Хэ Цюньцин успел юркнуть в машину к Цзян Тибаю и его спутникам до того, как проливной дождь вымочил его до нитки.
По пути они проехали мимо минивэна Ян Фана и остальных высокоранговых игроков. Хэ Цюньцин попытался заглянуть внутрь, но плотная темная тонировка надежно скрывала салон от посторонних глаз.
В тех машинах стояла такая глухая тишина, словно внутри никого и не было.
Стоило Хэ Цюньцину ввалиться в салон, как дежуривший у двери Линь Куан с силой захлопнул её, разом отсекая бушующую снаружи бурю, свист ветра и рокочущие раскаты грома.
В ушах мгновенно воцарилась относительная тишина. Вот только свободных мест в машине, судя по всему, не осталось.
Чэнь Юйи уставилась на вошедшего так жадно, словно встретила родного сына после многолетней разлуки. Собственно, ещё с того момента, как Хэ Цюньцин развернулся под дождём и побежал в их сторону, её рот расплылся в улыбке до самых ушей.
Оценив, как долговязый новичок неловко жмётся у порога, пытаясь пристроить свои длинные руки и ноги в тесном салоне, она без лишних слов пихнула Линь Куана локтем:
— Места маловато. Пересади-ка моего «парня» назад.
Эта реплика заставила Хэ Цюньцина проглотить готовые сорваться с языка расспросы. Повинуясь инстинктивному любопытству, он перевёл взгляд на пресловутого «жениха» — и увиденное мгновенно выбило из его головы все посторонние мысли.
В свой прошлый визит в этот салон Хэ Цюньцин застал очкарика окровавленным и бесчувственным после проигранного пари.
Но на сей раз картина выглядела куда более зловещей.
Голова несчастного по-прежнему была замотана белыми бинтами, но очков на нём не было, отчего безумный взгляд закатывающихся белков и хаотично бегающих зрачков представал во всей красе. Всё его тело то и дело содрогалось в судорожных спазмах.
Казалось, из него вытрясли саму душу.
— Что... что с ним стряслось? — не удержался от вопроса Хэ Цюньцин.
— Видать, ночью в лазарете опять умудрился продуть, — беззаботно отозвалась Чэнь Юйи, растягивая губы в привычной улыбке. — Не бери в голову, он жилец недолгий, скоро сойдёт со сцены. Пускай пока полежит здесь, с собой его не потащим.
Понимая, что спорить бесполезно, Хэ Цюньцин помог Линь Куану перетащить обмякшее тело бедолаги на заднее сиденье, где его бесцеремонно втиснули между двумя другими игроками.
Кое-как устроившись, Хэ Цюньцин наконец примостился с краю, а запыхавшийся Линь Куан плюхнулся на переднее пассажирское кресло.
Когда суета улеглась, Хэ Цюньцин смог спокойно оглядеть присутствующих.
Взгляд его первым делом упал на Цзян Тибая.
Иного и быть не могло: вид у того был ещё краше вчерашнего — бледность отливала болезненной синевой. Чэнь Юйи даже ворчала под нос, что парня краше в гроб кладут.
— Хочешь, помадой поделюсь? — Чэнь Юйи поджала ярко-алые губы и забавно причмокнула, будто собиралась кого-то поцеловать.
Цзян Тибай медленно повернул к ней голову. В его холодном взгляде читалось неприкрытое отвращение:
— Обойдусь.
— Скажите пожалуйста, больно надо! — фыркнула женщина. — С твоей-то рожей я сама скорее трупный яд подхвачу, чем пользу принесу.
— Да как у вас язык-то поворачивается зубы заговаривать? — не выдержал Линь Куан. — Сестра Чэнь, ты скажи лучше... он что, реально выкарабкался?
Хэ Цюньцин и сам заметил, что Линь Куан зыркает на него с явным подозрением. В этом взгляде сквозило не столько удивление, сколько крайняя настороженность. Казалось, бухгалтер всерьёз опасался, что новичок прямо сейчас обратится в монстра, начнёт извергать пламя или выхватит клинок из горла, чтобы вырезать весь экипаж.
Цзян Тибай безучастно скользнул взглядом по массивным железным воротам за окном.
Обычно в разговорах он сразу зрил в корень, но на этот раз предпочёл уйти от прямого ответа, выдав нечто совершенно несуразное.
С трудом разлепив губы, он негромко, но донельзя серьёзно процедил:
—... Вообще-то я не шутил.
Хэ Цюньцин сообразил не сразу: Цзян Тибай имел в виду упрёк Линь Куана насчёт их неуместных подколов.
Чэнь Юйи снисходительно хмыкнула, провела пальцем по губам, пачкая подушечку густой красной помадой, и со злодейской ухмылкой двинулась на соседа.
Лицо Цзян Тибая побелело ещё сильнее. Он слабо нахмурился, взгляд его затуманился, а с бледных губ сорвалось немощное:
— Оставь...
От этой сцены Линь Куан впал в ступор, но тут же опомнился, перехватил шутницу за локоть и усадил обратно.
— Давай лучше мне, сестра! — обиженно протянул он, выпятив губы. — Я тоже приболел, глянь на меня — бледный как поганка, ни кровинки в лице!
Чэнь Юйи только фыркнула, красноречиво зыркнув на его румяные щёки.
Цзян Тибай опустил взгляд, брезгливо отряхнул воротник в том месте, где его коснулись её пальцы, и замер, вернув лицу бесстрастное выражение.
Чэнь Юйи закатила глаза, вытерла испачканный палец о подошву ботинка и беззвучно шевельнула губами. Хэ Цюньцин по губам прочитал короткое, но ёмкое: «Пёс».
В машине было тепло и на удивление шумно.
Тревога, терзавшая Хэ Цюньцина на холодном ветру, постепенно улеглась, и на душе стало спокойнее.
Поняв, что от этих двоих вменяемых речей не дождёшься, Линь Куан переключился на новичка. Он раз десять пристально оглядел парня с ног до головы, словно надеялся высмотреть там скрытый подвох, но результат остался прежним — перед ним сидел обычный человек.
Посчитав, что нагнал достаточно таинственности и авторитета, бухгалтер строго спросил:
— Бэби, колись давай. Что вчера стряслось на самом деле?
— Ну... когда я пришёл в себя, то обнаружил, что лежу... — начал было Хэ Цюньцин.
— Да я не про то! — перебил Линь Куан, выпрямившись в кресле.
В этот миг в нём взыграло глупое тщеславие. По сравнению с ветеранами он, конечно, был сущим младенцем, но перед зелёным новичком чувствовал себя умудрённым опытом наставником.
— Ты же вчера загибался, помирал натурально! — напирал он. — Или память отшибло? Что вообще из вчерашнего помнишь?
Сидевший сзади бедолага вытянул шею и испуганно зашептал, опасаясь навлечь на себя беду:
— В смысле помирал? Какая ещё болезнь? Сестра Чэнь, босс Цзян... нам-то ничего не грозит? Мы не заразимся?
Линь Куан обернулся и натянуто улыбнулся:
— О себе лучше думай. И слюни с плеча сотри, а то тебя «парень» сестрицы Чэнь сейчас зальёт.
Тот испуганно замолк.
Хэ Цюньцин переводил взгляд с Линь Куана на Чэнь Юйи, пока наконец снова не посмотрел на Цзян Тибая.
До него наконец дошло: пусть Цзян Тибай и делал вид, что увлечён пейзажем за окном, вся троица, с которой они делили комнату, отчаянно хотела понять, с какого перепугу он вчера едва не отдал концы.
Вдобавок в условиях, когда правила этой чертовой игры оставались туманными, они не бросили его мокнуть под ливнем, а позвали к себе. Это было проявлением редкого для здешних мест дружелюбия.
— На самом деле, — решился на откровенность Хэ Цюньцин, — я просто...
— Жив он, — бесцеремонно оборвал его Цзян Тибай.
— Как жив? — опешил Линь Куан.
— Обыкновенно, — Цзян Тибай наконец соизволил покоситься на новичка. — Дышал так громко, что я всю ночь глаз сомкнуть не мог. В ушах свистело.
Хэ Цюньцин с удивлением отметил, что авторитет Цзян Тибая был непререкаем — его словам поверили мгновенно. Чэнь Юйи и вовсе просияла:
— Ну тогда всё ясно! Первый раз парень в такую переделку попал, нервишки и не выдержали, отсюда и психосоматика. Дело житейское. Но честно скажу, Бэби, если бы ты вчера приставился, я бы решила, что ты банально помер от страха. Слава богу, очухался и доказал, что не трус. Молодец, хвалю за храбрость.
Хэ Цюньцин промолчал.
«И что же я доказал? — недоумевал он про себя. — По-твоему, умереть от страха и выжить от страха — большая разница?»
Цзян Тибай тяжело вздохнул и с видимым усилием выпрямился на сиденье.
Разговоры в салоне тут же смолкли. Хэ Цюньцин тоже невольно подобрался, заметив, как напряглись остальные игроки. Все выжидающе уставились на Цзян Тибая, готовые ловить каждое его слово, словно примерные ученики перед строгим учителем.
— Хватит болтать, — сухо бросил тот. — Пора на выход.
— Как... как всё? — чуть не разрыдался сидевший сзади бедолага. — Босс, ну хоть намекните, к чему готовиться!
Цзян Тибай удивленно приподнял бровь:
— О чём?
— Да о чём угодно! О подземелье!
Чэнь Юйи, разгадав маневр, потянулась к ручке двери.
— Голову включи, чудик, — бросила она попутчикам. — Если мы сейчас всё разложим по полочкам, то на улице сразу наткнёмся на Ян Фана. А зная повадки нашего лидера, нам придётся наперебой выкладывать ему свои гениальные выводы.
Игрок растерянно заморгал:
— Сразу выкладывать Ян Фаню? И что теперь делать?
Чэнь Юйи смерила его скептическим взглядом:
— А ты что, уже во всём разобрался?
— Да нет, конечно, — мотнул головой тот.
— Ну вот и славно, — подытожила она. — Держи планку. Сделай лицо попроще, будто у тебя в черепной коробке сквозняк гуляет.
Парень густо покраснел от злости:
— Слышь, Чэнь Юйи, я к тебе по-человечески, сестрой зову, уважение проявляю! Зачем сразу хамить-то?
Чэнь Юйи молча разглядывала обиженного игрока несколько секунд, а затем внезапно повернулась к сидевшему неподалёку парню:
— Цзян Тибай, признавайся. Ты хоть что-то понял?
Тот даже головы не повернул.
— О чём ты вообще? — лениво отозвался он.
— Во-о-от! — победоносно воскликнула Чэнь Юйи. — Наш гений тоже ни черта не соображает и прекрасно себя чувствует в образе дурачка. Учитесь, пока я жива!
С этими словами она нащупала в кармане двери большой чёрный зонт и потянула его на себя.
— Сестра, давай я подержу, — засуетился Линь Куан, перехватывая трость зонта.
Стоило распахнуть дверцу, как порыв ветра швырнул в салон пригоршню ледяных брызг, мгновенно залив резиновый коврик грязной жижей.
Словно по сигналу стартового пистолета, Хэ Цюньцин вновь уставился на мрачные корпуса театра танца «Сичжи» в глубине двора. Ладони его непроизвольно сжали колени.
Проклятый мандраж не желал отпускать.
В неведении жить проще, но после кошмаров минувшей ночи богатое воображение рисовало такие ужасы, что кровь стыла в жилах ещё до начала реальных испытаний.
Неожиданно на его ладонь легло что-то тяжёлое. Хэ Цюньцин вздрогнул и подхватил скатившийся на колени предмет — это оказался ещё один зонт-трость.
— Открой, — послышался над ухом тихий, утомлённый голос Цзян Тибая.
— А, да, сейчас...
Хэ Цюньцин принялся нащупывать кнопку автоматического раскрытия. Косясь на изнеможённого спутника, чьё лицо по-прежнему напоминало посмертную маску, он неуверенно предложил:
— Слушай... Может, мне тебя снова понести?
На миг Цзян Тибай оцепенел. Его тёмные, почти чёрные глаза вплотную приблизились к лицу юноши, вглядываясь в него с непонятным выражением. Перебрав в голове ворох мыслей, он со вздохом изрёк:
— Великолепная мысль.
Хэ Цюньцин выбрался наружу, подставляя спину. Цзян Тибай послушно обхватил его за шею одной рукой, а второй забрал зонт, раскрывая его над их головами.
Хэ Цюньцин поудобнее перехватил ношу и шагнул в раскисшую от ливня грязь. Он как раз высматривал в пелене дождя яркую куртку Чэнь Юйи, когда над ухом раскатился зычный, уверенный голос Ян Фана:
— Эй, стажёр! Живо дуй к багажнику, нужно вытащить аппаратуру.
Хэ Цюньцин замер как вкопанный. Колени его выпрямились. В следующую секунду он завёл руки за спину и бесцеремонно ссадил своего пассажира на землю.
Выпрямившись во весь рост, юноша с облегчением расправил плечи.
Оставив попутчика стоять в одиночестве, он покорно побежал разгружать багажник.
Цзян Тибай остался стоять посреди глубокой лужи. Струи воды стекали по его лицу, пока он растерянно смотрел вслед стремительно удаляющейся фигуре этого бессердечного новичка.
Кажется, его только что откровенно кинули.
http://bllate.org/book/36656/4773282
Готово:
