Готовый перевод The Gourmet Record of Lin'an City / Кулинарные хроники города Линьань: Глава 17

К собственным творениям человек всегда относится с излишней нежностью — так сказать, глядит на них любящими глазами родителя. Опасаясь, как бы предвзятость не затуманила рассудок, Линь Чжи специально позвал Шэнь Сяоци помочь ему, а заодно оценить результат. Пусть побудет независимым судьей в неурочный час.

Глядя на разложенные перед ним яркие, золотисто-красные полоски сушеной соевой пенки, Шэнь Сяоци с любопытством спросил:

— Молодой господин, а это что такое?

— Латяо, — ответил Линь Чжи. Он долго ломал голову над тем, как бы окрестить новинку на местный лад, но в конце концов решил, что привычное «латяо» звучит лучше всего. — Попробуй-ка. Как тебе на вкус?

— Раз молодой господин приготовил, точно объедение! — Шэнь Сяоци нетерпеливо ухватил одну полоску пальцами, отправил в рот и после первого же укуса удивленно округлил глаза.

Сперва язык обожгло пряным жаром. Но следом раскрылся глубокий, густой аромат: дурманящая нотка кумина смешалась с ореховым вкусом жареного кунжута, а упругая, волокнистая соевая пенка приятно пружинила на зубах. Линь Чжи добавил самую малость сахара, и теперь, если распробовать как следует, сквозь ядреную остроту пробивалась едва уловимая, нежная сладость. Пикантно, пряно, обжигающе — и невероятно вкусно!

Заметив выражение его лица, Линь Чжи облегченно выдохнул.

— Божественно! — прошамкал Шэнь Сяоци, мгновенно проглотив лакомство.

Ему безумно хотелось потянуться за вторым кусочком, но он вовремя вспомнил, что хозяин собирается выставить угощение на продажу, и смущенно отдернул руку.

Мальчишка совсем не умел скрывать чувства — все его мысли легко читались по лицу. Линь Чжи весело усмехнулся и пододвинул тарелку ближе к нему.

— Ешь-ешь, от пары штук мы не обеднеем.

— Молодой господин, вы лучший! — радостно завопил Шэнь Сяоци.

Мальчишка уплетал угощение за обе щеки. Он не чавкал, но ел с таким упоением и неподдельным восторгом, что прохожие невольно замедляли шаг, глядя на него. Аромат специй и аппетитный вид латяо сделали свое дело — вскоре у лотка начали собираться любопытные.

Линь Чжи ошеломленно наблюдал за тем, как перед ними быстро выстраивается очередь.

«Неужели это магия фуд-блогеров в действии?» — подумал он.

Пока Шэнь Сяоци с довольным видом смаковал латяо, люди вовсю расспрашивали о диковинке. Вопросы крутились вокруг одного и того же: «Что это?», «Сколько стоит?» и «Вкусно ли?».

Себестоимость закуски была копеечной, поэтому Линь Чжи не стал завышать цену. Он просил всего по одной монете за штуку, рассчитывая заработать на объемах продаж. Но дешевизна товара сыграла неожиданную роль — спрос взлетел до небес.

Как и в будущем, главными ценителями латяо стали дети. Карманных денег у детворы водилось немного, так что копеечное лакомство оказалось им как раз по карману.

Не прошло и двух дней, как весть о новом лакомстве разнеслась по всему Линьаню. Популярность латяо росла с такой бешеной скоростью, что затмила даже недавний успех лепешек с яйцом.

Доходы от продажи острых полосок постепенно превысили прибыль от лепешек. Как раз вовремя подошли к концу запасы муки и яиц, и Линь Чжи решил временно закрыть утреннюю лавку. Он полностью переключился на латяо — иначе разорваться между делами было просто невозможно.

Работы хватало с головы до ног. Бедному Шэнь Сяоци тоже пришлось трудиться не покладая рук, причем от усердия он даже заметно округлился — а все потому, что постоянно таскал латяо со стола.

Во время уличных дегустаций Линь Чжи то и дело вразумлял своего добровольного зазывалу. Он без конца повторял: «Хватит есть», «Живот заболеет», «Знай меру!», готов был силой отобрать еду, но Шэнь Сяоци лишь отнекивался, заявляя с самым серьезным видом:

— Я не могу остановиться! Она сама в рот просится!

В один из дней мальчик уныло уставился на свое отражение в медном зеркале и сокрушенно вздохнул:

— Молодой господин, вы были правы... Кажется, у меня щеки выросли.

Линь Чжи, стоявший рядом, не упустил случая поддразнить его:

— Вот видишь, не слушал старших — теперь расплачивайся.

Слопать столько соевых полосок и не поправиться было бы чудом. Впрочем, округлившееся лицо пошло Шэнь Сяоци только на пользу — он стал выглядеть куда милее и здоровее прежнего.

Покупателями в основном оставалась ребятня, хотя изредка в очереди мелькали и молодые люди лет двадцати — в точности как в его прежнем мире.

Вдруг в самом конце толпы Линь Чжи приметил двух знакомых — Мэн Хуайаня и Чэн Линъи.

Люди выстроились в две шеренги. Подростки оказались в разных рядах и теперь стояли, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись друг от друга. Их напускное безразличие выглядело до того нелепым, что сразу становилось ясно: они не просто знакомы, а находятся в состоянии тихой войны.

Линь Чжи озадаченно перевел взгляд с одного на другого.

«Интересно, где они пересеклись?» — подумал он.

Вспомнив, что обоим едва исполнилось по пятнадцать-шестнадцать лет и оба они учатся в Императорской академии, он быстро нашел ответ. Скорее всего, они были однокашниками.

Их забавное безмолвное противостояние в духе «глаза б мои тебя не видели» вызывало лишь улыбку. Эх, дети, что с них взять...

Вскоре подошла их очередь. Подростки оказались перед прилавком и в один голос выпалили:

— Молодой господин Линь!

— Молодой господин Чэн, молодой господин Мэн, — с теплой улыбкой поприветствовал их Линь Чжи.

Услышав свои имена в одном предложении, оба недовольно поморщились. Чэн Линъи не выдержал первым:

— Молодой господин Линь, взвесьте мне поскорее. Не хочу находиться рядом с некоторыми личностями ни единой лишней секунды.

Упомянутая личность тут же огрызнулась:

— Взаимно!

Чэн Линъи повернулся к сопернику и язвительно приподнял бровь:

— О, неужели ты наконец признал, что находиться рядом с самим собой — невыносимая пытка?

— Я имел в виду, что не хочу видеть твою физиономию! — вспыхнул Мэн Хуайань.

— Ну полно вам, не ссорьтесь, — мягко вмешался Линь Чжи, стараясь сгладить углы.

Он незаметно кивнул Шэнь Сяоци. Помощник все понял без слов и в мгновение ока наполнил два бумажных пакета ароматным латяо.

Линь Чжи протянул свертки спорщикам. Те неохотно забрали покупку и синхронно закатили глаза.

Пытаясь разрядить обстановку, Линь Чжи дружелюбно спросил:

— Вы ведь оба учитесь в Императорской академии, верно?

Мэн Хуайань мрачно буркнул:

— К несчастью, мы сидим за одной партой.

Линь Чжи мысленно развел руками. М-да, уж лучше бы он помалкивал.

Стоило выпроводить повздоривших приятелей, как у лотка появился следующий гость — тоже лет пятнадцати-шестнадцати, круглолицый, пухленький и одетый во все праздничное. Внешностью он удивительно напоминал глиняную куколку Фува, приносящую удачу.

Линь Чжи прекрасно помнил этого «малыша Фува». Тот заслужил звание преданного поклонника его кухни: всякий раз, приходя к лотку, он без лишних разговоров скупал абсолютно все остатки латяо. Такого щедрого покупателя сложно было позабыть.

— Молодой господин, сегодня тоже заберете все до последней крошки? — с улыбкой спросил Линь Чжи.

К его удивлению, Фува качнул головой:

— Нет, сегодня брать не буду. — И прежде чем торговец успел изумиться, парень безапелляционно заявил: — Я решил нанять тебя к себе в поместье. Будешь личным поваром и станешь готовить латяо только для меня.

Линь Чжи лишился дара речи.

«Это что, местная версия юного и пухлого властного господина?» — пронеслось в его голове.

Пока он подбирал слова, Шэнь Сяоци уже насупился:

— Еще чего! Мой хозяин никуда с тобой не пойдет!

Фува искренне удивился:

— Это еще почему? Я уже обо всем договорился с родителями, они не против. Отец обещал платить молодому господину Линь щедрое жалованье каждый месяц. Вы точно будете получать куда больше, чем заколачиваете на этой пыльной улице!

Предложение звучало заманчиво, но Линь Чжи без малейших колебаний ответил отказом:

— Благодарю за щедрость, молодой господин, но я не могу принять ваше предложение.

Теперь пришел черед Фува хмуриться:

— Но почему?!

Да потому, что свобода дороже любых денег. Жить под чужой указкой, вечно кланяться хозяевам... Линь Чжи провел десять лет в Приюте для сирот и сыт был по горло подобным существованием.

К тому же, согласись он на эту кабалу, ему пришлось бы изо дня в день подстраиваться под капризы господ, готовя приторно-сладкие мясные похлебки и прочую сомнительную стряпню. От одной этой мысли бросало в дрожь. Нет уж, лучше каждый день мокнуть под дождем за уличным прилавком!

Конечно, высказывать все это вслух было бы верхом неблагоразумия. Линь Чжи уклонился от прямого ответа и предложил компромисс:

— Молодой господин, как насчет того, чтобы я продал вам сам рецепт латяо?

Видя его непреклонность, Фува вздохнул и нехотя согласился:

— Ладно... Пусть будет рецепт.

Линь Чжи как раз прикидывал в уме, сколько запросить — две связки монет или все-таки три, — как вдруг паренек небрежно спросил:

— Пятидесяти лянов серебра хватит?

http://bllate.org/book/36549/4773109