Готовый перевод To Avoid Becoming a BOSS After Death, I Did My Best / Я сделал всё возможное, чтобы не стать БОССОМ после смерти: Глава 32

Этот безумный свист резал уши. Невыносимо, до тошноты!

Хэ Цюньцин застыл на месте. Не в силах терпеть эту пытку, он стиснул голову руками, судорожно и тяжело ловя ртом воздух.

Звук был настолько пронзительным, будто прямо у его барабанных перепонок разом взвыли тысячи свистков. В одно мгновение всё, что видел Хэ Цюньцин, поплыло, словно ошпаренное крутым кипятком; пространство пошло волнами, глаза обожгло острой болью, а череп, казалось, вот-вот расколется надвое.

Но смятение в мыслях пугало куда сильнее, чем хаос в чувствах.

Подобный грохот — уже не предупреждение об опасности. Стало слишком поздно.

Сейчас весь репетиционный зал наверняка забит до отказа. Каждое тело здесь уже разделило оболочку с невидимыми тварями, слившись с ними воедино.

Именно поэтому свист стал таким нестерпимо резким.

Словно нечто пыталось выжечь ему рассудок.

«Нужно бежать...»

— Скорей... — сорвался с губ едва слышный шепот.

***

Тем временем на другом конце зала Цзян Тибай с улыбкой на губах смотрел сверху вниз на Ян Фана. У него были аккуратно очерченные губы, и обычно его улыбка казалась мягкой, даже добродушной. Но сейчас, когда с лица сошла вся краска, эта едва заметная усмешка выглядела пугающе безучастной.

Особенно теперь, когда в его глазах не осталось и следа тепла. Лицо Цзян Тибая дышало мертвенным, неестественным холодом.

Именно в этот момент к нему робко приблизился Линь Куан.

До этого Ян Фан изрядно погонял несчастного бухгалтера по залу, завалив изнурительными поручениями. Чтобы не сорвать планы босса, Линь Куан терпел из последних сил, преодолевая тошноту, но сейчас, глядя на то, как Цзян Тибай разделывается с обидчиком, он почувствовал, как утихает грызущая ярость. Ему даже стало чертовски приятно.

Однако, радостно подбежав ближе, он застал Цзян Тибая в таком пугающем состоянии. Линь Куан тихо откашлялся, мгновенно сбавив тон до заискивающего шепота.

— Босс?

— А? — Цзян Тибай медленно перевел взгляд на спутника. — Вытри кровь с лица. Она размазалась.

Линь Куан поспешно потер щеку рукавом, но сделал только хуже. Заметив, как босс хмурится и недовольно поджимает губы, он запаниковал, несколько раз плюнул на ладони и попытался оттереть подсохшую корку слюной.

— Линь Куан, — бесстрастно произнес Цзян Тибай. — Отойди от меня подальше...

Но закончить фразу он не успел. Осекшись на полуслове, он замер. На его лице угасла последняя тень живых эмоций.

— Б... босс? — у Линь Куана екнуло сердце.

Он перестал тереть лицо и проследил за направлением взгляда Цзян Тибая. Поначалу его взору предстало лишь расплывчатое марево, но, хорошенько сосредоточившись, он понял, что босс смотрит на Бэби.

Учитывая, какую бесчеловечную резню устроил сегодня ночью Новичок А, игнорировать его присутствие было невозможно. Судя по всему, он сейчас весь был перепачкан чужой кровью.

— С Бэби что-то не так? — неуверенно спросил Линь Куан.

Но Цзян Тибай не ответил — он уже стремительно шел мимо него.

Прежде чем Хэ Цюньцин рухнул на пол, чья-то рука крепко перехватила его.

Он снова удержался на ногах, но легче не стало. Окружающий мир словно сошел с ума. Гнетущее предчувствие надвигающейся бури заставляло его сердце бешено колотиться, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

Собственное тело казалось неподъемной обузой. Сейчас Хэ Цюньцину хотелось лишь одного — повалиться на пол, скрыться от этих удушающих, смертоносных взглядов. Или же, наоборот, взмыть ввысь, возвысившись над всей этой невидимой нечистью!

Липкий холодный пот застилал глаза. Он потер лицо. Холодные пальцы, сжимавшие его предплечье, так и не дождавшись ответа, переместились ему на лоб.

Он понимал, что рядом стоит Цзян Тибай. Никто другой не решился бы подойти к нему так близко, да и ни у кого не было столь ледяных рук.

До него долетал голос Цзян Тибая — пронзительный свист бушевал глубоко в его собственной голове, поэтому внешние звуки он еще различал. Вот только разобрать смысл чужих слов он уже не мог.

— Уходим...

— Бэби?

— Я хочу наружу... Скорее... Здесь...

Цзян Тибай невольно оглянулся на разгромленный, залитый кровью зал.

Слушая сдавленные стоны новичка, он вдруг вспомнил себя. Ему самому когда-то было невыносимо тяжело видеть подобные бесчинства впервые. Что уж говорить о парне перед ним?

Он сглупил. Слишком увлекся жалким видом поверженного Ян Фана, посчитав это забавным зрелищем, и напрочь забыл обо всем остальном.

— Бэби, — со вздохом произнес Цзян Тибай. — На самом деле тут нет ничего страшного. Рано или поздно тебе придется привыкнуть. Но если ты сейчас сойдешь с ума от страха, я ничем не смогу помочь — просто брошу тебя и уйду.

— Кого это ты собрался бросать? — подбежавшая Чэнь Юйи сердито сощурилась. — Тебя никто не спрашивал! Зачем ты ему это говоришь?

— По крайней мере, я сказал это ему прямо в лицо, чтобы он подготовился, — развел руками Цзян Тибай. — Это ведь честнее, чем бросить молча, верно?

Чэнь Юйи лишь закатила глаза. Только этот невыносимый тип мог нести подобную чушь с таким невозмутимым видом!

С трудом оторвав взгляд от окна, она посмотрела сначала на Линь Куана, затем на сжавшегося новичка и попыталась привести его в чувство.

— Бэби? Бэби, ты слышишь меня?

— Сестра Чэнь, что с ним такое? — Линь Куан подобрал забытую кем-то из актеров бутылку минералки. Он едва успел набрать немного воды в пригоршню, как Чэнь Юйи выхватила бутылку у него из рук.

Хэ Цюньцин почувствовал резкую прохладу на лице. Мокрая ладонь чувствительно похлопала его по щекам. Он попытался увернуться, но перед глазами всё плыло, и поймать траекторию чужих движений не получалось.

Чэнь Юйи нахмурилась еще сильнее. Она нерешительно бросила взгляд в окно, за которым расстилалась непроглядная ночная тьма.

«Может, вывести его на свежий воздух? Но разделяться с остальными сейчас — чистое самоубийство...»

Именно в этот момент до ушей Чэнь Юйи донесся странный звук.

Хлюп... хлюп... чавк...

Будто кто-то совсем рядом месил склизкое, мокрое тесто.

Чэнь Юйи оцепенела, но уже в следующую секунду осознала происходящее. Лицо её стремительно побледнело, и она медленно повернула голову.

Следом за ней на источник звука уставились Цзян Тибай, Линь Куан и остальные игроки.

В воцарившейся мертвой тишине Ян Фан хрипло, натужно рассмеялся. Лекарство действовало быстро, и он изо всех сил боролся с накатывающей сонной одурью, но этот звук заставил его ненадолго прийти в себя.

— Похоже, твои расчеты не оправдались, — прохрипел Ян Фан, косясь в сторону. — Это подземелье оказалось куда забавнее, чем я думал! Ну что, Цзян Тибай, хотел продлить нам удовольствие еще на три часа? Спорим, никто из вас и часу не протянет! Сдохнете все до единого!

Никто не удостоил его ответом. Все взгляды были прикованы к свежему куску плоти с тонкими прожилками жира.

Этот ошметок лежал сам по себе, не имея никакой опоры, но вдруг задергался на дощатом полу, как брошенное на стол дрожжевое тесто.

Никто не заметил, как сжалось горло Цзян Тибая, совершив судорожный глоток. Его веки полуопустились, а зрачки расширились, затопив радужку глубокой, почти бездонной чернотой — и дело было вовсе не в испуге.

Чавк... хлюп... шурх...

Противные, липкие звуки множились, заполняя репетиционный зал.

Вскоре все растерзанные, разбросанные по полу останки пришли в движение. Они шевелились на удивление бодро, словно пребывая в каком-то диком восторге: перекатывались, сталкивались, а одна оторванная кисть вдруг судорожно ухватилась за другую.

— Неужели они... всё еще... танцуют? — продрогшим голосом выдавил кто-то из толпы.

Сердца игроков ушли в пятки. От этих слов лица присутствующих окончательно побелели.

Но то, что случилось дальше, превзошло худшие ожидания.

Раздались оглушительные хлопки!

Бурные, восторженные аплодисменты загремели повсюду: над ухом, за спиной, прямо перед лицами людей. Воздух заколыхался от невидимых хлопков, шевеля волосы на головах застывших от ужаса игроков!

Чэнь Юйи мгновенно подобралась. Даже ее богатый опыт не спас от липкого холодного пота, прошибшего тело.

Аплодисменты понемногу стихли. Но лишь для того, чтобы в следующую секунду взорваться с новой, неописуемой силой!

Этот шквал оваций буквально накрыл сцену и зажал игроков в плотное кольцо. Температура в зале стремительно падала — изо рта уже вырывался густой пар. Дрожащие от холода и ужаса люди отчетливо осознали: они стоят посреди невидимого зрительного зала, окруженные бесчисленной толпой призрачных зрителей.

— В... в телах... — заикаясь, выдавил Линь Куан, — там черви!

Дыхание Чэнь Юйи сперло. Прямо за порогом репетиционного зала показалось нечто ужасное.

С трудом оторвав взгляд от окна, она посмотрела сначала на Линь Куана, затем на сжавшегося новичка. Сжав кулаки, она негромко, но твердо произнесла:

— Ромео.

В международной системе кодов буква «Р» означала крайнюю степень опасности. Этот шифр использовался опытными игроками, когда требовалось скоординировать действия втайне от находящихся рядом неигровых персонажей.

«Р» — значит «Ромео». «Р» — значит «Run». Бежать.

Этим словом она давала понять Цзян Тибаю и Линь Куану: ситуация вышла из-под контроля.

Чэнь Юйи не знала, понимали ли остальные весь ужас их положения. В этом подземелье появление паранормальных сил практически полностью останавливало ход времени.

Опыт высокорангового игрока подсказывал: будь эта временная аномалия единственной проблемой, при вспышке злых духов они могли бы просто позволить монстрам убить себя, чтобы принудительно покинуть подземелье.

Однако здесь действовало другое, куда более зловещее правило: мертвые всегда возвращаются.

Поначалу ей казалось, что это условие не доставит серьезных хлопот.

Она жестоко ошибалась. Из темноты коридора на нее сквозь стеклянную вставку в двери пялилось жуткое, перекошенное злобой лицо.

Это был тот самый очкарик, погибший ранее.

Спину Чэнь Юйи обдало ледяным потом. Погибший игрок вернулся к жизни!

Теперь возникал другой жизненно важный вопрос: каков радиус этой аномалии? Если они выбегут из зала, потечет ли время в обычном темпе?

Если весь театр танца «Сичжи» застыл во временной петле, а погибшие игроки возрождаются безумными монстрами, то отведенные Главным Богом «пять дней и ночей» превратятся в бесконечный ад. Из-за того, что Ян Фан досрочно устроил здесь бойню, им оставалось продержаться еще более двух суток. Но в условиях остановившегося времени эти двое суток растянутся на вечность. Игра просто никогда не закончится.

Бесконечное подземелье — худший кошмар любого игрока.

Сколько лет ей не попадался такой кошмарный уровень сложности?!

Они-то думали, что это рядовое детективное расследование с убийством на почве корысти и ревности. А на деле получили временную петлю и восставших мертвецов... Это было особое, смертельно опасное подземелье!

Внезапно краем глаза она уловила едва заметное движение. Чэнь Юйи вздрогнула, но, когда обернулась, таинственный силуэт уже растаял в воздухе.

— Как же вас тут много... — прошелестел тихий, вкрадчивый женский голос.

Игроки вздрогнули как один. Присмотревшись к груде изувеченных тел в углу зала, они разглядели согбенную женскую фигуру.

Ползающие и дергающиеся ошметки плоти, словно преданные псы при виде хозяина, потянулись к ней и послушно замерли у ее ног.

Овации стихли, но липкое, леденящее душу ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. Призрачные зрители всё еще оставались в зале — они просто затаили дыхание.

Этой женщиной была Цзэн Хайцин.

Она бережно подняла что-то с пола, внимательно разглядывая свою находку, а затем тихо, заливисто рассмеялась.

Игроки испуганно переглянулись — от этого зрелища кровь стыла в жилах.

У той, что стояла перед ними, лицо было чистым. У той головы, которую она держала в руках — залито запекшейся черной кровью. У живой взгляд лучился меланхолией, у мертвой — остекленевшие глаза бессмысленно закатились кверху. Одна улыбалась, другая застыла с полуоткрытым ртом. Но эти лица, обращенные друг к другу, были абсолютно тождественными.

Эта безумная женщина держала в руках собственную отрубленную голову и весело смеялась!

— Оставайтесь... — тихо прошептала Цзэн Хайцин. — Все оставайтесь здесь...

Постепенно ее смех угас, и она уставилась на живых людей чистым, по-детски невинным взглядом.

— Вы так пригодитесь... Каждый из вас — бесценное сокровище для этого места.

Бам! Бам! Бам!

Раздались тяжелые металлические удары, и небо за окном внезапно посветлело.

Сперва этот свет походил на мутные предзакатные сумерки, но быстро налился багровым заревом пожара.

Со стороны заброшенной доменной печи поднималось бушующее пламя.

Бесконечный дождь, ливший столько дней, словно в одно мгновение превратился в горючее масло. Огонь, подпитываемый яростной жаждой мести, стремительно катился по мокрой земле прямо к репетиционному залу!

Хэ Цюньцин опустил голову, силясь разглядеть что-нибудь сквозь пелену перед глазами. Наконец его взгляд зацепился за брошенную кем-то тяжелую железную лопату.

Пока остальные были отвлечены, он медленно подошел к ней и поднял тяжелый черенок. Сжимая инструмент в руках, он нетвердой походкой направился к Цзэн Хайцин.

Цзэн Хайцин держала перед собой голову, и в ее мертвых, подернутых дымкой глазах отразился приближающийся сзади силуэт.

Хэ Цюньцин занес лопату над ее головой.

Цзэн Хайцин прыснула со смеху и шутливо вжала голову в плечи, будто старый приятель затеял невинную шалость.

Вжик!

Она резко обернулась. Ее бледные, обтянутые тонкой кожей пальцы со сверхъестественной точностью перехватили летящее в нее острие лопаты.

— Так нельзя... — улыбаясь, но с глубокой тоской в глазах прошептала она.

Хэ Цюньцин дышал тяжело, его лицо было бледным как смерть и блестело от пота. Стоило Цзэн Хайцин заговорить, как невыносимый визг в его голове превратился в бушующий шквал. Сцепив зубы и нахмурившись, он изо всех сил мотал головой, пытаясь вернуть ускользающую четкость зрения.

— Ты ведь практикантка из съемочной группы...

В следующий миг черенок выскользнул из ее пальцев. Не успела она поднять глаза, как на нее снова обрушился тяжелый удар!

Раздался глухой, тяжелый стук. Голова Цзэн Хайцин безжизненно мотнулась в сторону, и она рухнула на пол.

С металлическим звоном лопата вонзилась в деревянный настил. Хэ Цюньцин тяжело навалился на нее, замерев в глубоком, угрюмом молчании.

В момент удара сводящий с ума визг в его голове наконец поутих. Шум тысячи свистков сменился тонким, едва различимым свистом закипающего чайника.

Сглубока вздохнув, он растерянно посмотрел на распростертую на полу женщину. Она выглядела гораздо моложе своих лет... хрупкая, почти беззащитная.

Передышка длилась недолго.

Из груди Хэ Цюньцина вырвался глухой стон. Он согнулся, прижавшись лбом к холодному металлу черенка.

Шум. Опять этот проклятый шум!

Свист чайника стремительно набирал силу, становясь невыносимо острым и громким, пока вновь не превратился в оглушительный рев.

Цзэн Хайцин открыла глаза.

Растерянно озираясь по сторонам, она робко поднялась на ноги. Висок на ее голове уродливо вмялся внутрь, откуда густыми струями лилась кровь, но она лишь испуганно и заискивающе смотрела на Хэ Цюньцина.

— Пожалуйста, не бей меня... — Она несмело потянулась к нему дрожащими руками. В ее голосе сквозила бездонная, животная покорность и ужас. — Не бей...

Глаза Хэ Цюньцина налились кровью. Он неотрывно смотрел на нее, чувствуя, как к горлу подступает комок, а из глаз катятся злые слезы, рожденные этим истошным, молящим взглядом.

«Я сошел с ума. Точно сошел с ума!»

Хэ Цюньцин вновь занес лопату над ее головой.

Цзэн Хайцин разрыдалась. Она сидела на грязном полу, глядя на него снизу вверх с такой непереносимой мукой и уязвимостью, что это казалось извращенным призывом нанести новый удар.

Лопата с грохотом выпала из его рук и покатилась по полу. Пальцы Хэ Цюньцина мелко, неудержимо дрожали.

«Это безумие. Какое же чудовищное безумие...»

Всего за несколько дней бесконечные убийства этой женщины стали для него чем-то совершенно обыденным.

http://bllate.org/book/36656/4932347