Готовый перевод Only Me / Только ты: Игра девятого принца: Глава 3

— Запутанная пауза? — тихо рассмеялся Сун Цунь и поднес письмо к платку свечи, наблюдая, как языки пламени жадно лижут бумагу, обращая её в пепел. — Уж чей-чей, а характер Чжоу Чанфэна я знаю лучше всех. Если бы у него оставалась хоть малейшая надежда на спасение, он ни за что не позволил бы чужим рукам завладеть своим языком.

К тому же, между малышом Цзю и им давняя неразрешимая вражда.

Линь Сянъань слегка растерялся:

— Что Ваше Высочество имеет в виду?

Сун Цунь постучал пальцами по столешнице и неторопливо продолжил:

— Когда-то Чжоу Чанфэн пытался угодить матери Пятого принца. Не смея трогать мать малыша Цзю, он сочинил ложь, оговорив кормилицу малыша Цзю в нечистоплотности — мол, та украла дворцовые подношения.

Он насмешливо фыркнул:

— Мать Пятого принца ненавидела мать Девятого принца больше всех на свете, они испокон веков были как вода и огонь. Чжоу Чанфэн просто воспользовался попутным ветром, чтобы чужими руками совершить убийство. Та кормилица приняла невинную и мучительную смерть, и хотя малыш Цзю с матерью до конца отчаянно защищали её, никто и слушать их не стал.

На этих словах Сун Цунь замолчал, вспомнив что-то, и в его глазах промелькнуло глубокое презрение:

— В тот раз весь тронный зал молчал, и лишь этот Сун Ши вышел вперед, чтобы замолвить за малыша Цзю пару справедливых слов.

Чжоу Чанфэн, должно быть, до самой смерти не вспоминал, что пустячное дело, сделанное им тогда мимоходом, обернется для него сегодняшней расплатой.

Дела императорского дома издавна отличались сложностью и запутанностью. Кто-то затевает тайные интриги ради укрепления своей власти, кто-то предает ради расчетов и союзов — сплошные переплетения и узлы.

Линь Сянъаню каждый раз от подобных рассказов становилось только хуже. Во что ни вникни — всюду торчит одно лишь слово выгода, ради которого люди бьются насмерть, заливая всё кровью.

Его совершенно не волновали эти открытые и скрытые распри, и он ленился в них разбираться; по-настоящему его заботило лишь отношение Сун Цуня.

В этом тоне он уловил не злобу, а скорее злорадство. Пусть Чжоу Чанфэн и предал, но ведь он верой и правдой служил Третьему принцу, а теперь угодил в столь жалкий переплет, и Сун Цуню оказалось абсолютно наплевать, будто бы он был излишне, донельзя хладнокровен.

Словно заметив его сомнения, Сун Цунь едва заметно улыбнулся:

— Разве я тебе не рассказывал? Чжоу Чанфэн изначально был человеком, внедренным Пятым принцем в мое окружение. Это письмо я подстроил специально, рассчитывая, что он послушно доставит его Пятому принцу и предоставит удобный случай втянуть пятого брата в неприятности. Кто же знал, что на полпути его перехватит малыш Цзю, позволив мне впустую потратить отличный ход.

— Шпион?

Линь Сянъань опешил. Выходит, Чжоу Чанфэн на самом деле состоял у Пятого принца?

Лишь спустя добрую половину дня он нерешительно произнес:

— Значит, вы задумали это заранее?

Глядя на его озадаченное лицо, Сун Цунь не удержался от легкого вздоха и покачал головой. Раньше он и представить не мог, что этот человек настолько простодушен: при такой проницательной внешности мысли у него вечно отставали на полшага. Впрочем, так даже лучше — по крайней мере, в его голове не заведутся дурные замыслы.

Когда Линь Сянъань удалился, во дворе вновь воцарилась тишина. Откинувшись на спинку кресла и помрачнев лицом, Сун Цунь тихо пробормотал себе под нос:

— Похоже, даже против малыша Цзю придется держать ухо востро.

На следующий день во Дворце Чжаомин:

— Ладно, ладно, я сдаюсь...

Подперев подбородок рукой, Сун И лениво сидел напротив Сун Ши, над расчерченной черными и белыми камнями доской.

Черные камни на ней явно захватывали инициативу.

— Слышал, ты своими руками прикончил Чжоу Чанфэна?

Тон Сун Ши оставался безмятежным, а на лице играла легкая улыбка, пока он разглядывал расположение камней.

Перебирая в пальцах несколько белых камней и слегка поглаживая их, Сун И с развязной улыбкой притворно укорил его:

— Второй брат, ну у тебя и слухи! Разве Третий брат растрепал об этом на каждом углу? А я-то думал, он сбережет мой секрет в тайне.

— Ты же сам убил, не он. С чего бы ему хранить твои секреты?

— Тоже верно. — Сун И задумчиво кивнул, неторопливо покачивая веером.

Помолчав немного, он снова перевел взгляд на шахматную доску и со вздохом произнес:

— Второй брат, твоя игра и впрямь невыносимо скучна. Вроде с виду мягкая и безобидная, но с самого начала ты наглухо перекрываешь чужие пути. Вечно даешь человеку ложную надежду на победу, а в итоге шаг за шагом загоняешь в безвыходный тупик.

— Ты просто слишком торопишься. — Улыбнувшись, Сун Ши кончиком пальца указал на ход, сделанный Сун И мгновением ранее. — Ты слишком спешишь. Партия еще не закончена, а ты уже изнемогаешь от желания увидеть финал. Стоило только показать этот шаг, как вся позиция рухнула.

— О да, да, да, мастерство игры у меня и так среднее. — Сун И развел руками и с усмешкой протянул: — Но когда видишь перед глазами шанс, разве кто-то сможет удержаться и не сделать ход? Пусть даже проиграешь, но сперва нужно попробовать на вкус.

Забавное поведение Сун И развеселило Сун Ши, и тот покачал головой со вздохом:

— Ну и словечка у тебя не отнимешь. Вчера ведь был Праздник Середины осени, разве ты не заглянул к наложнице Цзин?

При упоминании наложницы Цзин улыбка мгновенно исчезла с лица Сун И, оно окаменело. Опустив глаза, он тихо ответил:

— Да брось ты... Она... она наверняка не захочет меня видеть...

После этих слов повисло молчание.

Подняв взгляд, Сун И перевел тему:

— Второй брат позвал меня вовсе не для того, чтобы расспрашивать об этом, верно?

Сун Ши покачал головой, достал из стороны шкатулку и протянул её ему:

— Не только. Вчера на Празднике Середины осени Императорская кухня приготовила несколько особых кувшинов цветочного вина, и я оставил по кувшину каждому из вас. Этот — твой.

— Цветочное вино? — Сун И удивился, а затем улыбнулся. Откинув крышку шкатулки, он действительно обнаружил внутри изящный маленький сосуд для вина, от которого исходил едва уловимый аромат османтуса. С сияющей улыбкой он произнес: — Всё-таки Второй брат помнит обо мне, не забыл оставить бутылочку цветочного вина. Только почему мне досталось всего лишь одно? Разве этого хватит?

Услышав его слова, Сун Ши не удержался от смеха:

— Хватит болтать попусту, разве не каждый год тебе достается ровно по бутылке? Кстати говоря, после осенней охоты я отправлюсь в Цзяннань, и неизвестно, когда удастся вернуться. А ты бы хоть каплю усердия проявлял, хватит целыми днями пропадать в Борделе Сто Цветов.

— В Цзяннань? — Выражение лица Сун И неуловимо изменилось, его крайне удивило, что тот сам заговорил об этом.

Вспомнив недавние события в Цзяннане, он понизил голос:

— Неужели Император-отец поручил тебе борьбу с наводнением?

Сун Ши лишь легко улыбнулся, не подтверждая, но и не опровергая догадку.

Перед уходом, поколебавшись с мгновение, он всё же решил предостеречь Сун Ши. Наклонив голову, он как бы невзначай бросил:

— Второй брат, чем меньше людей замешано в том деле, что поручил тебе Император-отец, тем лучше. Чем больше народу, тем грязнее помыслы. Все они одинаковы.

Сун Ши слегка удивился, словно не ожидав от Сун И подобных слов. Тут же на его лице появилась улыбка, а во взгляде блеснула ясность:

— Малыш Цзю всё же переживает за меня. Не бойся, у меня всё под контролем.

Тон его звучал мягко, а согласие последовало так быстро, что Сун И даже заподозрил, будто тот вовсе не задумывался над сказанным. Впрочем, он уже высказался до конца, а слова прозвучали вовремя. Сумеет ли Сун Ши всё понять и как поступит дальше — это теперь его собственные заботы.

Стоило Сун И выйти из Дворца Чжаомин, как рядом с ним бесшумно возникла темная фигура.

Даже не подняв век, он бесстрастно бросил:

— Письмо оттуда пришло?

— Пришло. В письме сказано, что Пятый принц и впрямь собирается в Цзяннань. Выступает тоже после осенней охоты.

Сун И легко усмехнулся, его тон был небрежен:

— Цзяннань... Пятый старший брат никогда не сидит без дела. Кто знает, не вернется ли он из этой поездки с громкой славой победителя наводнений.

Темная фигура тихо доложила:

— Тот человек, что прорвался вчера, тоже проверен.

— Мм?

— Его зовут Линь Сянъань, его совсем недавно лично повысил Третий принц, сейчас он занимает должность генерала стражи.

Тоненькая тень замялась и добавила:

— Происхождение чистое, родился в простой семье, за душой никаких связей.

Брови Сун И слегка приподнялись. Не спеша складывая веер, он легонько постучал им по ладони:

— Обычное происхождение, абсолютно чистая биография — с чего вдруг Третий брат обратил на него внимание и пожаловал столь высокий чин? И к тому же, не имея за спиной никакой опоры, посмел дерзить мне в лицо. До чего же забавно.

Говорят, полгода назад Третий принц инспектировал воинские лагеря. Линь Сянъань тогда сдал все экзамены на высшие балы, чем и привлек к себе внимание. Сослуживцы отзываются о нем так: падок на деньги, отчаянно рвется наверх, если выпадает хоть малейший шанс — вцепляется мертвой хваткой, а порученные дела никогда не пускает на самотек.

— О-о... — протянул Сун И с легким вздохом. — Выходит, это падкий на чужое добро корыстолюбец, готовый выслужиться за монету острый когтек.

Он протянул руку назад темной фигуре, и та передала ему два письма.

Постукивая пальцами по косточкам веером, Сун И тронул губы лукавой улыбкой:

— Му Шань, прикажи людям приглядывать за ним пристально, ни на шаг не отпускай.

— Слушаюсь.

Глядя на далекие дворцовые крыши, он поймал во взгляде искорку праздного интереса:

— Пешка на посту генерала стражи... если удастся заставить её сменить хозяина, вот это и вправду станет интересно...

Вернувшись в поместье, Сун И небрежно бросил кувшин с цветочным вином слуге:

— Как и в прошлые годы, поступай с ним по своему усмотрению.

Слуга бережно принял ежегодный подарок — вино из османтуса. До сих пор он не ведал, от кого именно приходит это вино, зная лишь одно: так заведено из года в год.

— Ваше Высочество, — бесшумно вырос перед ним Му Шань. — Служанка из покоев Вдовствующей императрицы передала слово: сегодня вечером она устраивает любование фонарями в Императорском саду и интересуется, не изволите ли вы составить ей компанию.

Отказ сорвался с уст Сун И без малейших раздумий:

— Любование фонарями? Ещё чего, одна морока. Перешли ей ответ: дескать, на днях я простудился, занемог от ветра, и присутствовать на пиру не смогу.

Но Му Шань продолжал стоять на прежнем месте, с заметным трудом подбирая слова.

Бросив на него быстрый взгляд, Сун И слегка нахмурил брови:

— В чем дело?

— Ваше Высочество, эта отговорка... вы использовали её совсем недавно... — осторожно напомнил Му Шань.

— Серьезно? — Сун И призадумался, смутно припомнив, что нечто подобное и впрямь было. — Тогда передай, что меня эти два дня мучает мигрень...

— Мигрень тоже не подойдет, — не выдержал Му Шань. — Вы забыли? В прошлый раз из-за мигрени Вдовствующая императрица лично прислала дворцового лекаря, который, разумеется, ничего не нашел. Она тогда строго-настрого запретила прикрываться подобными отговорками.

И этот способ уже использовался?

Раздраженно потерев переносицу, Сун И на миг лишился всех возможных оправданий. В конце концов, смирившись с неизбежным, он тяжело вздохнул и лениво взмахнул рукавом:

— Ладно уж, раз надо — пойдем, всё равно давненько я там не появлялся.

Слова звучали пренебрежительно, а голос источал сплошную усталость — выходило так, будто ему поручили унылую и хлопотную повинность. Развалившись на кушетке с кислым выражением лица, Сун И являл собой живое воплощение вселенского несогласия и каприза.

Непонятно почему: хотя родной отец-Император его на дух не выносил, Вдовствующая императрица питала к нему самую нежную слабость. Стоило во дворцу затеяться пиру, как она непременно отправляла за ним особую челядь, словно опасаясь, что внука недосчитаются.

Вот только самого Сун И это ни капли не трогало. Что толку являться туда? Всё сводится к созерцанию толпы людей в масках лицемерия, которые любезничают друг с другом, вынашивая за пазухой тайные камни. От одной этой мысли сводило скуки.

Императорский сад сиял праздничными огнями, под многоярусными расписными беседками покачивались фонари. Вчерашние праздничные гирлянды оставались на прежних местах, и холодный осенний ветер весело раскачивал их язычки пламени. Между павильонами непрерывно лились звуки струн и флейт, а гости сбивались тесным кругом возле Вдовствующей императрицы, изо всех сил стараясь привлечь к себе хоть капельку внимания.

http://bllate.org/book/36686/4562372