься под летним солнцем.
Этот мягкий смех, ласковые слова, нежные прикосновения губ… Он не мог постичь способ, которым люди выражают свои чувства, и еще меньше был готов к человеческому баловству и снисходительности. Все, что ему оставалось — это покорно принимать подобные проявления.
…Ладно, не буду сводить счеты с носителем. Все эти разговоры в духе я тебя вырастил, а ты меня съешь — пусть останутся просто бредом. В конце концов, судя по множеству поглощенных фрагментов памяти, люди — это такие существа, которые от слишком долгой «работы» начинают периодически сходить с ума.
Лучше проверю, зажили ли его раны…
Извлекая на свет запястье человека, где раны уже почти затянулись, Номер Шесть принялся аккуратно облизывать его, нанося слой слизи, изолирующей кожу от воздуха и бактерий, и при этом смиренно и глубокомысленно размышлял.
Этой ночью ледяные ветра на Полярной станции, казалось, никогда не утихнут. Стоило наступить глубокой тишине, как яростный шторм поднимал в воздух снег, вызывая внутри зданий, уходящих под землю на сотни метров, оглушительный гулкий резонанс. Сплавные полы едва заметно вибрировали, и лишь те, кто нес ночной дозор, могли это ощутить.
Отряд «Бета» докладывает: сектор С в норме. Повторяю, сектор С в норме. Прием.
Время ночного дежурства тянулось томительно скучно, и хотя никто не произносил этого вслух, на лицах у всех читалась усталость.
С тех пор как в секретной лаборатории в подземных туннелях произошел инцидент, вся станция была заблокирована. Был введен режим высшей готовности, численность ночных патрулей удвоена, чтобы ни один уголок не остался без присмотра. Нервы охранников были натянуты как струна, они держались уже три недели, и даже железные люди начали сдавать позиции.
Пытаясь отвлечься, один из бойцов, перейдя на закрытый канал, пробормотал:
Разве не говорили, что того монстра уже устранили? К чему тогда на станции такая тревога?
Тише ты, — понизил голос другой, — ты что, забыл? Об этом строго запрещено говорить.
Прошел почти месяц с того катастрофического происшествия. Один из Докторов, высшее руководство Полярной станции, исчез, а второй, оставшийся в живых, не выходит из своей комнаты, запершись под усиленной охраной отрядов «Альфа» и «Бета». На станции неизбежно царила паника, плодились домыслы и слухи. Чтобы избежать хаоса, Доктор Юэн через отряд «Альфа» отдал приказ: любые обсуждения этой темы под строжайшим запретом.
Командир отряда устало перевел дыхание. У него чесались пальцы, хотелось достать из кармана сигарету и закурить.
Слышал, что новостей от Доктора Ши до сих пор нет, так что держите уши востро, — сухо прикрикнул он. — Если хотите сдохнуть, то так и скажите, не ждите, пока вас потащат в лабораторию, и тогда уже поздно будет кричать и молить братьев о помощи.
http://bllate.org/book/36692/4563712
Готово:
