Готовый перевод Transmigrated into a Novel, Marked the Villainess / Случайная метка: Как я приручила злодейку в романе о прошлом: Глава 8

Ли Чуньмэй всё ещё руководствовалась мыслями об учебе, насмотревшись на старшую дочку. И хотя нынешние условия для получения образования были не самыми лучшими, старшая утверждала, что в будущем вступительные экзамены в вузы обязательно возобновят. Сама Ли Чуньмэй уже опоздала на этот поезд, но младшая дочка была как раз подходящего возраста, а потому в последние годы учёбу младшей никак нельзя было запускать.

Именно поэтому, когда в других семьях на время каникул детей в первую очередь заставляли заниматься хозяйством и работой по дому, Ли Чуньмэй в первую очередь разрешала младшей дочке делать домашнее задание и читать книги.

Хотя она и не понимала, почему старшая дочка так уверена, что позже экзамены точно отменят, всё, что та предсказывала, еще ни разу не оказывалось ошибочным.

К тому же, человеку всегда полезно набраться побольше знаний.

— Ишу, если хочешь спать, иди ложись, не обращай на нее внимания. У тебя лицо тонкое, а у нее толстое; если не оборвешь её сразу, эта девчонка точно сможет провисеть у тебя над ушей весь вечер. Так что с ней можешь ничуть не церемониться — захочешь спать, так прямо и скажи.

Отчитав дочку, Ли Чуньмэй мгновенно смягчила тон и повернулась к Линь Ишу.

Хотя керосиновая лампа давала свет не ярче крошечной электрической лампочки, переход от белого электрического света к желтому пламени заставил комнату мгновенно погрузиться в глубокую темноту.

Линь Ишу слегка моргнула, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, и, услышав слова женщины, мягко кивнула:

— Всё в порядке, тетушка, я выспалась днем, спать еще не хочу.

Стоило Ли Цань услышать этот ответ, как она тут же обрадовалась и принялась торопить гостью:

— Слышали? Сестрица Ишу еще не хочет спать! Мам, иди занимайся своими делами, не мешай нам...

Ли Чуньмэй в ответ выразительно зыркнула на младшую и напоследок наказала:

— Ишу, если захочешь спать — обязательно скажи, не стесняйся.

Линь Ишу, поджав губы, с улыбкой кивнула.

Ли Цань обожала слушать истории о жизни в городе. Сама она в городе еще никогда не бывала, поэтому ее интересовало там абсолютно всё: и парки, и универмаги, и зоопарки, и даже государственные столовые...

Вопросов у нее накопилось уйма!

В отличие от своей сестры, которая всегда отвечала на расспросы довольно вяло и отмахивалась, сестрица Ишу рассказывала невероятно подробно, голос у нее был необычайно мелодичным, а путунхуа — безупречно чистым!

— Сестрица Ишу, а можешь научить меня говорить на путунхуа? — под конец она посмотрела на собеседницу сияющими глазами. — Наш учитель говорит по-китайски хуже тебя.

Линь Ишу как раз искала способ хоть чем-то отплатить этой семье за приют, а раз прозвучала такая просьба, она, разумеется, не могла отказать и кивнула:

— Хорошо.

— Тогда начнем прямо завтра! — Ли Цань пришла в полный восторг. По ее мнению, правильное произношение на путунхуа могло придать человеку изрядную долю стиля.

Линь Ишу ответила:

— Договорились.

После того как они обо всем условились, Ли Цань наконец угомонилась и, сияя от радости, отправилась мыть ноги перед сном.

Глядя на подпрыгивающую на ходу девочку, Линь Ишу улыбнулась и сглотнула пересохшую слюну.

По правде говоря, энергии у девчонки лет десяти было хоть отбавляй; продолжи они разговор еще немного, и её горло точно бы не выдержало.

Едва она подумала об этом, как перед ней на столе неожиданно появилась чашка с водой.

Подняв голову, она увидела Ли Янь, которая смотрела на нее с мягкой улыбкой:

— Захотелось пить? Сделай глоток, смочи горло. Чашку я уже помыла, так что сегодня вечером попользуйся этой, а завтра после работы я куплю тебе новую.

Линь Ишу ничего не ответила. Она взяла чашку, но, едва пригубив воду, тут же поставила ее обратно.

Тамошняя вода казалась ей непривычной.

Непонятно почему, но даже кипяченая вода отчетливо отдавала терпким привкусом.

Точно такой же была вода в чашке, когда она приехала сюда утром, и такой же оставалась сейчас.

— Непривычно? — Человек напротив словно умел читать ее мысли, переведя взгляд с опущенной чашки на ее лицо.

Линь Ишу слегка кивнула, честно признавшись в своих ощущениях.

— Тц, капризная какая, — бросила та в ответ, неожиданно подхватила чашку и поднялась на ноги. Линь Ишу проследила взглядом, как она направилась к стоявшему в стороне буфету.

Там она открыла дверцу, достала из глубины что-то неопределенное, высыпала в воду и размешала ложкой.

— Всё, теперь вкуснее, пей. — Девочка вернулась с чашкой в руках.

Линь Ишу заглянула внутрь.

Прежде бесцветная и прозрачная вода теперь приобрела темно-коричневый оттенок, а на поверхности все еще плавали не до конца растворившиеся мелкие крупинки.

— Это коричневый сахар, ничего странного, не бойся. — Заметив, с каким сосредоточенным вниманием та разглядывает напиток, она терпеливо пояснила.

Линь Ишу, разумеется, поняла, что это коричневый сахар, она ведь не была с ним незнакома.

Ее губы изогнулись, и она вновь поднесла чашку к лицу.

На языке тут же расплылся сладковатый привкус.

И хотя раньше она не особо жаловала коричневый сахар, сейчас этот напиток показался ей на редкость вкусным.

Какая странная вещь.

Но поймав на себе пристальный, горящий взгляд хозяйки, она сделала еще несколько глотков, после чего все-таки поставила чашку на стол и, высокомерно опустив подбородок, кривя душой бросила:

— Сгодится.

Ли Янь с первого взгляда раскусила ее лукавство.

Она же сама то и дело косилась на чашку — ну совсем не умеет врать.

Девушка мысленно усмехнулась, но разоблачать гостью не стала: поднявшись с керосиновой лампой в руке, она направилась на кухню.

Пусть и тусклый, но единственный источник света исчез, и лицо Линь Ишу мгновенно переменилось. Голос ее прозвучал на несколько тонов выше:

— Ты куда?

Заметив испуг в ее голосе, Ли Янь обернулась, приподняв лампу повыше, и объяснила:

— В термосе вода кончилась, на кухне есть еще один. Пойду налью, ополоснемся — и спать.

Как только свет вернулся, тревога в груди Линь Ишу слегка улеглась. Она закусила нижнюю губу, чтобы унять дрожь в теле, и постаралась ответить как можно более непринужденно:

— Ладно, иди.

Готовая сорваться с языка шутка вроде «Ишь ты, а еще темноты боишься» застряла у Ли Янь в горле, стоило ей заметить, как пальцы гостьи до побелевших костяшек переплелись в замок.

Линь Ишу изо всех сил старалась держать себя в руках и явно не желала, чтобы кто-то разглядел ее слабость.

Но пламя фитиля покачивалось, отбрасывая на пол длинную искаженную тень, которая зловеще колыхалась, словно вытягивая наружу и раздувая запрятанный на самом дне тайный страх.

— Я с тобой, — мгновение спустя разум всё же проиграл инстинктам, и Линь Ишу, поднявшись с места, тихо спросила: — Можно?

Ли Янь замерла и перевела взгляд на нее.

В расплывчатом свете ее глаза казались влажными, словно подернутые пеленой.

На нее мгновенной волной накатило чувство вины.

Она качнула лампу чуть вперед, сама сделала шаг навстречу, немного подумала и протянула девушке край своей одежды, а голос ее зазвучал необыкновенно мягко:

— Тогда держись за меня. Не бойся, я рядом.

Линь Ишу посмотрела на протянутую ткань, и в ее сердце словно что-то пробилось наружу из-под толщи земли.

Она слабо ухватилась за край одежды и послушно двинулась следом, шаг за шагом ступая во тьму.

Хотя в деревню и провели электричество, провода тянулись только до гостиной и спален, а на кухне света не было. По вечерам, если засиживались за готовкой допоздна, Ли Чуньмэй и Сюй Сюэфэнь тоже приходилось зажигать керосиновую лампу, поэтому Ли Янь по привычке и схватила ее с собой.

Шагая по направлению к кухне, она попутно подумала, что в ближайшие дни всё же стоит раздобыть где-нибудь электрический фонарик.

Едва переступив порог кухни, Линь Ишу тут же выпустила из рук ее одежду, возвращая себе дневную надменность.

— И вовсе я не боялась, не думай себе лишнего, — упрямо задрав подбородок, произнесла она, словно надеясь скрыть смущение за показной бравадой.

Ли Янь тем временем разлила кипяток из термоса по тазам для умывания и ног, опустила палец, проверяя температуру, и с легкой улыбкой отозвалась:

— Ладно-ладно, это не ты боялась, это я боялась, а ты зашла составить мне компанию. Так пойдет?

— Ты... — Уловив в ее словах снисходительные нотки, Линь Ишу немного рассердилась, но, сообразив, что и сама хороша, лишь тихо фыркнула: — То-то же!

Не выдержав, она тут же сама хихикнула.

Непонятно почему, но на душе вдруг стало удивительно легко и радостно.

Закончив с водой, Ли Янь подняла голову и увидела, как гостья безуспешно пытается сдержать улыбку.

То тучи, то солнце — ну и капризный же характер у этой омеги, попробуй пойми её.

Она благоразумно решила сменить тему и указала на два таза на полу:

— В этом умываемся, в этом моем ноги. Сначала ты, я после тебя.

Словно предчувствуя барские привычки Линь Ишу, она заблаговременно пояснила:

— Дома всего два таза, хочешь не хочешь, а придется потерпеть. Завтра я куплю тебе новый, а сегодня уж переночуй так.

Однако Линь Ишу думала вовсе не об этом. С некоторым смущением она переспросила:

— То есть... ты будешь умываться после того, как я помою лицо и ноги? Тебе разве не брезгливо?

Ли Янь никак не ожидала такого вопроса и честно могомоу головой покачала.

По правде говоря, ей и впрямь было ни капли не противно.

Она никогда не страдала чрезмерной брезгливостью, а попав в эту эпоху тотального дефицита, с малых лет привыкла к строгой бережливости — водой для умывания в их семье всегда пользовались по очереди.

К тому же Линь Ишу выглядела чистенькой донельзя, и вода после нее, пожалуй, показалась бы даже приятнее, чем после самой Ли Цань.

Линь Ишу же, глядя на ее невозмутимый вид, о чем-то задумалась, и щеки ее вновь защигло.

Она на корточках быстро и небрежно сполоснула лицо, а когда Ли Янь протянула ей полотенце, замерла в нерешительности. Но вспомнив, что та согласилась воспользоваться ее водой, сочла собственные колебания излишними, решительно выхватила полотенце и уткнулась в него лицом.

От ткани исходил легкий, неповторимый аромат феромонов Ли Янь.

В тот же миг у самого уха раздался тихий шепот:

— Не бойся, этим полотенцем пользовалась только я, больше никто.

Лицо, спрятанное за мягкой ворсистой тканью, запылало еще сильнее.

Чего ей бояться? От этих слов становилось только тревожнее!

http://bllate.org/book/36667/4559497