Готовый перевод If You're a Hero, Go Down to the Underworld / Герой, спустись в бездну: Хроники исследователя: Глава 2

Гу Синчи смотрел на человека на фотографии. Хотя на том была надетая наспех простая пылезащитная маска, несложно было догадаться, что он совсем молод. Маска скрывала его выражение лица, обнажая лишь пару широко раскрытых глаз.

— Что значит — ты его видел? — лицо директора Ху слегка перекосило. — Он... он прямо сейчас в шахте??

Бай Юйцзин кивнул:

— Камера видеонаблюдения. За секунду до появления помех он был в темноте.

Лицо директора Ху мгновенно переменилось самым причудливым образом.

Гу Синчи неторопливо досмотрел фотографии и поднял взгляд:

— Знаком?

Директор Ху шевельнул губами и спустя долгое время обречённо вздохнул:

— Его зовут Дин Сань, он был самым младшим среди новых рабочих девяноста четвёртого года.

— Так что же тогда произошло? — спросил Гу Синчи.

Директор Ху помрачнел, словно вспомнив нечто до ужаса жуткое:

— Было тридцать первое декабря девяноста четвёртого, работы на руднике закончили раньше. По идее, Дин Сань и остальные должны были подниматься последними. Но мы прождали очень долго, вплоть до отключения рубильника, а та партия так и не вышла из-под земли. Нам пришлось ехать вниз на лифте, чтобы их искать.

Место, где находился Дин Сань, располагалось на самом юге нынешнего Третьего западного участка. В то время эта зона целиком относилась к Четвёртой шахтной полосе.

Голос директора Ху охрип:

— Мы спустились через ближайший вспомогательный ствол, обошли всё вокруг, но так никого и не нашли. Кто бы мог подумать, что на обратном пути в Четвёртой шахтной полосе мы обнаружим фотоаппарат и замёрзшую, словно ледяной шар, человеческую голову.

— Я узнал эту голову — это был рабочий из той же партии по имени Да Хэ. — Директор Ху с нервной раздражительностью потёр переносицу. — Когда мы спускались туда в первый раз, головы Да Хэ там вовсе не было. Неизвестно, кто и зачем положил её в то место. Причём только её — из всей группы горняков мы нашли лишь его голову. Остальные... живыми их никто не видел, мёртвыми тоже, все просто исчезли.

Гу Синчи бросил взгляд на лицо директора Ху, понимая, что самое страшное ещё впереди.

— Из-за этого шахту закрыли на полмесяца. Хозяин выплатил нам, спускавшимся туда людям, солидное молчание в виде щедрых отступных, а ещё нанял кого-то провести поминальный обряд. Но прямо после возобновления работ начались вещи куда более тревожные.

Рабочие стали исчезать один за другим безо всякой видимой причины. Спускалась смена — и наверх неизменно возвращалось на одного-двух человек меньше. Никто не знал, куда они деваются. Шахтёры подняли бунт, отказываясь спускаться под землю под предлогом того, что там завелись призраки...

Позже хозяин был вынужден выплатить той партии рабочих выходные пособия и нанять новую волну. Но кто бы мог подумать, что среди новичков пропавших окажется ещё больше! Пока один паренёк, перебрав лишнего, не проболтался: оказывается, кто-то на руднике просил их кое-что отыскать, пообещав за находку целых два золотых слитка! Вот рабочие и проявляли невиданное рвение, залезая в самые глубокие и мрачные уголки — всё ради того, чтобы отыскать эту вещь и заполучить золото.

Гу Синчи издал протяжное а-а-а, словно догадавшись о чём-то.

Директор Ху утёр лицо ладонью и тяжело вздохнул:

— Наверное, вы уже догадались: человека, который просил найти ту вещь, звали Хэ. А искал он...

— Свою голову.

— Фотоаппарат.

Директор Ху опешил:

— А? Фотоаппарат?

Гу Синчи кивнул, оглядывая архивное помещение:

— Каким бы ни стало тело простого человека после смерти, это не имеет значения, ведь по-настоящему он уже не воскреснет, а потому неважно, удастся ли отыскать его голову.

— Однако личность этого человека по фамилии Хэ несколько сложна, его семья специализировалась на всякого рода диковинных исследованиях, — произнёс Гу Синчи, скользнув взглядом по рядам стеллажей и останавливаясь на сейфе с кодовым замком. — В том фотоаппарате наверняка запечатлена нужная ему информация, так что им необходимо его вернуть.

Короче говоря, в вашей шахте творится какая-то чертовщина.

Глава 2

В комнате ожидания подземного депо Бай Юйцзин бросил неодобрительный взгляд на Гу Синчи, который собирался снять пуховик:

— Под землей очень холодно, раздеваться нельзя.

Гу Синчи втянул подбородок в пушистый меховой воротник пуховика и невинно моргнул:

— Ну, если случится какая-нибудь непредвиденная ситуация, ты сможешь катить меня в виде шарика, так будет быстрее, чем бежать.

Директор Ху протянул каску с прикрепленным к ней поисковым фонарем и, помедлив, всё же предложил:

— Уважаемые, может, всё-таки позовём ещё знатоков и умельцев? Когда народу больше, хоть какая-то взаимовыручка будет.

— Взаимовыручка?

Гу Синчи взял каску, водрузил на голову и всё так же улыбался — во мнении его не было ни капли напряжения перед грядущим погружением во тьму:

— Хотя мне совсем не хочется это говорить, но ради того, чтобы твой босс понёс меньше убытков, лишних людей сюда звать точно не стоит. Иначе толку от помощи не будет, а результат окажется куда круче простого простоя работ.

Видя его непреклонную решимость, директор Ху вздохнул и больше не стал уговаривать, приняв скорбное выражение лица:

— Тогда в любом случае, господин Гу, ради бога, берегите себя. Если дело швах — отступайте, даже если никого не спасете, ничего страшного.

Гу Синчи оставил эти слова без особых комментариев, проявив изрядную доброту: он не стал говорить собеседнику, что человека спасти уже наверняка не удастся, и единственное, что им остается — постараться не утащить за собой новых невинных жертв.

Напоследок проверив снаряжение, Гу Синчи кивнул директору Ху, намереваясь идти к Четвёртой шахтной полосе через транспортный штрек.

— Ах да, чуть не забыл. — Он резко обернулся.

У директора Ху сердце ёкнуло, и он поспешно спросил:

— Вам нужно что-то ещё?

Занеся ногу за невидимую границу света и тени в выработке, Гу Синчи слегка улыбнулся директору Ху:

— В течение трёх дней на руднике не должно остаться ни души. Ни одного живого человека.

— Иначе я не ручаюсь, что здесь не появится второй Да Хэ.

Пути отстоя вагонов у главного и вспомогательного стволов подземного депо находились на немаленьком расстоянии от транспортного штрека, где развернулись события. Гу Синчи неторопливо шёл по выработке, а следовавший за ним Бай Юйцзин не выказывал никаких необычных эмоций.

Пожалуй, из-за зимы царившая в выработке тишина отдавала могильным холодом. Пройдя какое-то расстояние, Гу Синчи не выдержал и застучал ногами, оглядываясь на невозмутимого Бай Юйцзина с изрядной завистью:

— А ледяные красавцы и правда совсем не боятся холода.

Бай Юйцзин протянул руку и тронул его за щеку — та действительно оказалась ледяной. Тогда он раскрыл ладонь и спросил:

— Хочешь подержаться?

Утверждениям красоты грех было противиться, и Гу Синчи с радостью вложил ладонь в чужую теплую руку, отдаваясь во власть разливающегося тепла.

— На этот раз у нас нет тылов и поддержки, знаешь ли.

По дороге Гу Синчи виновато улыбнулся Бай Юйцзину:

— Я прихватил тебя на левый заказ, остальные ни о чём не знают.

И Гу Синчи, и Бай Юйцзин числились исследователями в Научно-исследовательском институте фольклора 027 и часто ездили по всей стране для участия в экспедициях и изучения местных обычаев. Разумеется, поскольку в институте состояло немало одарённых людей со странными способностями, им то и дело поручали частные заказы на расследование жутковатых и причудливых происшествий, которые обычным людям казались необъяснимыми.

Шахтный подряд, за который взялся Гу Синчи на сей раз, был делом сугубо личным — никто в институте не ведал об их местонахождении. Так что случись какая напасть, этот рудник с большой долей вероятности станет для них двоих последним пристанищем. Впрочем, раз уж это золотой рудник, спать в нём будет даже престижно.

Однако внимание Бай Юйцзина зацепилось лишь за слово «прихватил». Глаза его блеснули:

— Только меня?

Гу Синчи:

— Угу.

Бай Юйцзин явно остался безумно доволен ответом. Он смотрел на Гу Синчи, и его светлые глаза казались в свете ламп красивыми стеклянными шариками, испускающими ослепляющий блеск:

— Я проголодался.

— А? Проголодался?

К внезапным капризам Бай Юйцзина Гу Синчи уже привык, но всё равно не удержался от того, чтобы почесать в затылке:

— С чего это тебе вдруг захотелось есть?

Он достал из поясной сумочки кинжал и прикинул расстояние до кончика пальца:

— Могу сделать лишь крошечный порез, боюсь, от сильного запаха крови сюда сбейдётся ещё какая-нибудь нечисть.

Происхождение и прошлое Бай Юйцзина были довольно необычными — по одной лишь внешности можно было понять, что он не похож на обычных людей. Он отличался повышенной чувствительностью к крови и, судя по всему, сохранил кое-какие звериные инстинкты хищника. Однако Гу Синчи вовсе не возражал, скорее, это можно было назвать баловством.

Но на сей раз Бай Юйцзин вовсе не собирался пить кровь. Он перехватил кинжал, убрал его и слегка опустил голову, останавливая взгляд на красивых губах Гу Синчи, после чего повторил:

— Я проголодался.

Гу Синчи на мгновение замер, сообразив, чего же на самом деле жаждет его прекрасный супруг, и на его холодноватых щеках медленно выступил румянец:

— Это называется вовсе не «проголодался».

Бай Юйцзин никак не хотел проводить различия: ровно так же всё и начиналось, когда Гу Синчи впервые заманил его в ловушку поцелуя, уверяя, что кровь с кончика языка самая теплая, самая горячая и сытная, а одна капля лучше пяти.

В конце концов Бай Юйцзин и сам научился валять дурака и пускаться на уловки, повторяя к месту и не к месту, что проголодался. А уж то, по чему он тоскует — по плоти ли земной или по пище духовной, — Гу Синчи приходилось определять самостоятельно. Сколько бы раз он ни пытался это исправить, в ответ неизменно получал молчаливый игнор, и со временем это превратилось в их маленькую пикантную тайну, понятную лишь им двоим.

— Только один поцелуй. — Гу Синчи положил руку на плечо Бай Юйцзину, заставляя того опустить голову, и тут же проворчал:

— И кому это понадобилось делать мужа таким высоким? Даже чмокнуть — и то целое мучение.

Бай Юйцзин послушно склонил голову, его губы безошибочно накрыли мягкий изгиб чужих губ, слегка присосав их, а затем обнажили острые клыки, принявшись покасаться и покусывать их с повадками дикого зверя.

Сначала Гу Синчи еще терпел, но вскоре уже не мог совладать с собственным голосом. Звуки сбивчивого дыхания вперемешку с глухими стонами и дрожащими нотами эхом разносились по пустой выработке.

Губы ему всё-таки прокусили. Бай Юйцзин слизал алые капли крови и, постигнув науку утешения без посторонней помощи, изрёк:

— Совсем капелька крови, другую нечисть она не привлечёт.

Гу Синчи не знал, плакать ему или смеяться, и в отместку оставил на подбородке Бай Юйцзина след от зубов:

— Хватит баловаться, мы уже почти пришли к Четвёртой шахтной полосе.

Добившись своего поцелуя, Бай Юйцзин сделался на удивление покладистым и, сжав его ладонь, кивнул.

Выработка тянулась долго, но, к счастью, шахтные светильники висели по обеим сторонам, и в местах с хорошим освещением чувство давящей тесноты немного отступало.

Гу Синчи шёл и поминутно принюхивался, а брови его постепенно сходились на переносице:

— Тебе не кажется, что становится всё холоднее?

Бай Юйцзин покачал головой.

Гу Синчи хотел было сказать что-то ещё, как вдруг Бай Юйцзин резко дёрнул его за руку. Шахтный фонарь над головой издал жалобное трещащее жужжание от короткого замыкания, и вся выработка в одно мгновение погрузилась во тьму.

Сердце Гу Синчи слегка сжалось, и он инстинктивно попытался нашарить поисковый фонарь на шлеме, но чужая ладонь крепко сжала его пальцы — смысл жеста Бай Юйцзина был очевиден: света быть не должно.

В выработке стояла абсолютная тишина. Гу Синчи прижался боком к стене, стараясь дышать как можно тише и мягче, и уже собирался спросить Бай Юйцзина, что именно тот почуял, но почти в тот же миг, едва приоткрыв рот, услышал, как стоящий рядом Бай Юйцзин тихонько усмехнулся.

В звенящей тишине этот смешок прозвучал слишком отчётливо. Гу Синчи замер, а в следующую секунду почувствовал, как чьё-то плечо толкает его вперед, призывая тронуться с места.

http://bllate.org/book/36537/4540084