Шэнь Цзин моргнул и, ласково и наивно протянув слова, спросил:
— Разве нельзя?
Чу Чжи бросил взгляд на руку, которую Шэнь Цзин крепко прижал к себе:
— Не люблю, когда меня трогают. Отпусти.
Шэнь Цзин покачал головой.
Мало того что он обнял его ещё крепче, его голос даже задрожал от подступающих слёз:
— Брат Чу, мне страшно!
Чу Чжи: «……»
Чу Чжи посмотрел на Шэнь Цзина и, заметив на его лице смесь испуга и тревоги, надолго погрузился в безмолвное раздумье, а в конце концов сдался и тяжело вздохнул.
— Спать здесь можно, но не прижимайся ко мне.
С этими словами Чу Чжи разжал руки и вытянул вперёд свою левую руку.
Шэнь Цзин с благодарной улыбкой поспешно лёг рядом с левой рукой Чу Чжи, тесно прижавшись к его телу.
Чу Чжи скосил взгляд на Шэнь Цзина. На лице юаня сияла довольная улыбка, а в глубине глаз промелькнуло какое-то сложное чувство.
Подросток был худощав, но габаритами почти не отличался от него самого, и вдвоём на полутораметровой узкой кровати они казались тесноватыми.
Чу Чжи опустил голову и перевёл взгляд на человека рядом.
— Почему тебе вечно нравится ходить за мной по пятам?
Чу Чжи задал вопрос, который мучил его уже давно.
Он думал, что прежде они никогда не встречались, да и Шэнь Цзин ничего о нём не слышал. Вот так два совершенно незнакомых человека провели вместе меньше суток, и он никак не мог взять в толк, отчего это Шэнь Цзин постоянно норовит увязаться за ним да ещё и заявляет, будто переживает за него.
Услышав доносившийся из-за уха голос Чу Чжи, Шэнь Цзин закрыл глаза, уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке, и он мягко и нежно ответил:
— Брат Чу, ты — единственный человек, к которому мне хочется привязаться, к которому хочется быть ближе.
— Почему?
У людей сложилось устойчивое впечатление о Чу Чжи как о существе холодном, безжалостном и неподкупном, к которому никто и никогда не осмелился бы приблизиться. Откуда же у этого юноши взялось столько уверенности и смелости, чтобы отважиться полагаться на него?
Шэнь Цзин открыл глаза и встретился взглядом с глубокими очами Чу Чжи.
В этих глазах не было ни капли тепла — словно в мёртвом озере, дна которого не разглядеть в упор. И всё же Шэнь Цзин уловил среди этой мертвецкой воды едва заметный отблеск эмоций. Его взгляд медленно переместился на ту руку Чу Чжи, что была не повреждена.
— Потому что мне кажется, что ты, брат Чу, особенный. Ты — самый необычный человек из всех, кого я встречал.
Чу Чжи промолчал.
Его взгляд упал на собственную руку.
Кожа на поверхности почти разошлась, обнажая внутренние механические переплетения. Услышав слова юноши, Чу Чжи впервые ощутил нечто вроде горькой иронии: он действительно представлял собой особое создание среди людей, но юноша проявлял слишком сильное любопытство, оттого и крутился рядом неотступно.
Чу Чжи больше не стал ломать голову над этим, отвёл взгляд, отвернулся и замолчал.
Он не желал пускаться в долгие объяснения и тратить попусту время.
Только-только Чу Чжи собрался закрыть глаза и отдохнуть, как до его слуха долетел голос юноши:
— Брат Чу, на самом деле ты ведь тоже очень одинок, да?
Кончики пальцев Чу Чжи чуть заметно дрогнули, он открыл глаза.
Внезапно Шэнь Цзин тихонько усмехнулся, приподнялся, повернувшись к Чу Чжи лицом, и его тёмно-зелёные зрачки в темноте странным образом заискрились призрачным светом:
— Потому что я тоже одинок. С самого рождения и по сей день я совсем один.
Голос его звучал мягко, но тон был необыкновенно серьёзен:
— Брат, мы оба — существа особенные. Почему бы нам не стать друзьями?
Шэнь Цзин говорил тихо, но в его интонациях сквозило какое-то странное, манящее очарование.
Он знал, что хотя Чу Чжи ставит интересы человечества превыше всего, сам он всё же чувствовал между собой и людьми некую вечную, непреодолимую преграду.
— Друзья?
Чу Чжи тихо повторил это слово и медленно поднял голову, глядя на Шэнь Цзина.
Шэнь Цзин посмотрел на Чу Чжи и с улыбкой произнёс:
— Чу Чжи, мы можем подружиться?
В мире Шэнь Цзина все люди были существами низшими, и ни с кем из них он не стал бы заводить дружбу.
Но Чу Чжи — другое дело.
Он не был настоящим человеком.
У него даже не было человеческих эмоций, и это позволяло Шэнь Цзину чувствовать себя рядом с ним невероятно уютно. Не подверженный влиянию человеческой веры и дурных помыслов, он мог вести себя как вздумается и даже полностью контролировать собственный нрав.
Когда Шэнь Цзин умолк, в комнате воцарилась глубокая тишина.
Во мраке серо-голубые глаза Чу Чжи встретились с его взглядом.
Долгое время спустя Чу Чжи бесстрастно произнёс:
— Если я откажусь, ты отступишь?
Шэнь Цзин ответил без малейшего колебания:
— Нет.
Чу Чжи опустил глаза, и скрытые на их дне чувства остались неразгаданными.
Шэнь Цзин пристально смотрел на Чу Чжи, желая услышать его ответ.
— Брат Чу, ты согласен со мной дружить?
— А ты не боишься, что я тебя убью?
Встречным вопросом бросил Чу Чжи, и выражение его глаз вновь стало непостижимым.
Услышав ответ Чу Чжи, Шэнь Цзин улыбнулся:
— Я ведь не Разрушитель и в Разрушителя не превращусь.
В тоне Шэнь Цзина прозвучала лёгкая игривость:
— Так что ты не причинишь мне вреда.
Слушая слова Шэнь Цзина, Чу Чжи почувствовал, как его взгляд постепенно омрачается.
Он отвёл глаза от Шэнь Цзина, закрыл их и холодно, ровным голосом произнёс:
— Спи.
— Ладно.
Хотя ответа он так и не добился, Шэнь Цзин послушно отозвался, тут же с головой зарылся в одеяло, закрыл глаза и погрузился в царство снов.
Шэнь Цзин лёг в постель и мгновенно заснул крепким сном.
Однако Чу Чжи не смыкал глаз.
Лёжа с закрытыми веками, он прокручивал в голове только что сказанные юношей слова.
Тот сказал, что не боится причинения вреда с его стороны.
Неужели?
Но он не упустит ни единого Разрушителя.
В том же, что касалось Шэнь Цзина, он не мог ошибиться ни за что на свете.
Шэнь Цзин определенно был Разрушителем, пусть даже пока и сохранял собственное «я».
Чу Чжи открыл глаза, уставился на потолок, и в его взгляде заплясали мириады ледяных голубых потоков данных.
Когда Шэнь Цзин заснул, под одеялом стало заметно жарче.
Тело Чу Чжи постепенно накалялось, брови сошлись на переносице, а на лбу выступили мелкие капельки пота.
Превозмогая неприятное ощущение от перегрева процессора, Чу Чжи изо всех сил старался удержать внутреннее равновесие.
Так промаячилась бо́льшая часть ночи.
Лишь на рассвете, заметив, что Шэнь Цзин разжал руки, Чу Чжи с нетерпением поднялся с постели.
http://bllate.org/book/36501/4535607
Готово:
