Сейчас дело дошло до того, что ДНК, извлеченное судебно-медицинским экспертом из-под ногтей Е Хуэй девятнадцать лет назад, отправили на сверку. Если совпадет — можно закрывать дело, если нет — придется начинать расследование с нуля. Девятнадцать лет назад базы данных еще не были объединены в сеть, приходилось ловить подозреваемого и сравнивать образцы по одному. Сейчас стало куда проще: данные загружаются, и сразу видно, настоящий это убийца или нет.
Линь Дун только наполовину изучил материалы дела, когда Вэнь Инцзэ ответил на звонок от коллег из другого подразделения: те сообщили, что вещественные доказательства не совпали — смерть Е Хуэй никак не связана с человеком, которого они задержали. Линь Дун ожидал такого исхода и не испытал особого разочарования. Расследование череды преступлений порой напоминает поиски потерявшегося ребенка: даже если найдешь десятерых, не факт, что хоть кто-то из них будет твоим. Однако раз уж дело открыто, закрывать его без толку — тем более что, прочитав половину, Линь Дун уже составил примерную картину: преступление совершено знакомым на почве личных отношений.
Во время обсуждения деталей дела Тан Чжэсюэ выразил сомнение:
— Знакомый? Тогдашние следователи вдоль и поперек перетряхнули все социальные связи Е Хуэй, но ни на одного подозреваемого не вышли. Ее парень в то время вообще уже уехал за границу.
Линь Дун задал встречный вопрос:
— Парень — это одно, но такая красивая девушка, неужели у нее не было других поклонников?
— Мы и это проверяли. И тех, с кем она обменивалась письмами или созванивалась, и тех, с кем общалась в повседневной жизни, и коллег по работе — всех проверили, — вовремя добавил Юэ Линь.
— Всегда найдется то, что не удалось выявить, — уверенно заявил Линь Дун и перевел взгляд на Хэ Лань. — Ланьлань, ты девушка. Бывало ли у тебя так, что кто-то тайно влюблен, ты об этом не знала, а узнала только спустя время?
Почувствовав, что все коллеги-мужчины в кабинете уставились на нее, Хэ Лань покраснела до корней волос. Она смущенно отвернулась, делая вид, что не замечает их взглядов.
— Капитан Линь, ну как вам не стыдно, зачем спрашивать о таких личных вещах?
— Значит, все-таки было?
— Ну… был один старшекурсник… — Хэ Лань замялась. С близкой подругой такое обсудить — одно дело, а рассказывать при всех в кабинете — словно на допросе сидишь. — Я узнала об этом уже после выпуска от одной старшекурсницы, они с ним в одной группе учились. Она сказала, что он давно в меня влюблен, но боялся сказать. Как-то раз я пошла в умывальную за горячей водой, несла три термоса моей соседки по комнате, он увидел и вызвался помочь донести, но я даже не запомнила, как он выглядел.
Линь Дун слегка улыбнулся:
— Ты умница и красавица, неудивительно, что в тебя были тайно влюблены.
И без того раскрасневшаяся Хэ Лань от похвалы Линь Дуна зарделась еще сильнее. По правде говоря, слышать такое было очень приятно. Другие начальники только и знают, что кричать да ругаться, а у Линь Дуна в основном всегда мягкий тон, и каждый получает свою долю похвалы минимум раз в неделю. Не то что те ребята из отдела тяжких преступлений — те только и делают, что бранятся на все лады.
Легок на помине: не успел Линь Дун договорить, как из коридора донесся прокуренный голос заместителя начальника отдела тяжких преступлений Ло Цзянаня:
— Эр Цзи! Эр Цзи, выходи!
Тан Чжэсюэ бросил на Линь Дуна взгляд, который означал: понятия не имею, зачем я ему понадобился, — и поднялся, чтобы выйти из кабинета. Ничего хорошего это не предвещало. Исходя из того, что Тан Чжэсюэ знал о Ло Цзянане, если тот так орет на весь коридор, значит, собирается жаловаться на что-то при всех проходящих мимо сотрудниках управления.
Так и вышло: не прошло и минуты, как Ло Цзянань начал разглагольствовать. Линь Дун прислушался — речь шла о выделении кабинета. В отделе тяжких преступлений много людей, тесно, вот Ло Цзянань и хотел узнать у Тан Чжэсюэ процедуру подачи заявки в хозяйственный отдел. Похоже, одну заявку уже отклонил начальник хозотдела старик Цзя, так что приходилось писать заново и проходить весь процесс снова.
— Я вот не пойму, то ли я печатаю как-то не так, то ли в почтовом адресе буквы не хватает! Почему другим кабинеты дают, как только они попросят, а мне даже в туалет сходить — целая проблема? Моя жена столько денег жертвует управлению, неужели, если наш отдел потратит немного, ведомство сразу обанкротится?!
Его прокуренный голос разносился по всему коридору. Линь Дун подумал, что это явно предназначалось не Тан Чжэсюэ, а старику Цзя, чей кабинет находился на шестом этаже. Отдел тяжких преступлений славился своей разбойничьей натурой: другим нужно что-то — они просят, а эти? Эти берут чуть ли не силой. Раньше, когда им не давали какой-то бюджет, Линь Дун, проходя мимо хозотдела, слышал, как Ло Цзянань там беспредельничал, вопя: Вы меня не вынуждайте грабить инкассаторскую машину городского финансового управления!
И ведь, что примечательно, он вполне мог на такое решиться.
Ло Цзянань погалдел еще немного, затем открылась дверь хозотдела, и старик Цзя, выйдя в коридор, выдохнул из глубины живота:
— Ло Цзянань! А ну иди сюда! Рот свой не распускай, несешь всякую чушь! Совсем распоясался!
Вот и все, подумал Линь Дун, цель достигнута. Вскоре вернулся Тан Чжэсюэ с выражением лица, означавшим, что у него голова идет кругом. Знал же, что ничего хорошего от этого общения не будет: Ло Цзянань просто использовал его как бесплатного исполнителя.
Когда Тан Чжэсюэ сел на место, Линь Дун утешил его:
— Ты используешь его, чтобы придумывать свои истории, он использует тебя как инструмент — вы квиты.
Тан Чжэсюэ в ответ сухо усмехнулся. Для операции против Лу Кэцзиня, чтобы быстро завоевать доверие, он заранее подготовил душещипательную историю о боевом братстве: один из друзей погиб при преследовании преступника, а второй поставил на кон всё, чтобы отомстить. Одним из главных героев истории, естественно, стал он сам, а вторым… если посмотреть на весь личный состав, то лучшим другом Тан Чжэсюэ все считали именно Ло Цзянаня.
Впрочем, подробности истории он так и не использовал, даже имени Ло Цзянаня не назвал, и слава богу — еще не хватало, чтобы тот узнал и решил, что он его проклинает. Конечно, Ло Цзянань не стал бы держать на него зла — этот сукин сын, когда надо, сам проклянет так, что мало не покажется. Например, когда они уходят на секретные задания и нужно оставлять поддельные имена, номера телефонов и паспортные данные, они всегда используют данные друг друга.
Что ж, крепкая мужская дружба — это когда взаимно портишь друг другу нервы.
Пока Тан Чжэсюэ размышлял, не сходить ли после смены поставить свечку за здравие Ло Цзянаня, он вдруг услышал озадаченный голос Юэ Линя:
— Заместитель капитана, посмотрите на это место, это родимое пятно?
Тан Чжэсюэ взял протянутую фотографию с вскрытия, прищурился, изучая ее, и передал Линь Дуну:
— Не похоже на родимое пятно. Скорее, кровоподтек.
Линь Дун взглянул и, опираясь на личный опыт, вынес суждение:
— Это след от давления.
В протоколе вскрытия об этом следе ничего не говорилось, его лишь зафиксировали на фото, так как к причине смерти он отношения не имел. След находился над правой грудью погибшей, имел почти круглую форму, около двух сантиметров в диаметре, края размыты. На первый взгляд было не понять, что его оставило.
http://bllate.org/book/36478/4532521
Готово:
