Готовый перевод Come for Tea / Заходите на чай: Уроки любви с принцем математики: Глава 12

— Я уже не ребенок, давно не ем жареную курицу, — гордо заявила Сун Яньли.

Сун Ситао поджал губы. А что делать, если он хочет?

На столе в основном были морепродукты, и Сун Ситао, у которого разыгрался аппетит, с головой ушел в еду. Теперь, когда роли брата и сестры поменялись местами, пришла очередь Сун Яньли подкалывать его:

— Брат, ну ты и едок.

— От морепродуктов становятся умнее, — парировал Сун Ситао.

После сытного застолья Сун Ситао почувствовал тяжесть в животе. Поскольку родители выпили вина и не могли сесть за руль, семья решила прогуляться до станции метро и поехать домой на поезде.

Дул ночной ветерок. Сун Ситао надел маску и кепку. Перед тем как войти в подземный переход, он поднял голову и взглянул вдаль, где в глаза бросилось залитое огнями высотное здание. Казалось, это штаб-квартира группы Мэн Юань. Интересно, Мэн Сычэн сейчас учится в столице или ведет дела в Шанхае?

В метро было душно. Сун Ситао снял верхнюю одежду и перекинул её через руку. Свободных мест не было. Девушка, стоявшая ближе всего к нему, оторвалась от чтения романа и, мельком взглянув вверх, увидела, что перед ней стоит беременный мужчина.

— Вам уступить место?

— М-м?

Пока Сун Ситао опускал взгляд, девушка подняла свой. Их глаза встретились, и она на мгновение замерла, а затем еще раз.

— П-простите, красавчик, я ошиблась.

Сун Ситао был озадачен:

— За что простите?

Девушка смутилась и не стала объяснять, зато Сун Яньли выпалила без задней мысли:

— Девушка подумала, что ты беременный.

Сказано это было невзначай, но Цзян Мэнли невольно бросила взгляд на живот сына. Её брови мгновенно сошлись на переносице: почему он такой большой? И это не жир, ведь плечи и спина у Сун Ситао остались такими же худыми.

В голове промелькнула страшная догадка. У Цзян Мэнли задрожали руки. Неужели внутри что-то выросло? У неё внутри всё похолодело, сердце пропустило удар, она едва держалась на ногах.

Находясь в людном месте, Цзян Мэнли подавила эмоции, не решаясь допрашивать сына. За эти десять с лишним минут она даже пожалела, что позволила ему подать документы в такой далекий университет. Если бы он остался в родном городе, она бы видела его каждую неделю и наверняка заметила бы всё раньше.

— Мам, что с тобой? — Сун Ситао чутко уловил, как изменилось лицо матери.

— Ничего, — улыбнулась Цзян Мэнли.

Когда они вышли из метро и вокруг стало пусто, она указала на его живот:

— Тебе не холодно? Зачем так плотно укутался?

— Это просто жир… — ответил Сун Ситао.

— Дай-ка посмотрю. — Цзян Мэнли протянула руку и ощупала плотный, равномерно округлый живот. Она не могла понять, какой орган воспален, и только собралась отстраниться, как вдруг почувствовала, что под ладонью что-то шевельнулось.

Если бы перед ней была дочь, Цзян Мэнли была бы на сто процентов уверена, что это шевеление плода, но ведь Сун Ситао — её сын! При этом лицо сына было более румяным и свежим, чем обычно, вид — слегка ленивым, но признаков недомогания не было. По крайней мере, он не выглядел как тяжелобольной.

Цзян Мэнли двадцать лет проработала врачом и повидала немало редких случаев. Стараясь сохранять самообладание, она посмотрела на сына:

— Что ты почувствовал в животе секунду назад?

Сун Ситао задумался:

— Кишечник заурчал? В последнее время я питаюсь как попало, наверное, проблемы с пищеварением.

— В последнее время? Это не первый раз?

— Последний месяц.

— Как аппетит?

— Ест за троих! — перебила Сун Яньли.

— Стул в норме? — спросила Цзян Мэнли.

Сун Ситао кивнул.

— Есть ещё какие-то жалобы?

— Нет.

Цзян Мэнли немедленно позвонила в больницу, чтобы узнать, не закончил ли смену дежурный врач УЗИ.

— Жди меня, я скоро буду.

Она приказала Сун Го отвезти дочь домой спать, а сама повезла Сун Ситао на обследование. Взяв такси на обочине, они помчались в больницу. В кабинете Цзян Мэнли попросила врача выйти и сказала сыну:

— Ложись.

— Мам, это ведь просто лишний вес, правда? — осторожно спросил Сун Ситао.

— Мама очень на это надеется, — ответила она.

Живот Сун Ситао намазали гелем. В голове у него проносились картины прожитой жизни: родные, друзья, однокурсники и манга, которую он сейчас рисовал. Он вспомнил, как спрашивал Ши Лю, почему тот выбрал именно его для сотрудничества. Ши Лю ответил, что кандидатуру предложило издательство, а затем он изучил работы Сун Ситао — стиль подходил. А самое главное — сам Ши Лю писал сценарии медленно, ему нужен был напарник с упорством, способный работать над проектом несколько лет, а не кто-то, гонящийся за быстрой выгодой. Сун Ситао подошел идеально.

Увы, если у него смертельная болезнь, он не сможет закончить работу. Если его жизнь оборвется здесь, то все мучения с изучением высшей математики были напрасны.

Через десять минут Цзян Мэнли показала снимок УЗИ знакомому врачу-гинекологу. Та прислала ответ: Пять-шесть месяцев, плод развивается хорошо.

У Цзян Мэнли потемнело в глазах. Сун Ситао — мужчина! Как он может быть беременным? Если бы прямо перед ней не было живого изображения на мониторе, она бы не поверила, даже если бы ей повторили это тысячу раз.

Увидев дрожащие руки матери, Сун Ситао забыл о собственной печали. Он сел и обнял её:

— Мам, мам, медицина сейчас такая развитая, всё можно вылечить. Не волнуйся, я не умру.

Цзян Мэнли от злости даже рассмеялась:

— Не умрешь? Ты ещё и прибавил к своей жизни новую.

Сун Ситао: ?

Мать перевела дыхание. Что делать? Пришлось выложить всё как есть. Она посмотрела сыну прямо в глаза:

— Пока мама рядом, ты будешь в порядке. Запомни это.

У Сун Ситао защипало в глазах:

— Хорошо.

Цзян Мэнли встала и взъерошила сыну волосы:

— Ты беременен.

Сун Ситао как раз размышлял о том, что если ему понадобится пересадка органа, то он лучше умрет, чем позволит близким пострадать. Услышав слова матери, он опешил: что именно сейчас прозвучало у него в ушах?

Цзян Мэнли поняла, что он не осознал сказанного, и, словно обучая ребенка грамоте, повторила по слогам:

— Бере-мен.

В последний раз она так учила сына в начальной школе, но спустя неделю поняла, что проще воспитывать себя, чем ребенка.

Сун Ситао в ужасе вытаращил глаза:

— Я мужчина! К тому же я холост!

— Я сама не знаю, почему твое тело оказалось пригодным для имплантации эмбриона, но ребенок уже шевелится. Не пытайся спорить, кто биологический отец?

— …

Сун Ситао медленно, очень медленно опустил взгляд на свой живот. Раньше он был невежествен и бесстрашен, а теперь, прислушавшись, действительно почувствовал движения новой маленькой жизни внутри. Хорошая новость — он не умрет. Плохая новость — ему рожать.

Он коснулся живота рукой и как раз ощутил толчок. То самое движение, которое он всегда списывал на бурление в кишечнике — каждый раз он был уверен, что это несварение из-за некачественной еды на вынос.

Сун Ситао поднял голову:

— Мам…

— Тебе не снится, — отрезала Цзян Мэнли.

Что ж, Сун Ситао пришлось принять реальность. Возможно, из-за того, что он уже полгода неосознанно делил жизнь с этим существом, пройдя половину пути вместе, шок постепенно сменился странным чувством нереальности происходящего.

Цзян Мэнли не дала ему уйти в себя:

— Кто биологический отец?

Сун Ситао, которого буквально вытащили из его панциря, встретился с гневным и тревожным взглядом матери. Кто отец ребенка? Это было очень сложно. Сун Ситао выдавил из себя улыбку.

Видя, что он ещё может улыбаться, Цзян Мэнли почувствовала противоречивые эмоции. В их семье всегда царила атмосфера свободы, они ничего не требовали от детей. Даже на творческие специальности их отправили ради альтернативного пути, не желая ни к чему принуждать. Вот и выросли двое детей, у которых ветер в голове.

— Сколько месяцев? — спросила Цзян Мэнли.

Сун Ситао начал загибать пальцы один за другим. У Цзян Мэнли разболелась голова, глядя на это.

— …Шесть месяцев, — наконец ответил он.

— Точнее.

— Восемнадцатое мая.

— Расскажешь, как это произошло?

— Это была случайность. Причем такая, где моя ответственность была куда выше, так что я не остался в обиде.

Как это объяснить? Если бы они с парнем пошли до конца в порыве страсти, это было бы проще признать и взять на себя ответственность. Проблема в том, что у них с Мэн Сычэном всё ограничилось прелюдией. Даже произносить это вслух — чувствовать себя идиотом: кто же так рискует? Конечно, он не мог пойти к Мэн Сычэну и привязать к себе его жизнь.

Цзян Мэнли не удержалась и ткнула сына пальцем в лоб:

— Уже шесть месяцев! Где были твои мозги? Если ребенок унаследует твою голову, нам конец!

Сун Ситао удивился:

— Мам, откуда ты знаешь пол ребенка?

На стене в кабинете висела табличка, запрещающая определять пол плода. Цзян Мэнли в сердцах захотела засунуть его обратно в утробу, чтобы пересобрать там мозги.

— Говорят, если тянет на кислое — будет мальчик, на острое — девочка. Это правда? — с сомнением спросил Сун Ситао. — Одно время я постоянно ел лапшу с квашеной капустой.

— …Ребенок уже почти готов, а у тебя в голове только еда!

Сун Ситао внезапно кое-что придумал, чтобы восстановить свое достоинство:

— Мам, если он пойдет в отца, то может вырасти очень, очень умным.

— Ещё и хвастаешься, — Цзян Мэнли потеряла дар речи. Помолчав, она не удержалась от вопроса: — У него нет никаких наследственных болезней?

— Нет, он высокий, красивый, отлично учится, он такой замечательный…

Сун Ситао клялся в этом, но, говоря, вдруг вспомнил слухи, которые ходили во время застолья. В тот день, когда он узнал, что Мэн Сычэн ради высшей справедливости сдал собственного отца полиции, Сун Ситао обнаружил, что носит его ребенка.

Сун Ситао с виноватым видом прикрыл живот.

Малыш, только не наследуй это.

Глава 8

Когда они вернулись домой, Сун Ситао уже пришел в себя. Цзян Мэнли вздохнула: и правда, надо быть таким сыном, чтобы умудриться шесть месяцев скрывать беременность.

— Иди спать, я сама поговорю с твоим отцом.

http://bllate.org/book/36658/4558935