Готовый перевод Come for Tea / Заходите на чай: Уроки любви с принцем математики: Глава 13

Отец Сок Ситао, Сун Го, работал учителем в средней школе, отличался мягким нравом и от двух своих детей-двоечников требовал лишь одного — крепкого здоровья и безопасности. Цзян Мэнли не была уверена, как отреагирует муж, поэтому велела Сун Ситао сначала запереть дверь изнутри и открывать только в том случае, если отец не выломает её в течение десяти минут.

Сун Го всё это время ждал в комнате и, едва жена вернулась, последовал за ней и тихо спросил: Ну как?

Цзян Мэнли ответила: Твой сын беременен.

Первая реакция Сун Го: Чудо медицинской науки?

Цзян Мэнли: Ага, твой сын придерживается того же мнения.

Сун Го немного подумал: Черт, мы же не напугали Ситао? Как это он забеременел? Есть ли какая-то опасность? Может, это мы в свое время неправильно готовились к зачатию…

Поздно ночью, лежа в постели, Сун Го всё еще переживал: Организм у сына такой необычный, чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

В следующем семестре я не буду брать классное руководство, останусь дома и займусь Ситао.

Цзян Мэнли: Справишься?

Сун Го: Я вообще-то уже двух детей вырастил, конечно, справлюсь. Как только Ситао восстановится настолько, что перестанет быть заметно, что он рожал, наймем няню.

Цзян Мэнли всё обдумала: Я больше не буду брать отгулы, возьму их в феврале вместе с новогодним отпуском, должно получиться дней двадцать. Как только закончится послеродовой период, он обязан вернуться в школу, а ребенка оставим дома, наймем двух разных нянь для каждого.

*

Сун Яньли тихонько приоткрыла дверь в комнату брата: Брат, я что, правда стану тетей?

Поздравляю, — Сун Ситао как раз разглядывал свое отражение в зеркале, пытаясь понять, с чего бы это он забеременел. Лян И ел гораздо больше него, и живот у него был куда больше, но сам он почему-то не забеременел.

Сун Яньли загорелась идеей: Папа с мамой оба заняты, как насчет того, чтобы я не ходила в школу, а осталась дома ухаживать за тобой?

Сун Ситао: Будем вместе сидеть дома, смотреть телевизор, гонять кондиционер и заказывать молочный чай?

Сун Яньли: Я на всё согласна ради тебя.

Сун Ситао протянул указательный палец, ткнул ее в лоб и вытолкал за дверь: Марш спать, завтра подъем в шесть тридцать утра.

Сун Яньли не сдавалась и придумывала любые отговорки, лишь бы прогулять школу: Брат, я же волнуюсь, когда ты один дома.

Сун Ситао: Разве первые шесть месяцев я не был один?

Сун Яньли неохотно отправилась спать, она ведь просто хотела быть хорошей тетей.

Сун Ситао закрыл дверь, сел на кровать и раскрыл памятник для беременных, который дала ему мама.

Каждый пункт словно бил прямо в цель!

Например: следить за уровнем сахара в крови, не есть сырые салаты, не рекомендуется пить кофе.

Но в последнее время молочный чай, холодная лапша и кофе поглощались так, будто они доставались бесплатно!

Единственное правило, которое он более-менее соблюдал, — не есть сырую пищу и не употреблять алкоголь.

У Сун Ситао даже спина вспотела; он схватил телефон и удалил всю историю заказов, словно это могло помочь сделать вид, будто ничего такого он не ел.

Сун Ситао погладил округлившийся животик: Малыш, твоя живучесть просто зашкаливает.

Сун Ситао прилег. Только после того, как правда о беременности раскрылась, он начал замечать каждое шевеление плода.

Оказывается, всё было довольно заметно, почему же раньше он не придавал этому значения?

Приветствую тебя.

Я твой папа.

У тебя есть еще один папа, но… судя по всему, он окажется суровым родителем, так что можешь с ним не знакомиться.

Сун Ситао и сам не хотел бы с ним знакомиться: родители еще не догадались проверить его историю заказов в доставке еды, а вот Мэн Сычэн наверняка стал бы копать за последние десять лет.

Размышляя об этом, Сун Ситао уязвленно сел на постели: неужели он и впрямь папаша с нулевой силой воли?

Да просто он раньше ничего не знал!

Сун Ситао решил со следующего дня перейти на легкую пищу, отказаться от льда и холодных блюд, фрукты чистить от кожуры, а готовую еду обязательно разогревать.

Сун Ситао считал себя закаленным человеком — в конце концов, ничто не может быть тяжелее ежедневного решения вариантов по математике в выпускном классе.

Он нащупал ручку, нарисовал воодушевляющего человечка и прилепил картинку у изголовья кровати.

День первый на пути к званию хорошего папы: лечь спать вовремя.

*

На следующий день Цзян Мэнли попросила коллегу тайком сделать Сун Ситао полное обследование — к счастью, все показатели оказались в норме.

Заведующий отделением акушерства и гинекологии посоветовал провести операцию по извлечению ребенка сразу после новогодних праздников.

На оставшиеся два месяца семестра Сун Ситао устроился стажером-иллюстратором в местное издательство детской литературы, передал стажерский договор куратору и взял отгул, чтобы не ходить в школу.

Отработав неделю в офисе издательства, Сун Ситао перешел на удаленку — в конце концов, рисовать везде одинаково.

Мэн Сычэн учился с ним в одной старшей школе, а это значило, что их дома находились недалеко друг от друга; вернись он на зимние каникулы домой, шанс столкнуться на улице был слишком велик. К тому же живот уже округлился, а выходить на улицу в полном маскараде неудобно, так что отныне он решил без крайней необходимости носа из дома не казать.

К весеннему празднику живот Сун Ситао стал совершенно заметным. Семья объявила всем, что они уехали отдыхать в Санью, заперлись дома и полностью отгородились от визитов родственников — лишь курьеры экспресс-доставки исправно навещали их по расписанию.

Из-за того, что не нужно было ходить по родственникам, Сун Яньли была на седьмом небе от счастья.

Сун Яньли спросила брата: Моя невестка невероятно умна, это правда?

Сун Ситао: Это тебе мама сказала?

Сун Яньли: Я сама приставала к ней с расспросами. Раз невестка такая умная, какие награды она получала?

Сун Ситао уже было хотел ответить: Максимальный балл по математике, но перед самым выходом слов чудом зажал рот. Нет, это слишком явный намек, ведь вся их семья знала, что гениальный Мэн Сычэн, учившийся с ним на параллели, набрал на экзамене максимум по математике.

Если ребенок потом хоть в чем-то пойдет в Мэн Сычэна, разве это не полное разоблачение?

Сун Ситао: Ты что, пытаешься меня раскрутить на откровенность?

Сун Яньли удивилась: Брат, с каких пор ты стал таким сообразительным?

Сун Ситао вспылил от стыда: Иди смотри свои мультики.

В канун Нового года Сун Ситао отправился на плановый осмотр. Врач внимательно изучила снимок: Пуповина довольно длинная, малыш, похоже, большой любитель поиграть, есть тенденция к обвитию пуповиной вокруг шеи. Дома почаще следите за сердцебисением плода, а как пройдут праздники — приходите на кесарево.

Само по себе легкое обвитие пуповиной — не такая уж большая проблема, иные младенцы рождаются опутанными ею с ног до головы.

Но Сун Ситао всё же немного занервничал: малыш, только уморяй себя своими играми.

Короче говоря, вся семья сидела дома, неотступно следя за состоянием Сун Ситао. Попереживав денек, Сун Ситао на следующий день вернулся к привычному ритму жизни.

Сун Го составил компанию сыну и дочке в игре в картишки, чтобы развеять тоску, и в итоге сам загнал себя в депрессию. Был ход с одиночной картой, дочь-помещица выложила даму, Сун Го пас, очередь перешла к Сун Ситао.

Сун Ситао тоже покачал головой: Пас.Тогда Сун Яньли пошла с Мэем, и отец с сыном проиграли.

Сун Го не выдержал: Король — это же старшая из оставшихся карт, сын, у тебя на руках всего две карты осталось, почему ты не пошел с королем?

Сун Ситао понятия не имел, что король — старшая карта; у него на руках оставалась еще одна тройка, и он боялся, что если выложит короля, то тройка так и зависнет мертвым грузом.

Сун Го открыл было рот, но вовремя замолчал, бросил взгляд на живот Сун Ситао и тяжело вздохнул: Требовать от тебя запоминать карты — это явный перебор.

Сославшись на необходимость сбегать в туалет, Сун Го вильнул в кухню, отобрал у жены зелень: Я сам приготовлю, иди побудь с ними, поиграй.

Цзян Мэнли: (…) Ей тоже не улыбалось развлекать двух недорослей за карточным столом.

Заметив, что отец сбежал по-маленькому, Сун Яньли надула губы и легонько погладила еще не рожденного племянника: На взрослых никакой надежды, малыш, вот родишься — будешь со мной играть.

Цзян Мэнли вынесла им две пиалы с рыбным супом: Ну просто достойные друг друга противники.

Сун Ситао уже до смерти объелся рыбой: Как только рожу — сразу перестану ее есть, наброшусь на шашлыки и хого.

На восьмой день первого лунного месяца Сун Ситао лег в больницу для подготовки к операции.

Хотя до сих пор он держался беспечно, теперь ему стало не по себе, но страх перед тем, что его глупый сын заиграется с пуповиной, перевешивал: чем раньше родится малыш, тем спокойнее будет на душе.

Цзян Мэнли сжала руку сына: Не бойся, просто подумай о том, что всего через час ты сможешь увидеть своего ребенка.

Сун Яньли тоже пришла поддержать брата: Когда племянник родится, я сама буду за ним ухаживать, братик, тебе вообще ничего делать не придется.

Сун Ситао улегся на операционный стол: нужно проявить храбрость, иначе как ему встретиться с малышом?

Через час Сун Ситао перевезли в палату, а новорожденного из-за особого состояния доставили в педиатрическое отделение под наблюдение.

Сун Ситао лишь мельком взглянул на него при рождении, а следующие несколько дней мог любоваться крохой только по видеосвязи в телефоне Цзян Мэнли.

С бледным лицом, не отрывая темных глаз от экрана, он спрашивал: Он умеет пить молоко?

Малыш лежал в кювезе, а медсестра кормила его из бутылочки — такой малюсенький, что Сун Ситао понятия не имел, как его вообще вырастить, он же ничегошеньки не умеет.

Цзян Мэнли: Уплетает за обе щеки. Ты когда родился, тоже был крохой, а теперь вымахал под метр восемьдесят. А какого роста второй папа?

Цзян Мэнли специально затронула тему, которая могла бы отвлечь сына и заставить его думать о чем-то другом, а не изводить себя мыслями о ребенке в детском отделении.

Сун Ситао прикинул на глаз: Сто восемьдесят девять.

Цзян Мэнли: Медсестра говорит, у малыша большие глаза.

У только что рожденных младенцев глазки находятся в отечном состоянии, и полностью раскрыть веки они еще не могут, однако о размере можно судить по длине и форме глазной щели.

Сун Ситао: Значит, и ресницы наверняка длинные.

У него самого ресницы длинные, и когда-то давно, стоя за спиной у Мэн Сычэна, он видел, что у того ресницы тоже длинные, разве что у самого Сун Ситао изгиб ресниц был чуть более задорным.

Цзян Мэнли: Чего бы тебе хотелось съесть? Теперь тебе можно всё.

Сун Ситао немного подумал: Мам, а можно мне съесть кусочек жареного куриного филе?

Цзян Мэнли едва не расплакалась — ее сын ведь и сам по себе еще ребенок: Конечно можно, попрошу папу купить по дороге.

Вся семья разделила обязанности: Цзян Мэнли постоянно дежурила в больнице, бегая между педиатрией и акушерством, а Сун Го мотался туда-сюда между больницей и домом, готовя еду, собирая передачи и приглядывая за дочерью.

Сун Ситао: И еще стакан молочного чая!

Цзян Мэнли: Всё тебе куплю.

Сун Ситао: Мам, спасибо тебе.

В Праздник фонарей, спустя неделю после госпитализации, Сун Ситао выписался домой.

Нанимать профессиональную няню не рискнули: Сун Го и Цзян Мэнли ухаживали за ребенком по очереди. Чтобы плач младенца не мешал спать Сун Яньли, Цзян Мэнли сняла для дочери квартиру этажом ниже и наняла женщину готовить ей трехразовое питание.

Каждый раз, когда Сун Го ходил наверх за едой для всей семьи, он крался по лестнице, точь-в-точь как воришка.

Сун Яньли, возвращаясь из школы, сразу бежала наверх навещать маленького племянника, но Сун Ситао неизменно заставлял ее тащить с собой учебники.

На многое его сил пока не хватало, а вот контролировать выполнение уроков Сун Яньли было вполне по силам.

Сун Яньли: Ой, брось, брат, я уже в третьем классе, даже если напишу с ошибкой, ты всё равно не заметишь.

Сун Ситао подчеркнуто напомнил: Ты вообще помнишь, сколько баллов я набрал по математике на гаокао!

http://bllate.org/book/36658/4558936