Готовый перевод Did My Husband Die Today? / Умер ли сегодня мой муж?: Глава 8

— Почему не ешь? Тебе нравится наблюдать, как остывает еда?

Дин Пань, словно NPC, получивший голосовую команду, медленно и неестественно повернул голову — точно игрушка, которую только что завели ключом.

— Думаю, аппетита у меня не будет весь день.

Его спина медленно ссутулилась, и он обмяк на стуле, словно дохлая собака. Мысли унеслись далеко назад, возвращая его на два часа в прошлое.

Дин Пань знал, что у отеля, где они остановились, караулят папарацци. Эти люди прилипают, как пластырь, от которого невозможно избавиться и которого никак не избежать.

Когда он по привычке вышел на утреннюю пробежку, то еще у клумб, украшавших город возле отеля, заметил несколько подозрительных личностей. Они крадучись перемещались, согнувшись в три погибели, и, сжимая в руках камеры, выискивали выгодный ракурс.

Для звезды подобное неизбежно: стоило лишь сделать несколько снимков исподтишка, добавить к ним кричащий заголовок с домыслами — и через некоторое время новость уже поднималась в топ поисковых трендов.

Дин Пань, будучи агентом, давно привык к таким вещам. Закончив пробежку, он посмотрел на время — было уже без пятнадцати девять. Согласно режиму Хэ Бай, она как раз должна была проснуться.

Летним утром воздух еще не был таким душным, как в полдень, но от долгого бега лоб, шея и спина Дин Паня покрылись потом, который быстро пропитал одежду насквозь.

Дин Пань выжал полотенце, висевшее на шее, и, убедившись, что оно достаточно сухое, размеренным шагом направился к ближайшей улице с закусочными, чтобы купить завтрак.

Однако, вернувшись, он увидел, что у входа в отель, где жила съемочная группа, стоит полицейская машина с включенными проблесковыми маячками.

У дверей отеля официанты, обслуживавшие их вчера вечером, выстроились в ряд, отвечая на вопросы полиции.

Заметив его, полицейский подозвал его для допроса. Убедившись, что всё в порядке, его отпустили. Когда Дин Пань нажал кнопку лифта, офицер не забыл предупредить:

— На пятом этаже один из номеров оцеплен, лучше не ходите туда из любопытства.

Дин Пань послушно кивнул, решив, что в отеле произошла какая-то авария с оборудованием. Он тут же вспомнил о той самой госпоже, которая, возможно, все еще сладко спит в номере, и от волнения нетерпеливо застучал ногами по полу лифта.

Этого не может быть. Как с ней может что-то случиться?

Как только лифт достиг нужного этажа, Дин Пань нетерпеливо выскочил наружу.

Он увидел, что у номера его подопечной действительно стоит полицейский, но лентой был огорожен соседний номер — 513-й, где жил Ли Чжан.

Папарацци неизвестно когда успели подняться наверх. Пять или шесть человек толпились перед дверью, толкая друг друга локтями, не переставая снимать фото и видео. При этом они не забывали прикрывать рты салфетками и издавать рвотные звуки, отчаянно сражаясь за право первыми опубликовать горячую новость.

Дин Паню было не до того, чтобы сначала подойти к полицейскому, стучавшемуся в номер Хэ Бай, чтобы прояснить ситуацию. Пылающий в душе дух сплетника заставил его нырнуть прямо в гущу папарацци. Используя преимущество в росте и мужскую силу, он растолкал пару репортеров и почти прорвался в первый ряд. Этого было достаточно.

Стоя за полицейской лентой, он заглянул внутрь: недалеко от входа, прямо в луже еще не запекшейся крови, лежал округлый глаз. Зрачок был направлен прямо на них, а к задней части глазного яблока все еще тянулись кровавые ошметки.

Проследив взглядом по кровавому следу, он увидел судмедэксперта и полицейского, которые склонились над телом, лишенным глаз, и проводили осмотр. Из пустых глазниц продолжала сочиться кровь.

Дин Пань быстро узнал в убитом одного из инвесторов фильма, в котором должна была сниматься Хэ Бай. Совсем недавно он видел его на банкете, который компания устраивала специально для привлечения спонсоров.

Внешне тот был вполне презентабелен, следил за собой, но когда смотрел на людей — особенно на симпатичных девушек или парней — его взгляд всегда становился сальным и вызывал жуткий дискомфорт. Однако из-за его денег многие сами навязывались ему, и Ли Чжан был в их числе.

Не говоря уже о том, что его пристрастие к обоим полам не было секретом в их кругах.

А теперь он превратился в холодный труп.

Поза тела была крайне непристойной: брюки спущены до половины, ноги, уже начавшие коченеть, широко расставлены, обнажая то, что осталось от его мужского достоинства — опаленное до золотисто-коричневой корочки и источающее странный запах.

Судмедэксперт в перчатке слегка коснулся этого места, и из краев раны потекла вязкая гнойная жидкость. Она стекала по складкам, превращаясь в ручеек на полу, а следом за этим пришел тошнотворный запах, напоминающий мочевину.

Дин Пань… желудок Дин Паня перевернулся. С губ сорвался сдавленный звук, во рту разлилась желчь.

Хорошо еще, что он не успел позавтракать. Его несколько раз передернуло в сухих позывах, и, кроме невыносимого физического отвращения, его пока не вывернуло.

Да что там говорить — даже видавшие виды полицейские отвернулись, едва сдерживая рвоту.

Дин Пань больше не мог там находиться. Он снова, как и прежде, растолкал толпу и вырвался наружу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как на Хэ Бай надевают наручники и сажают в полицейскую машину.

Даже несмотря на физическое недомогание, папарацци не упустили возможности и принялись бешено щелкать затворами в тот самый момент, когда дверь полицейской машины, в которую посадили Хэ Бай, вот-вот должна была закрыться.Что касается Ли Жана, то полицейские буквально выволокли его из спальни. Он обхватил голову руками и горько рыдал, а стражи порядка под непрекращающиеся крики: «Это во всем виноват Хэ Бай!», «Он хотел отнять у меня человека!», — силой затащили его в машину.

Эту живописную картину папарацци, разумеется, упустить не могли.

Дин Пань смотрел, как полицейская машина подвывание сирены уносится прочь, и устало потёр лоб.

Он уже представлял себе заголовки в трендах горячих поисков на ближайшее время:

#Сенсация! Вся грязная изнанка любовных страстей между Ли Жаном и Хэ Баем#

#Любовный треугольник Хэ Бая#

#Ради любви Хэ Бай решился на…#

Дин Пань закончил говорить и медленно закрыл глаза. Его измождённая фигура выглядела так, будто из него выжали все соки.

— К счастью, полиция оказалась здравомыслящей: стоило им выяснить, что ты вне подозрений, как они тут же выпустили официальное заявление с личными разъяснениями.

Хэ Бай вытащил из принесённого Дин Панем пакета паровой пирожок с начинкой, откусил, и во рту брызнуло соком.

— Так что насчёт съёмочной группы…

Дин Пань прервал его, не давая сорваться с языка словам о неизбежном расcпаде:

— Не думай о глупостях. Режиссёр Юй столько сил вложил в подготовку этой драмы, с чего бы ему всё бросать? Наверняка они сейчас изо всех сил ищут замену, чтобы поставить другого актёра.

Он перевёл взгляд:

— Сам-то как думаешь? Исполнитель главной роли, которого с первого же взгляда утвердил сам режиссёр Юй?

— …

Хэ Бай вдруг почувствовал, что парожок в его руке потерял всякий вкус.

Дин Пань наблюдал, как тот мелкими укусами ест пирожок с крабовой икрой, пока на поверхности теста растекалось немного жёлтого бульона. Стоило ему лишь взглянуть на это, как цвет сока мгновенно напомнил ему кое-что из увиденного на месте преступления, и накатившая волна тошноты вернулась с новой силой.

Со сложным выражением лица он отвёл глаза.

Спустя какое-то время Дин Пань полез в телефон и вдруг хлопнул себя по лбу.

— Ах да, дырявая моя голова! Твой парень звонил мне, когда тебя допрашивали. Он сказал, что сделал несколько звонков, но ты не взял трубку, и попросил меня передать тебе, что ему нужен чертовски веский повод, почему ты вчера не созвонился с ним по видеосвязи.

О существовании Гу Чжао Дин Пань знал. Ещё когда компания только назначила его менеджером Хэ Бая, Хэ Бай сразу же откровенно рассказал ему обо всём, и тогда Дин Пань испытал немалое потрясение.

Он ни за что бы не подумал, что Хэ Бай с его вечно холодным лицом способен подцепить столь одержимого любовью богатенького зятька.

Хотя назвать его особенно богатым было нельзя: насколько Дин Паню было известно, Гу Чжао держал лишь небольшой, но довольно известный бар на самом оживлённом углу улицы поблизости. Масштабы заведения были скромными — всего-то два этажа.

Дин Пань однажды составил компанию друзьям и заглянул туда из любопытства. Густой аромат крепкого алкоголя вперемешку с запахом потного тела висел в воздухе, отчего у него едва не перехватило дыхание.

С тех пор он туда больше ни ногой.

С мыслью «и чем он тебя вообще привлёк» Дин Пань отправился к Хэ Баю за разъяснениями.

На что Хэ Бай встречно спросил:

— Разве ты не считаешь, что он очень красив?

— …

Дин Пань подумал: ладно, чёрт с ним. Сейчас он смотрел на Хэ Бая так, будто тот был его потерянным и чудом вернувшимся много лет спустя сыном — у детей своя судьба, им самим знать, как жить.

Тем временем Хэ Бай открыл историю звонков в телефоне и начал медленно прокручивать её вниз.

Ровно одиннадцать пропущенных.

Ого, приплыли.

С таким мелочным и злопамятным мужиком, как Гу Чжао, его пояснице, судя по всему, скоро придёт конец.

И вот… сосредоточенно и обречённо глядя на красную кнопку вызова, он размышлял: звонить сейчас ещё не поздно?

В этот момент в коридоре послыбнулись шаги. Хэ Бай был поглощен своими думами и не поднимал головы, как вдруг перед ним упала тень, и шаги тут же затихли.

— Брат Бай.

Кто-то окликнул его сверху.

Хэ Бай поднял голову на голос и увидел только что вышедшую из комнаты допросов Сюэ Найсинь. Она улыбнулась, приветствуя его, и тут же участливо поинтересовалась:

— Как спалось прошлой ночью?

Краем глаза заметив сидевшего рядом с Хэ Баем и уставившегося в телефон Дин Паня, она понизила голос и тщательно подбирала слова:

— Никто не приходил тревожить твой покой?

Дин Пань, обычно обожавший всякие сплетни, тут же забросил телефон. Вытянув шею, он незаметно пододвигал своё тело всё ближе и ближе.

Сюэ Найсинь обладала острым зрением и заметила его мелкие манёвры. Нарочно поддразнивая, она произнесла:

— Этот ублюдок Ли Жан не пытался снова тебе пакостить?

С прямой спиной и одухотворённым выражением лица она выглядела так, будто жаждала стать бабушкой Ли Жана.

Если раньше всё внимание было приковано к одному Хэ Бай, то теперь их стало вдвоём. Окружив Хэ Бая слева и справа, они зажали его посередине, и воздух вокруг неожиданно наполнился напряжением.

— Ничего серьёзного, — ответил Хэ Бай.

Эту фразу он адресовал главным образом Сюэ Найсинь. Едва его голос смолк, оба собеседника одновременно с облегчением выдохнули, хотя причины для этого у них были разные.

Тут Хэ Бай вспомнил про нефритовый кулон, который сегодня утром обнаружил на прикроватной тумбочке расколотым ровно пополам. Доставая его из кармана, чтобы вернуть владелице в соответствии с обещанием, он говорил с явным раскаянием в голосе:

— Не знаю по какой причине, но посреди ночи он вдруг треснул. Жаль такую прекрасную вещицу.

Однако Сюэ Найсинь вовсе так не считала:

— Говорят ведь, что нефрит трескается сам по себе, когда отводит от хозяина беду. Главное, что человек жив, это ценнее всего остального, а каким бы дорогим ни был кулон — по сути, это всего лишь вещь.

http://bllate.org/book/36654/4558631