Готовый перевод To Avoid Becoming a BOSS After Death, I Did My Best / Я сделал всё возможное, чтобы не стать БОССОМ после смерти: Глава 33

В тот миг, когда лопата с глухим стуком упала на пол, Цзэн Хайцин мгновенно преобразилась.

Она всё ещё сидела, запрокинув голову, но от прежней маски — отчаянной скорби и жалкой женской беспомощности — не осталось и следа.

Она сидела на полу, глядя куда-то в сторону. Её худая грудь медленно поднималась и опускалась, словно в беззвучном вздохе.

Когда Цзэн Хайцин снова взглянула на Хэ Цюньцина, тот разглядел в её глазах лишь глубокое, горькое разочарование.

Она была великолепной актрисой.

Грудь Хэ Цюньцина тоже тяжело вздымалась. Набежавшие слезы жгли веки, мешая моргать, но он упрямо смотрел на неё в упор, медленно сжимая пальцы в кулаки.

В ту секунду, пока они мерились взглядами, пронзительный звон в ушах Хэ Цюньцина достиг своего предела.

Наступила тишина.

Словно предостерегающие сигналы окончательно перегорели в его голове, уступив место инстинкту самосохранения. А может, сам этот тревожный гул сдался перед упрямством юноши. Так или иначе, в один миг все тревожные сигналы, весь этот свист тысячи свистков разом смолк.

Хэ Цюньцин опешил, чувствуя, как тело мгновенно обмякло, избавляясь от напряжения.

Он невольно моргнул. По щеке скользнуло что-то прохладное — одинокая, давно сдерживаемая слеза наконец сорвалась с ресниц.

Он торопливо смахнул влажный след, чувствуя, как душу затапливает запоздалое недоумение вперемешку со смутной досадой.

— Бэби! Берегись!!!

Хэ Цюньцин чисто рефлекторно отпрянул в сторону и повалился на пол.

Мимо, едва не задев его, пронеслась окровавленная, бесформенная тень.

Замешкайся он хоть на мгновение — и эта тварь подмяла бы его под себя.

Хэ Цюньцин присмотрелся и похолодел от ужаса.

Это чудовище...

Оно походило на жуткую мозаику, словно несколько безразличных друг к другу актеров слепили воедино из ошметков чужих тел.

На «нем» почти не было одежды. Каждая отдельная деталь казалась человеческой — тут угадывались черты мужчины, там женщины, — но собранные вместе, они являли собой нечто чуждое человеческой природе. Такое уродство мог породить лишь безумный «творец» с извращенной фантазией, преисполненный глубочайшей ненависти к роду людскому.

Казалось, этот конструкт вот-вот развалится на куски, но в его движениях сквозила пугающая, противоестественная мощь. На стыках плоти постоянно шевелились полчища копошащихся нитевидных червей, стягивавших разномастные лоскуты кожи и перекручивавших волокна мышц.

— Бэби!!!

Услышав надрывный крик Чэнь Юйи, Хэ Цюньцин, не сводя глаз с порождения кошмара, вслепую нащупал на полу лопату.

Сжав в руках тяжелое древко, он рванулся вверх и вскочил на ноги.

К этому моменту репетиционный зал окончательно превратился в кромешный ад.

Грохот выстрелов — бах, бах-бах-бах! — смешивался с истошными воплями.

— А-а-а!

— Не подходи! Назад!

— Бегите! На выход, скорее!

— Нет! Пощади... А-а-а!

Сшитых из кусков тварей оказалось несколько. Ростом они превосходили обычного человека, а из плеч у некоторых торчало сразу по две, а то и по три головы.

Множество лиц дергалось в разные стороны, из-за чего монстры передвигались нелепыми, ломаными скачками, что ничуть не мешало им с поразительной прытью преследовать перепуганных игроков.

Натыкаясь на препятствия, твари совершали колоссальные прыжки. Перелетая через головы бегущих, они орошали их брызгами крови, точно ядовитой моросью. И не успевал несчастный осознать, что за влага коснулась его лица, как путь к спасению уже преграждал смертоносный силуэт.

С трудом ориентируясь в этом безумии, Хэ Цюньцин отыскал глазами Чэнь Юйи и остальных.

Крикнув ему, Чэнь Юйи сама едва успевала уворачиваться от ударов, но благодаря слаженным действиям с Цзян Тибаем и Линь Куаном их троице всё ещё удавалось держать оборону.

Хэ Цюньцин собрался было рвануть к ним, но звериное чутье заставило его обернуться.

Под сценой виднелась низкая техническая дверь.

Именно через нее они выбрались в прошлый раз, когда он упал под подмостки, спасая Линь Куана, а Цзян Тибай отыскал этот лаз.

Сейчас в эту щель уползала Цзэн Хайцин, оставляя за собой густой след размазанной по полу крови.

Грохот выстрелов со стороны спутников заставил его вздрогнуть. Одно из чудовищ, преследовавшее Цзян Тибая, тяжело рухнуло навзничь и забилось в конвульсиях. Три его уродливые суставчатые конечности нелепо дергались, пытаясь прикрыть растерзанные головы.

Меткость Цзян Тибая поражала: каждая пуля находила цель. Он бил без промаха — точнехонько в глазницы или переносья, методично превращая чудовищные лица в кровавое месиво.

Заметив, что тварь всё ещё пытается дотянуться до мужчины, Хэ Цюньцин бросился на подмогу.

Вдруг волоски на его затылке встали дыбом. Повинуясь инстинкту, Хэ Цюньцин покатился по полу, и в то же мгновение позади него с глухим стуком приземлилось что-то тяжелое.

Едва разминулся!

Внезапно чьи-то руки намертво вцепились ему в пояс.

— Не бросай меня!!!

Узнав голос Дан Сюя, Хэ Цюньцин невольно опустил занесенную лопату.

— Ты что творишь?! — Хэ Цюньцин едва перевёл дух: секунду назад острая кромка лопаты едва не снесла парню голову.

— Спаси... спаси меня! — Дан Сюй, залитый кровью с головы до ног, дрожал мелкой дрожью.

Он мертвой хваткой вцепился в юношу, лишая его возможности двигаться.

— Ты же новичок! Они тебя не тронут, пройдут мимо! Вытащи меня... умоляю, давай выберемся отсюда вместе!

— Да отпусти ты!

Дан Сюй затравленно озирался по сторонам. Вдруг его колени подогнулись, и по джинсам поползло уродливое мокрое пятно.

Хэ Цюньцин опешил, глядя на растекающуюся у его ног лужу.

— Нет, нет... лучше убей меня, прикончи на месте! Какой к черту обвинительный акт, какое подземелье?! Это не игра, это скотобойня Главного Бога! Нас просто пустили на убой... отсюда невозможно выбраться живым, невозможно!

При упоминании Главного Бога Хэ Цюньцин на секунду ослабил хватку, пытаясь разжать оцепеневшие пальцы парня.

— Дан Сюй, прекрати. Отпусти меня...

— Убей... просто убей меня... помоги...

Бред несчастного становился всё тише, но сквозь его бессвязное бормотание Хэ Цюньцин уловил, как интонации Дан Сюя резко переменились, наливаясь ядом.

— Хотя нет... я сам тебе помогу. Давай я тебе помогу, а? Ты ведь всего лишь зеленый новичок, и то, что ты дотянул до этого момента — уже чудо. Неужели ты всерьез надеешься выжить? Ты?! Ничтожество вроде тебя?!

Хватка Дан Сюя сделалась удушающей. Он рванул Хэ Цюньцина на себя с безумной силой.

— Я узнал тебя! Ты — Новичок Би!

Внутри у Хэ Цюньцина всё заледенело.

— С какой стати тебе достался высокоранговый покровитель?! Почему ты?!

— Зачем Цзян Тибай тащит тебя за собой?! Какого черта... какого черта он выставил меня дураком?!

Дан Сюй вскинул голову. Его лицо исказилось в злобной гримасе. В эту секунду ненависть к Хэ Цюньцину затмила в его сознании даже первобытный ужас перед рыщущими вокруг тварями.

Хэ Цюньцин судорожно хватал ртом воздух — казалось, чужие руки сейчас просто переломают ему ребра.

Подобное предательство застало его врасплох, а безумный взгляд Дан Сюя вызывал лишь омерзение.

Сквозь пелену кровавого хаоса Хэ Цюньцин физически ощутил на себе сотни невидимых взглядов. Бесплотные зрители, заполнившие трибуны, затаили дыхание в предвкушении новой, ещё более захватывающей драмы.

— Новичок Би...

Раздался оглушительный выстрел.

— А-а-а!

Дан Сюй взвыл, разжимая пальцы, и повалился на бок.

Его нога неестественно вывернулась — в коленном суставе зияла глубокая рваная рана.

Хэ Цюньцин заозирался в поисках Цзян Тибая, но не успел ничего разглядеть, как его собственное предплечье перехватила крепкая ладонь, а над самым ухом раздался знакомый голос:

— Я здесь.

— Бэби... — Чэнь Юйи хрипела, задыхаясь от бешеного бега.

Хэ Цюньцин поднял голову и встретился взглядом с темными, лихорадочно блестевшими глазами Цзян Тибая.

Похоже, в разгаре этой бойни мужчина испытывал небывалый азарт — он выглядел пугающе живым и собранным. Сглотнув застрявший в горле ком, Хэ Цюньцин выдавил:

— Спа... спасибо.

— Не стоит, — небрежно отозвался тот. — Парень так настойчиво выкрикивал мое имя, что проигнорировать его было бы просто невежливо.

...

Подоспевший Линь Куан без лишних сантиментов наступил Дан Сюю прямо на раздробленное колено, заставив того взвыть от новой вспышки боли.

Бухгалтер навидался таких приспособленцев за свою жизнь. Напоследок он отвесил скулящему парню пару увесистых пинков и, даже не удостоив его взглядом, скомандовал остальным:

— Шевелитесь, ходу!

Он подхватил Чэнь Юйи под руку. Хэ Цюньцин бросился следом, но через пару шагов интуитивно обернулся. Дан Сюй, обезумев от боли, мертвой хваткой вцепился в лодыжку Цзян Тибая и с воем тянул его к себе.

— Цзян Тибай!

Хэ Цюньцин рванулся назад. Дан Сюй, обезумев то ли от ужаса, то ли от невыносимой боли, выл и захлебывался слезами прямо в луже собственной мочи. Его глаза налились кровью, а пальцы намертво сжимали ботинок Цзян Тибая.

— Босс!

Линь Куан и Чэнь Юйи тоже развернулись. Женщина в ярости крикнула:

— Да пристрели ты его наконец!

Цзян Тибай лишь развел руками, показывая на пустой патронник — последний патрон ушел на колено Дан Сюя.

Чэнь Юйи похолодела. Сам Дан Сюй не представлял угрозы, но у неё тоже кончился боезапас.

— Лопату! Ищи лопату! — задыхаясь, Чэнь Юйи толкнула бухгалтера в плечо. — Линь Куан, живо тащи вон ту лопату!

Она указала на распростертое тело одного из игроков. Тот давно не подавал признаков жизни, но теперь, под воздействием неведомой темной воли, его суставы начали со скрипом распрямляться, а искаженное мукой лицо приподнялось над полом.

Хэ Цюньцин попытался силой оттащить Цзян Тибая, но тот даже не думал помогать. Юноша взглянул на спутника и обомлел: Цзян Тибай завороженно созерцал сочащуюся кровью рану на ноге Дан Сюя, будто решая в уме какую-то сложную задачу.

Хэ Цюньцин мысленно чертыхнулся. Похоже, у этого безумного пса опять разыгралась его дикая блажь.

— Потерпи ты!

С этими словами Хэ Цюньцин дернул мужчину на себя с такой силой, что едва не оторвал Дан Сюя от пола, но всё же вырвал плененную ногу из мертвой хватки.

Опустив взгляд, он убедился, что нога Цзян Тибая цела, вот только обувь осталась в руках Дан Сюя.

Пока поверженный парень катался по полу, заходясь в бессильной злобе и рыданиях, Хэ Цюньцин молниеносным движением выхватил у него потерянный ботинок.

Боковым зрением заметив летящий в него предмет, Цзян Тибай поймал его на лету. В его руках оказалась его собственная туфля.

Он посмотрел на свою босую ногу, утопающую в липкой жиже на полу, и криво усмехнулся.

В этот момент Чэнь Юйи испуганно вскрикнула:

— Бэби!

Цзян Тибай мгновенно подобрался, пальцы мертвой хваткой сжали рукоять пистолета, но тут же вспомнилось: стрелять больше нечем.

К счастью, вскинув голову, он увидел лишь спину Хэ Цюньцина, замахнувшегося лопатой.

Его тонкие руки и прямая, стройная спина казались хрупкими, а сам удар — почти невесомым, однако раздался сухой хруст, и тянувшаяся к юноше уродливая конечность мертвеца с глухим стуком покатилась по паркету.

Даже среди этого кошмара его осанка оставалась изящной и благородной. Движения выдавали отчаянную жажду жизни, но в них не было и капли суетливой паники. Обладая такой сноровкой, он мог без труда прибить Дан Сюя на месте, однако пожалел его.

«До чего же наивный дуралей»

В мгновение ока вернулся Линь Куан, волоча за собой сразу две лопаты. Одну он тут же всучил Чэнь Юйи.

Снова объединившись, четверка побежала вдоль стены репетиционного зала к выходу.

Снаружи метались чьи-то неясные тени, а сквозь проемы пробивались всполохи бушующего пожара. Бежать туда было безумием.

Но этот зал окончательно превратился в кромешный ад, и оставаться здесь означало верную смерть.

— А-а-а!

Почти у самых дверей кто-то истошно закричал. Рядом с Хэ Цюньцином повалился раненый игрок и по инерции покатился по скользкому от крови паркету прямо под ноги беглецам.

Бежавший следом за Цзян Тибаем юноша машинально выставил ногу, преграждая скольжение.

Почувствовав толчок, упавший торопливо заскреб конечностями по полу и поднялся.

— Спа... спасибо!

— Пустяки...

Договорить Хэ Цюньцин не успел — слова застряли у него в горле.

Опустив взгляд, он обомлел. Спасенный им человек крепко сжимал в руке обломок деревянной половицы — острый, как стилет, древесный клин.

Хэ Цюньцин не поверил собственным глазам, а затем и ощущениям, когда его ладонь рефлекторно прижалась к правому боку.

Сначала там обожгло острой болью, сменившейся на миг странным, щекочущим онемением, а следом нахлынула такая резь, что захотелось кричать во весь голос. Хэ Цюньцин скосил глаза и убрал руку: на его грязной, пропитанной чужой кровью куртке красовалась рваная прореха, сквозь которую быстро расползалось свежее, липкое тепло.

С трудом сглотнув слюну, он почувствовал, как в ушах снова зашумело. Мысли путались.

Он вгляделся в лицо незнакомца, силясь вспомнить, сталкивались ли они раньше.

Но парень был настолько густо измазан чужой кровью, что опознать его казалось решительно невозможным.

И всё же какая-то едва уловимая деталь подсказала ему ответ.

«Неужели это... Новичок А?»

— Новичок Би! — лицо нападавшего расплылось в безумном оскале. — Рад знакомству!

Хэ Цюньцин содрогнулся и в последний момент перехватил руку с клинком, метившим ему прямо в грудь.

— Зачем...

Новичок А навалился всем телом, пытаясь довершить начатое, но зажатая ладонь Хэ Цюньцина держала его намертво. Нападавший нахмурился.

Впрочем, главный удар уже был нанесен, и мгновенная неудача его не слишком расстроила.

— За что?.. — едва слышно прошептал Хэ Цюньцин.

Низкорослый Новичок А презрительно фыркнул и подался вперед, почти касаясь его лица.

— За что? А сам как думаешь? С какого перепугу ты спелся с Цзян Тибаем?! Наш лидер — Ян Фан! Ты хоть помнишь, сколько он сделал для новичков?! А Цзян Тибай? Тварь эгоистичная! Вы все — кучка паршивых предателей! Но ты... ты среди них самый омерзительный. Неблагодарная скотина! Из-за тебя я потерял всё. Твое место на кладбище!

Хэ Цюньцин оцепенел от этих ядовитых обвинений. Он попытался возразить, но когда разомкнул губы, горячая влага, хлынувшая сквозь пальцы на боку, заставила его задохнуться от внезапного страха. Он так и не проронил ни слова.

В общей суматохе Цзян Тибай не сразу заметил отставание. Обернувшись, он наткнулся взглядом на отставшего юношу, и внутри у него неприятно екнуло.

—... Бэби?

С самого начала игры голос мужчины ещё никогда не звучал так леденяще-холодно. Он приметил и Новичка А, и зажатый в его руке окровавленный обломок, и то, как его подопечный растерянно зажимал ладонью рану на животе, словно не понимая, что делать дальше.

Алая кровь частыми, тяжелыми каплями ложилась на истоптанный пол у ног юноши.

Услышав этот окрик, Хэ Цюньцин медленно, словно во сне, повернул к нему бледное лицо.

И в эту секунду в груди Цзян Тибая что-то болезненно сжалось — едва уловимо, но отчетливо и остро.

http://bllate.org/book/36656/4940428