Чжан Цзян замер на секунду, отчётливо почувствовав, как тело под его пальцами легко вздрогнуло. Он усилил нажим, проведя пальцами по внутренней стороне мочевого пузыря между затылком и шеей в область точки цзин-бай-лао. Чуть надавив кончиками пальцев, он заставил Шэнь Цычжоу одновременно ощутить и жгучее покалывание, и блаженство, от которого у того по коже одна за другой побежали мурашки.
— Как же хорошо, — прищурившись, Шэнь Цычжоу не поскупился на похвалу. — Чжан Цзян, а руки-то у тебя золотые.
Чжан Цзян никак не ожидал, что тот ещё способен связно говорить, и посмотрел на его мягкий затылок:
— Когда работаешь за столом, чаще поднимай голову, не сиди подолгу опустив её.
От удовольствия у Шэнь Цычжоу разгладились брови, а вся шея погрузилась в состояние предельного расслабления и приятной ломоты. Это ощущение превосходило даже жизнь небожителей.
Он прикрыл глаза, наслаждаясь первоклассным сервисом. И подумать только, такое удовольствие всего за семьдесят юаней! Неудивительно, что Чжан Цзян держится так независимо — с таким мастерством и впрямь можно позволить себе капельку характера.
Может, предложить ему должность личного физиотерапевта?
Положить зарплату тысяч в сто-сто пятьдесят, оставить человека при себе — днём наслаждаться этим упоительным массажем, а по ночам любоваться безупречной фигурой топ-модели.
В жизни нужно брать от радостей всё, пока даётся, подумал он.
Чжан Цзяна он непременно заполучит. И дело даже не в красивом лице — ради одного такого мастерства стоило приложить все усилия.
Чем дольше Шэнь Цычжоу размышлял, тем сильнее расслаблялась голова, погружаясь в полудремоту. Руки за спиной, словно ловкие змеи, скользили повсюду, сознание уплывало куда-то вдаль. Ему казалось, что он стал совсем невесомым, лёгким, как птица, парящая над зыбким облаком, — такое воздушное, пьянящее состояние.
Бесконечный сезон дождей и унылая палата словно наполнились светом. Он уже много лет не видел этого сна, и если бы не знакомый запах дезинфицирующего средства на простыне, он, пожалуй, давно бы всё забыл: и злодеяния, совершённые Шэнь Гочэном много лет назад, и этого ничтожного труса Шэнь Цычжоу.
Глава 3
Снова открыв глаза, Шэнь Цычжоу обнаружил, что его лицо всё ещё утопает в отверстии массажного стола. Сонно моргая, он приподнял голову, и яркий свет хлынул в глаза, возвращая сознание из далёких странствий.
В пожелтевшем старом доме по телевизору шёл гонконгский сериал прошлого века. Громкость была убавлена до минимума, так что без напряженного вслушивания нельзя было разобрать ни слова — сущий немой фильм.
Мужчина в повседневной футболке сидел перед телевизором и чистил стручковую фасоль, а рядом стоял таз с наполовину очищенными стручками.
Шэнь Цычжоу приподнялся и увидел под короткой стрижкой лицо Чжан Цзяна, поражающее своей неземной красотой: мягкое, мужественное, простое, излучающее чистую и свежую ауру. Он молча разглядывал его добрых несколько минут: как тот чистит фасоль и одновременно смотрит немое кино, словно покрытая пылью новая книга, в которой таилась неизведанная, манящая тайна.
— Сколько я спал? — подал голос Шэнь Цычжоу. Горло пересохло и охрипло, так что было трудно понять, то ли это жажда, то ли сухой жар.
Услышав звук, Чжан Цзян повернул голову и отложил фасоль:
— Два часа.
— Так долго? — удивился Шэнь Цычжоу. Он страдал бессонницей, не говоря уже о дневном сне.
За столько лет ему едва ли доводилось хоть раз выспаться как следует.
Чжан Цзян встал и отправился к рамы у входа вымыть руки:
— Угу.
— Вода есть? — спросил Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян посмотрел на него: на щеках по бокам от соприкосновения с отверстием массажного стола остались круглые красные следы. Из-за излишне бледной кожи покраснение казалось особенно ярким, а чёлка после сна забавно растрепалась, но это ничуть не умаляло его привлекательности — напротив, придавало ей некий изъян увядания.
— Воды! — снова потребовал Шэнь Цычжоу.
Видя высокомерный тон молодого господина, Чжан Цзян отметил, что характер у того остался прежним — отвратительным, словно он перед ним в долгу. Он взял одноразовый стаканчик и налил ему холодной кипячёной воды.
Приняв стакан, Шэнь Цычжоу сделал большой глоток, а его взгляд тем временем скользил по фигуре Чжан Цзяна: мощные руки, которые совсем не устали за два часа массажа, сильные пальцы с невероятно приятным нажимом, упругие ягодицы. В целом — идеальный постельный партнёр. Характер, конечно, хромает, но великолепное мастерство с лихвой это компенсирует.
Чжан Цзяну стало не по себе от такого взгляда:
— Ты на что смотришь?
Протянув бумажный стаканчик обратно, Шэнь Цычжоу бросил взгляд на тумбочку, где лежали часы Patek Philippe и разомкнутое кольцо, забрал только кольцо, слез с кушетки и обулся в белые кожаные туфли от кутюр:
— Оплата.
Чжан Цзян выбросил стаканчик в мусорное ведро:
— Снаружи есть QR-код, просто отсканируй и оплати.
Заметив, что деньги у парня вроде бы водились, Чжан Цзян всё же добавил:
— Если взять купон на сто девять юаней через групповые покупки на Мэйтуань, можно сэкономить одиннадцать.
Одной рукой засунув телефон в карман, а другой сканируя код, Шэнь Цычжоу взглянул на появившуюся после сканирования аватарку — чёрную деревенскую собаку с донельзя простодушной и глуповатой мордой. Кривя губы в усмешке, он между делом бросил:
— И сколько платформа берёт комиссию с купона за сто девять?
Чжан Цзян не ожидал подобного вопроса — наверняка этот соглядатай подослан владельцами соседних помещений, чтобы всё выведать:
— Не твоё дело.
— Помню, от двадцати до тридцати процентов. Два часа стоят девяносто юаней, с твоим мастерством это чистой воды расточительство.
Чжан Цзян нахмурился. Он никак не думал, что этот человек так разбирается в подобных вещах и притом считает в уме с молниеносной скоростью: цифры и проценты были произнесены одновременно.
— У тебя ещё есть дела?
Шэнь Цычжоу непринужденно сунул телефон в карман:
— Сколько твоя лавка приносит за год?
Чжан Цзян вернулся к телевизору и продолжил чистить фасоль:
— Какое тебе до этого дело?
Подойдя ближе, Шэнь Цычжоу посмотрел на ярко-зелёные, спелые и круглые стручки, а затем перевёл взгляд на самого Чжан Цзяна.
Длинные, чётко очерченные суставы, выступающие вены на тыльной стороне ладоней, аккуратно подстриженные ногти — сильные, чистые руки. Вот они разламывают стручок, извлекая оттуда зерна. Очень длинные руки, чувственные руки, руки, которые от рождения явно созданы не для того, чтобы чистить фасоль и делать массаж.
В памяти всплыли ухоженные руки Линь Мяо, созданные для искусства. Если те руки были чистейшим весенним снегом, то руки Чжан Цзяна принадлежали миру простых смертных.
— Мне нужен физиотерапевт, — прислонившись спиной к стене, Шэнь Цычжоу не сводил глаз с этих рук.
Чжан Цзян поднял голову, на секунду задержав взгляд на его лице. И прежде чем сорвалось готовое сорваться с языка «неинтересно», Шэнь Цычжоу продолжил:
— Восемьдесят тысяч в месяц, пятидневка.
— Восемьдесят тысяч в месяц? — изумился Чжан Цзян.
— Угу, — кивнул Шэнь Цычжоу. — Оклад можно и обсудить.
Чжан Цзян прибавил громкости на телевизоре — старый гонконгский сериал с дубляжом отдавал налётом старины. Шэнь Цычжоу прислонился к столу неподалёку и, глядя на его молчание, гадал, о чём тот размышляет.
— Сто тысяч, — произнёс Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян нахмурился и вскинул голову. Если этот парень не мошенник, то кто тогда?
Средняя зарплата в Цзянчэне чуть больше пяти тысяч, а этот сходу швыряется цифрами в восемьдесят, сто тысяч. В последние годы антимошенническая пропаганда гремела из каждого утюга, а этот всё равно отваживается ходить по людям и промышлять обманом — до чего же дерзкий!
— Если сейчас же не уйдёшь, я вызываю полицию.
— Зачем полиция-то? — Шэнь Цычжоу изобразил на лице полнейшее недоумение.
Бросив фасоль в таз, Чжан Цзян перестал обращать на него внимание.
……
Видя это непробиваемое выражение лица, Шэнь Цычжоу почувствовал себя редкостным дураком:
— И что это значит?
Про себя Чжан Цзян подумал, что этот мошенник играет на редкость убедительно — даже полиции не боится.
— Понятия не имею, что у тебя на уме, но на этот раз твой расчет рухнул. Мне абсолютно неинтересно то, о чём ты говоришь. Закончил массаж — так убирайся отсюда, не мешай мне работать.
Такое отношение вывело из себя уже Шэнь Цычжоу. В его понимании любые вопросы подлежат обсуждению: мало денег — можно доплатить, мало выходных — можно добавить отгулов… А Чжан Цзян даже слушать ничего не хочет, ломается невесть перед кем.
Шэнь Цычжоу презрительно хмыкнул и уже хотел уйти, но, бросив взгляд на смазливую физиономию Чжан Цзяна, всё же сдержался.
— Да что у меня может быть на уме? Просто считаю, что у тебя отличная техника, и искренне приглашаю стать моим личным физиотерапевтом, — сдерживая раздражение, с беспрецедентным терпением произнёс Шэнь Цычжоу. — Честно говоря, я страдаю бессонницей и засыпаю с трудом, но только что действительно уснул на твоей кушетке.
Посчитав его слова искренними, Чжан Цзян поднял на него глаза и вспомнил деталь: когда Шэнь Цычжоу уснул, из кармана его брюк выпала пластинка с прозрачными капсулами — он тогда засунул её обратно. Позже, из чистого любопытства, он ввёл название препарата в поиск: это и вправду оказалось рецептурное снотворное.
Лжец не соврал.
— Ты серьёзно насчёт ста тысяч? — спросил Чжан Цзян.
Словно завидев лучик надежды, Шэнь Цычжоу кивнул:
— Угу.
— С учётом комиссии Мэйтуань выходит около сорока пяти юаней в час. Если тебе действительно нужен массаж, плати по сорок пять юаней за час.
Шэнь Цычжоу слегка удивился. За столько лет он повидал немало людей, да и вокруг него всегда вилось немало особ обоего пола, но фальшь это или правда — ему было всё равно. Слова Чжан Цзяна заставили взглянуть на парня с новым интересом: то ли это игра в недоступность, то ли чрезмерная гордость. Лучше бы второе было игрой, а с истинной гордостью связываться ему не хотелось.
— Ты что, против денег? — с усмешкой поддразнил он.
— Это моя почасовая ставка.
Скрестив руки на груди, Шэнь Цычжоу придирчиво оглядел его:
— Чжан Цзян, сколько тебе лет?
Окинув взглядом его фигуру изнеженного аристократа, Чжан Цзян ответил:
— К массажу это едва ли относится.
Шэнь Цычжоу подумал, что этот парень и впрямь непролазно туп — до того туп, что он даже разозлился. Сделай кто-то другой подобное замечание, он бы давно пустил его по миру.
— Да, не относится, — скривил губы Шэнь Цычжоу. — Просто боюсь обвинений в найме несовершеннолетних.
Лицо Чжан Цзяна снова помрачнело:
— Мне двадцать четыре, никакой я не несовершеннолетний.
Шэнь Цычжоу рассмеялся:
— Вот и отлично. Добавляй меня в контакты, адрес я потом скину, а почасовую оплату оставим такой, как ты сказал.
Отложив фасоль, Чжан Цзян взял со стола телефон — тяжеловесный андроид с трещиной во весь экран. Хотя набору текста это не мешало, у Шэнь Цычжоу развился бы нервный тик от одного вида такого устройства.
Обменявшись контактами, Шэнь Цычжоу уставился на чёрную собачью аватарку и никнейм: Массажная лавка брата Чжана.
В двадцать лет с небольшим называть себя братом Чжаном — и впрямь комично.
Раздался скрип — дверь сдвинулась. У Шэнь Цычжоу аж в ушах зазвенело. Повернув голову, он увидел вошедшую девушку в откровенно коротких шортах и ярко-красном топе на бретелях, который пылал, словно яркий цветок розы. В руке она держала жёлтую керамическую кружку.
— Сяо Чжан, тебе тут пельменей лишних сварили, — девушка поставила кружку на тот самый стол, где лежала фасоль, перевела взгляд на Шэнь Цычжоу и, с любопытством оглядев его с ног до головы, бросила: — Приветик~
Шэнь Цычжоу улыбнулся:
— Приветик~
В голове мгновенно вспыхнул тревожный красный свет: неужто девушка Чжан Цзяна?
Гетеросексуал?
Чжан Цзян — натурал?
Вроде бы вполне ожидаемо, но в этот момент Шэнь Цычжоу испытал чувство, будто его молнией поразило: неужто он положил глаз на натурала?
Уж на что-то вроде перевоспитания натурала у него точно не хватит терпения.
— Сяо Чжан, ешь пока горячее, остынут — уже не то, — проговорила девушка с ярко выраженным южным акцентом. — Давай я тебе фасоль дочищу.
На её красивых ногтях переливались инкрустированные стразы, испуская кристальный блеск.
— Сестрица Сяо Яо, не нужно, — поднявшись, Чжан Цзян смахнул фасоль под стол и отправился в дальнюю комнату мыть руки.
http://bllate.org/book/36471/4531382
Готово:
