Готовый перевод To Avoid Becoming a BOSS After Death, I Did My Best / Я сделал всё возможное, чтобы не стать БОССОМ после смерти: Глава 7

Небо расколола очередная ослепительная вспышка молнии, на миг прорезав нависшие свинцовые тучи.

За распахнутыми железными воротами Хэ Цюньцин увидел безжизненные силуэты заводских корпусов.

Грохнуло. Наконец докатился запоздалый, оглушительный раскат грома. В темноте зловеще чернели пустые проемы окон, и от этого безмолвного зрелища по спине Хэ Цюньцина пробежал холодок.

Не успел он как следует разглядеть фабричный двор, как сзади донеслись глухие хлопки закрывающихся дверей. Хэ Цюньцин обернулся. Из нескольких подъехавших минивэнов первый уже намертво увяз в раскисшей колее, наглухо перекрыв дорогу.

Из второй машины уже выбирались игроки под черными зонтами, вглядываясь вглубь заброшенной территории. Ян Фан и еще несколько высокоранговых игроков вылезли из головного минивэна, с силой захлопывая за собой дверцы.

— Стажеры, живо к багажнику! — зычно крикнул Ян Фан, перекрывая шум ливня. — Разгружайте аппаратуру!

Хэ Цюньцин заметил, что продюсер лишь скользнул по толпе невидящим взглядом — тот явно понятия не имел, кто тут стажер, а кто нет. Юноша уже решил прикинуться ветошью, как вдруг изнутри накатила непреодолимая, паническая тревога. В голове забилась дурацкая мысль: нужно срочно, прямо сейчас спасать технику! Сердце заколотилось от внезапного рвения.

«Ладно, — обреченно подумал он, — потаскаю, не развалюсь».

Но стоило ему сделать шаг, как из толпы мокнущих под ливнем игроков выскочили еще человек пять. Новички с безумными глазами наперегонки бросились к багажному отделению.

Эта суматоха до боли напоминала ему битву за скидочные яйца в супермаркете, где Хэ Цюньцин вечно проигрывал местным пенсионерам. Он невольно прибавил шагу, но тщетно — расторопные конкуренты расхватали тяжелые кофры прямо у него под носом.

Хэ Цюньцин остался стоять у бампера, наблюдая за копошащимися новичками. В этот момент за спиной хлопнула дверца.

Из салона высунулась Чэнь Юйи, выискивая кого-то глазами.

— Эй, подсобите кто-нибудь... — начала она и осеклась.

Прямо перед ней под ливнем застыл Хэ Цюньцин. Высокий, подтянутый, он козырьком прижал ладонь ко лбу, пытаясь защититься от хлещущих струй. Пока остальные суетились, парень стоял неподвижно на своих длинных стройных ногах, глядя на общую возню с легкой растерянностью изгоя. Форменная куртка на его плечах совсем потемнела от влаги, облепив бледную, изящную шею. Тонкий силуэт, хрупкие позвонки, проступающие при легком наклоне головы... Ну чистый мокрый воробей, до того жалкий и беззащитный, что смотреть больно.

Чэнь Юйи довольно хмыкнула и крикнула во весь голос:

— Эй, Новичок Си! А ну-ка иди сюда!

Хэ Цюньцин среагировал не сразу. Лишь спустя пару секунд сообразив, что зовут именно его, он обернулся и увидел активно жестикулирующую девушку.

Чэнь Юйи окликнула еще одного игрока — судя по всему, из бывалых и ей знакомых. Тот без лишних слов поспешил на зов. Хэ Цюньцин тоже подбежал к машине и, заглянув в салон, ошарашенно замер.

Мужчина в очках, который совсем недавно спорил с Чэнь Юйи в темной комнате, сейчас лежал на сиденье без чувств. Очки съехали набок, по бледному лицу струилась кровь, а боковое стекло рядом с ним разлетелось вдребезги.

Хэ Цюньцин перевел взгляд на остальных пассажиров просторного салона. Линь Куан, двое высокоранговых игроков и прильнувший к окну Цзян Тибай, все так же витающий в своих мыслях, сидели со скульптурным спокойствием. На их лицах не отражалось ровным счетом ничего — будто разбитое стекло и окровавленный попутчик были делом самым обыденным.

Чэнь Юйи, заметив замешательство новичка, ободряюще улыбнулась:

— Уговор дороже денег. Парень проиграл спор и сам приложился головой, так что моей вины тут нет. Помогите вытащить бедолагу.

Хэ Цюньцин вместе со вторым игроком подхватили обмякшее тело под мышки и выволокли наружу. Стоило им поставить раненого на ноги, как сквозь шум ливня прорвался радостный возглас:

— Продюсер Ян!

Из-за ворот, отчаянно лавируя между лужами под ливнем, к ним спешил мужчина под большим зонтом. Следом за ним гуськом семенили несколько тоненьких, высоких, как стебли бамбука, девушек. На вид им едва ли исполнилось двадцать: тренировочные трико, накинутые на плечи легкие олимпийки — видимо, сорвались прямо посреди репетиции.

Одна из танцовщиц ловко перепрыгнула раскисшую яму и отперла замок на железных воротах. Совместными усилиями они со скрипом распахнули створки. Мужчина выскочил наружу и тут же мертвой хваткой вцепился в ладонь Ян Фана.

— Господин Ян, в жизни вы выглядите еще моложе, чем на фотографиях! — рассыпался в любезностях прибывший. — Я Го Цин, руководитель труппы Го Театра танца «Сичжи». С самого утра места себе не нахожу, так ждал вас! Ну и погода сегодня... Дорога, небось, измотала?

— Руководитель труппы Го, — сухо оборвал его Ян Фан. — Разговоры потом. Сначала зайдем внутрь.

Го Цин, окрыленный встречей, пропустил холодный тон мимо ушей, но, оглядевшись, заметно растерялся:

— Батюшки, как вас много... Мы что, прямо сейчас начнем снимать?

Стоявший подле Ян Фана игрок быстро перехватил инициативу. Крепко пожав руку руководителю труппы Го, он весомо произнес:

— У нас тут полно практикантов. Во второй половине года запускаем масштабный проект — цикл документальных фильмов. Руководство решило «обкатать» молодежь в реальных условиях, заодно соберем этнографический материал. Меня зовут Ли, я директор по производству Ли.

— Ах, вот оно что! Рад знакомству, директор Ли, — закивал Го Цин с легким смущением. — Не подумайте дурного, мы вам безумно рады! Просто... не ожидал я такой оравы. Время позднее, подготовить отдельные комнаты для каждого мы физически не успеем. Придется вашим ребятам потесниться на одну ночь... О господи, а с этим-то что?!

Хэ Цюньцин поудобнее перехватил обмякшего очкарика. Стоявшая рядом Чэнь Юйи напустила на себя глубоко скорбный вид:

— Понимаете, по дороге сошел оползень. Мой жених пренебрег ремнем безопасности, ну его и швырнуло при резком торможении... Стекло головой вышиб. Трассу завалило, в город теперь не прорваться, до больницы не доедем.

— Выглядит скверно, — покачал головой руководитель труппы Го.

— Руководитель труппы Го, у вас найдутся медикаменты? — заискивающе спросила Чэнь Юйи.

— Да-да, конечно... — Го Цин окончательно растерялся от свалившихся забот. — У нас в труппе есть дежурный врач!

Чэнь Юйи окинула взглядом руководителя труппы Го и прижавшихся друг к другу балерин — все худые, кожа да кости, словно вешалки для костюмов. Эстетично, конечно, но смотреть без жалости невозможно. Девушка вздохнула:

— Ну, слава богу. Спасибо вам огромное, руководитель труппы Го... Да, и еще: когда он очнется, ему бы бульона крепкого или чего-нибудь питательного для сил...

Го Цин на секунду опешил от такой бесцеремонности, но спорить не стал:

— Да-да, устроим, без проблем.

— И, если честно... мой милый страшно нервничает без сигарет. Не найдется ли у вас закурить?

От такой наглости лицо Го Цина пошло пятнами. Он бросил быстрый взгляд на продюсера Ян Фана, но тот полностью игнорировал происходящее, задумчиво разглядывая темный фасад репетиционного зала.

«Наверное, прикидывает ракурсы для съемки», — решил руководитель труппы.

Но стоило ему присмотреться к остальной группе, как по душе пробежал сквозняк. Прибывшие вели себя неестественно: почти не переговаривались, держались обособленно и, не мигая, сверлили глазами главный корпус театра. На их лицах застыла странная смесь напряжения и... панического страха?

«Ну да, чудом выжили под завалами, — мысленно успокоил себя Го Цин. — Стресс, шоковое состояние».

Смущало и другое. Работники телевидения — люди творческие, а тут приехали строем, все в одинаковых темных штормовках, с бейджами на шеях. Какая-то безликая, давящая серая масса.

Го Цин скользнул взглядом по удостоверению на груди просительницы и виновато выдавил:

— Планировщик Чэнь... боюсь, тут я бессилен. У нас в труппе строжайший ЗОЖ, никто не курит.

Глаза Чэнь Юйи округлились.

Стоявший чуть позади Цзян Тибай тоже уставился на худрука круглыми глазами.

Хэ Цюньцин отчетливо прочитал на лицах обоих высокоранговых игроков беспросветное, экзистенциальное отчаяние. Оно и понятно: правила системы суровы — проносить в игру личные вещи, за исключением одежды и системных артефактов, запрещено. Ни алкоголя, ни табака у ветеранов при себе не было, а тут такой облом с местными запасами.

— Ладно, заносите раненого в тепло, — скомандовал Го Цин.

Бросив увязшие машины под хлещущим ливнем, толпа дружно потащила тяжелые кофры в просторный вестибюль. Худрук перед тем, как закрыть тяжелую дубовую дверь, бросил случайный взгляд на оставленные у ворот минивэны. В голове на миг промелькнула смутная мысль: «Странно... Разве в три машины может набиться столько народу?» Но мысль улетучилась так же быстро, как и возникла.

Го Цин являл собой классический типаж человека искусства: аккуратный мазок седины в собранных в хвост волосах средней длины, безупречная осанка, интеллигентные черты лица. С ходу ему можно было дать лет сорок, но приглядевшись, замечаешь юношескую живость движений. Говорил он мягко, певуче, не сходящей с лица приветливой улыбкой располагая к себе.

Хэ Цюньцин мысленно поаплодировал таланту ветеранов врать не моргнув глазом. Под чутким руководством новоиспеченного «директора по производству Ли» их легенда обрастала такими подробностями, что усомниться в ней было решительно невозможно.

Худрук быстро проникся уважением к «телевизионщикам», решив, что перед ним фанатики своего дела, готовые после изматывающего пути работать без сна, еды и отдыха. Едва раненого устроили в медпункте, Го Цин повел гостей показывать святая святых — репетиционный зал.

Хэ Цюньцин держался в хвосте процессии. У дверей зала их встретил один из танцоров. Парень навалился всем телом на массивные деревянные створки с толстыми стеклянными вставками. Двери поддались с натужным, истошным скрипом, от которого у Хэ Цюньцина заломило зубы. Сложилось стойкое ощущение, будто этот зал не открывали как минимум вечность.

Простор репетиционного зала поражал. Над головой высился огромный, гулкий деревянный купол. Сразу у порога темнел небольшой пятачок бетонного пола для смены обуви, а дальше уходило вглубь бескрайнее море темно-красного лакированного паркета. В углу высились аккуратные штабеля складных стульев, а в дальнем конце высилась глухая коробка сцены. Там, в полумраке, безмолвно застыла вся труппа театра.

—... Раньше здесь гудел сталелитейный цех, — не без гордости рассказывал Го Цин, обводя зал рукой. — Поначалу с финансами было туго, хватали что подешевле. Но со временем дела пошли в гору. Мы провели капитальный ремонт, перестелили полы, закупили первоклассную акустику и световое оборудование. Без ложной скромности скажу: среди частных театров страны наша площадка — одна из лучших. В каникулы от желающих потренироваться отбоя нет.

По пути в медпункт Хэ Цюньцин успел заметить возвышающуюся за корпусом заброшенную доменную печь. Видимо, демонтировать такую махину оказалось не под силу, и старый промышленный монстр так и остался гнить на задворках. Покрытый потеками ржавчины остов придавал территории театра жутковатый, сиротливый вид. Тем не менее, слава у театра танца «Сичжи» была громкой, и официальной целью их фальшивой киноэкспедиции как раз и значились съемки фильма об истории этого успеха.

Раз уж гости добрались до зала, Го Цин решил показать товар лицом и скомандовал артистам исполнить отрывок из новой постановки — дабы вдохновить режиссера и продюсера. Игроки послушно притащили из угла складные стулья, расставили их полукругом перед сценой и расселись.

Танцоры и впрямь выглядели впечатляюще. Все девушки как на подбор — рослые, не ниже ста семидесяти сантиметров, изящные. Немногочисленные мужчины-танцовщики возвышались над ними минимум на полголовы.

Непроглядный мрак за окнами сгустился до предела. Несмотря на то, что Хэ Цюньцин плотно поел прямо перед погружением в игру, местное время диктовало свои правила — желудок предательски затребовал ужин. Смотреть высокое искусство на голодный желудок оказалось тем еще испытанием. Когда из колонок грянула бодрая музыка, юноше почудилось, будто в его пустом животе раскатилось отчетливое эхо.

На сцене разворачивалось веселое, динамичное действо. Хэ Цюньцин честно пытался следить за порхающими фигурами, но голод быстро отвлек его внимание, и он принялся разглядывать товарищей по несчастью.

Музыка грохотала под куполом, заставляя паркет мелко вибрировать. Хэ Цюньцин наклонился к ближайшему игроку и негромко спросил:

— Слушай, а у этого балета есть какой-то сюжет? Предыстория?

Сам он в хореографии не смыслил ни черта, а вот высокоранговые игроки держались так уверенно, словно заранее вызубрили либретто. Его соседом оказался такой же промокший низкоранговый игрок с заднего ряда. Тот лишь безучастно мотнул головой.

— Есть хочешь? — заговорщически шепнул Хэ Цюньцин.

— Про что танцуют — бог весть, — раздался тихий голос с другой стороны. — Но это представление чертовски информативно.

Хэ Цюньцин повернулся. Говорил Цзян Тибай. Парень сидел с отрешенным лицом, провожая взглядом порхающих по сцене артистов.

— В каком смысле? — не понял Хэ Цюньцин.

— Прислушайся хорошенько, — ровным тоном произнес Цзян Тибай. — Слышишь что-нибудь, кроме музыки?

Хэ Цюньцин растерялся:

— Да вроде ничего... А что я должен слышать?

— Вот именно. Ни-че-го, — Цзян Тибай говорил спокойно, без нравоучений, словно просто рассуждал вслух, наводя порядок в собственных мыслях. — Артисты прыгают на деревянном настиле. Мы сидим в паре метров от них. Музыка орет не настолько сильно, чтобы закладывало уши. К тому же среди танцоров нет легковесов — все рослые, крепкие ребята. Будь мы в реальности, при таких условиях мы бы отчетливо расслышали еще один звук.

Хэ Цюньцин почувствовал, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

— Какой звук?

— Топот ног.

Хэ Цюньцин невольно прислушался. Сквозь мажорные переливы мелодии действительно не пробивалось ни единого шороха, ни единого глухого удара стопы о паркет. Полное, неестественное безмолвие движений. По спине пробежали ледяные мурашки, позвоночник словно задеревенел, а сиденье стула вдруг показалось раскаленной плитой.

На сцене продолжалось безудержное веселье. Танцоры выкладывались на полную, их лица лучились широкими, заразительными улыбками. Но теперь в лучах прожекторов эти застывшие маски радости казались Хэ Цюньцину жуткими, искаженными гримасами.

Иллюзия? Чертов обман зрения?

Он покосился на сидящих впереди высоко- и среднеранговых игроков. Те созерцали представление с живейшим интересом, будто не замечая аномалии. По соседству с Цзян Тибаем устроилась Чэнь Юйи. Ради того, чтобы поскорее раздобыть пропитание, она без зазрения совести бросила своего «истекающего кровью жениха» в медпункте. Увы, на кухне еще даже не приступали к готовке, так что девушке пришлось состряпать кислую мину и «через силу» присоединиться к просмотру.

Закинув ногу на ногу, она беспечно покачивала мыском туфли в такт жизнерадостному мотиву.

Почувствовав на себе взгляд Хэ Цюньцина, Чэнь Юйи повернула голову. Прищурившись в полумраке и узнав его, она расплылась в лучезарной улыбке и подняла большой палец, беззвучно артикулируя одними губами:

«Здесь при-зра-ки».

У Хэ Цюньцина внутри все заледенело. Мысль о том, что он сидит на самом последнем ряду, внезапно показалась ему худшей ошибкой в жизни. За его спиной простиралась темная пустота огромного зала, и оттуда, из теней, медленно наползало то самое липкое ощущение, которое он испытывал вчера в своей съемной квартире, — гнетущее, удушливое чувство чужого, пристального взгляда.

Глядя на ухмыляющуюся Чэнь Юйи и невозмутимый профиль Цзян Тибая, Хэ Цюньцин заподозрил, что эти двое просто развлекаются, запугивая неопытного новичка.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — не выдержал он, вплотную придвинувшись к Цзян Тибаю.

Тот скользнул по нему безучастным взглядом:

— Чтобы ответить на другой твой вопрос. Пришлось подготовить почву.

Хэ Цюньцин нахмурился:

— На какой еще вопрос?

Цзян Тибай не стал повторяться. Он просто озвучил ответ:

— Жрать охота.

http://bllate.org/book/36656/4679316