Режиссёр прямо назвал это мастерством, заметив, что у некоторых людей способность держаться в шоу-бизнесе — это врождённый талант.
Впрочем, рамки слова «некоторые» оказались слишком широкими, и все явно не удовлетворились этим, принявшись расспрашивать о характере, внешности, предпочтениях в хобби и прочем. Сюй И придерживался тактики «ничего не знаю, ничего не ведаю», и его ответы не выходили за рамки трёх фраз: «не знаю», «не думал об этом», «может быть».
Присутствовавшие, казалось, были лишь двое — с улыбкой, полной скрытого смысла, Чэн Юйфэн и Линь Цзинцзин, — кто мог принять его реакцию. Линь Цзинцзин произнесла:
— Если спросить меня сейчас, я тоже ничего не отвечу. Есть причина, почему я до сих пор остаюсь одиночкой: если чувствуешь, что всё время что-то не так, то и никакого идеального типа существовать не будет.
— Вот как?..
— Ага. Я не понимаю, чего именно хочу, не знаю, какие перемены мне понадобятся, когда начнётся романтическая жизнь. Сохранение текущего положения вещей делает меня более комфортной, но в то же время я не хочу, чтобы другой человек полностью менялся ради моих привычек… Это довольно сложно.
То, о чём говорила Линь Цзинцзин, было направлением, о котором Сюй И раньше не задумывался, но, примерив это на себя, он смог проникнуться её словами и почувствовать солидарность. Возможно, причина его собственного долгого одиночества имела с ней что-то общее, и он подсознательно кивнул.
На этот раз это была не иллюзия: Сюй И совершенно отчетливо услышал пренебрежительный смешок Чэн Юйфэна, который тут же потонул в обсуждениях остальных гостей.
В конце концов, не добившись от Сюй И ничего вразумительного, Линь Цзы взяла инициативу на себя и рассказала о своём идеальном типе:
— Воспользуюсь крылатой фразой учителя Сюя: это должен быть человек. А уж человек ли он на самом деле, тот ли человек, с которым можно притереться и долго жить вместе — на это уйдёт уйма времени, чтобы понаблюдать и сделать выводы. Во-вторых, он не должен занимать время, которое я провожу со своими кошками и собаками. Нельзя, чтобы из-за появления партнера уменьшилось внимание к пушистикам. Однозначно! Ну, во всяком случае, с моим бывшим мы расстались именно потому, что он ревновал к щенкам.
— Мм… Я слежу за твоим микроблогом, ты приютила столько бездомных животных, и сейчас все они так ухожены, — в глазах Могу Цзян мелькнул завистливый огонёк.
— Да, по своей природе они очень ладят с людьми, и ухаживать за ними несложно. Именно поэтому мне хочется, чтобы вторая половинка проявляла больше заботы к маленьким животным и не боялась их. И так с трудом удалось наладить стабильную жизнь, а тут её жизненное пространство вытеснит чужак, появившийся посреди дороги… Это слишком жестоко…
— Да уж, я…
— Ой, чуть не забыла о более важном условии!
— … — Могу Цзян проглотила то, что собиралась сказать. — О чём же?
— Нерешительные в делах и слишком мямлящие люди мне не подходят! Я человек нетерпеливый, не хочу, чтобы меня уморили своей медлительностью!
Линь Цзы была во всеоружии — ей не нужно было вытягивать слова клещами, и она выдала самую полную характеристику. Закончив, она перевела стрелки на Могу Цзян, сидевшую по левую руку от Сюй И. Как раз оттуда начинался другой край стола, что позволяло удобно вести знакомство по кругу справа налево, чтобы сначала разогреть атмосферу, а Чэн Юйфэна оставить напоследок и не дать этому киноактёру справа всё испортить и погрузить за столом в неловкое молчание.
Могу Цзян сама была фуд-блогером и надеялась, что её избранник тоже будет неравнодушен к еде, не станет относиться к приёмам пищи кое-как и будет придавать огромное значение чувству ритуала в жизни и маленькой романтике. Её идеальный тип — это эмоционально стабильный человек, способный на взаимопонимание и взаимную поддержку, вне зависимости от пола.
Линь Цзинцзин снова подчеркнула, что она человек настроения, и не смогла назвать много конкретных деталей своего идеального типа. Однако из-за того, что её любимая работа иллюстратора требовала пространства и времени, у неё появился дополнительный принцип: когда она с головой погружена в работу в студии, необходимо соблюдать абсолютное уважение и ни в коем случае не отвлекать её.
Цзюнь Хэ была партнёром в фитнес-клубе с клубной системой в этом городе, а заодно кроссфит-атлетом и тренером. Она первой среди гостей чётко назвала пол своего идеального типа — это должна быть девушка-омега. Кроме того, она выдвинула дополнительное пожелание: надеялась, что в будущем они смогут заниматься спортом вместе.
— Кажется, всем нам очень повезло: мы смогли превратить свои увлечения в работу и не расстаёмся с ними даже в повседневной жизни.
Цзюнь Хэ:
— Да, сначала тренируешься для себя, а потом хочется иметь собственную стабильную тренировочную площадку. Увлечение за увлечением — и вот хобби начинает приносить деньги. Мне безумно повезло.
— Омегу найти несложно, но вот чтобы занималась спортом вместе с тобой… боюсь, таких найдётся немного? — Линь Цзы немного разбиралась в кроссфите. — К физической форме предъявляются очень высокие требования, интенсивность ежедневных тренировок огромна, ты…
— Я не буду заставлять её заниматься непременно со мной. Можно… можно просто смотреть на меня, когда у неё выдастся свободная минутка… Тоже сойдет.
Докупив это, Цзюнь Хэ потрепала себя по переносице.
Следующим был Сяо Цзе.
— Мой идеальный тип…
Не успел он договорить и половины фразы, как её оборвал шум и гам.
Еще до того, как все собрались, гости уже успели выяснить, что идеальный тип Сяо Цзе — это Чэн Юйфэн. За исключением самого объекта, ставшего эталоном идеала и пребывавшего в неведении, остальные прекрасно всё знали и не удержались от желания подразнить парня, благодаря чему группа едва познакомившихся людей впервые проявила такое единодушие.
Сяо Цзе покраснел и произнес:
— Перестаньте, с-совесть имейте, мне же неловко. На самом деле… просто так совпало, что мне нравится этот тип… Нравятся высокие и с красивыми руками…
Указание было не слишком явным, но в сочетании со всеобщими поддразниваниями Чэн Юйфэн примерно догадывался, что идеальный тип Сюй Сяо Цзе — это он сам.
Он слегка подался корпусом вперед, потянулся за самой далёкой банкой травяного чая, сорвал кольцо-чеку и сделал большой жадный глоток, опустошив полбанки за раз, как раз избежав уклончивого, брошенного исподтишка взгляда Сяо Цзе.
Поймав на себе взгляд Сюй И —
— Сюй…
Но стоило заметить, как выражение лица Сюй И резко переменилось, и он отвёл глаза. Если он не ошибался… что это был за взгляд? Я же еще ничего не сказал, а он уже так брезглив?
Между Сяо Цзе и Чэн Юйфэном сидел еще один человек, поэтому парень не расслышав, что сказал Чэн Юйфэн, набрался смелости и спросил:
— Кумир, вы… что сейчас сказали? «Тсс»?
Чэн Юйфэн бессознательно сжал руку сильнее, так что жестяная банка заскрипела и затрещала. Он снова отпил из горлышка травяного чая и бросил:
— Ничего, обжёгся, остужаю.
— …
Дальше на очереди была очередь Сюй Лолло рассказывать про свой идеальный тип, но Чэн Юйфэн был рассеян. На палочке для шашлыка из баранины осталось всего два кусочка мяса, а он не мог доесть их и за пять укусов. Перед глазами у него словно на повторе крутилось каждое движение Сюй И, стоило тому услышать, что он собирается заговорить.
Стоило ли оно того? Неужели моё лицо настолько никуда не годится?
В ушах то и дело звучали слова вроде «талантливый», «нежный», «добрый», «с приятным голосом»… Разве всё это описывало не Сюй И? А этот человек по фамилии Сюй с виду такой робкий, но перед камерами осмеливается говорить столь недвусмысленно, словно до смерти боится, что другие не докопаются до вас двоих…
Учитель Сюй, можно ли считать мои нынешние достижения успехом? Не пожалел ли ты хоть на секунду о том, что тогда не выбрал меня?
http://bllate.org/book/36638/4556740
Готово:
