Юй Лан стоял на коленях на земле, в его голосе слышалась легкая усталость:
— Всё в порядке, Юй Лан молится о благополучии господина и не смеет питать дурных мыслей.
Несколько дней разлуки — и голос Юй Лан казался слегка охрипшим, а движения — несколько неуклюжими. Пэй Нин страстно желал прямо сейчас сорвать с него эту белоснежную шляпу-доувэнь, чтобы проверить, не прибавилось ли на теле пары ран — уж наверняка они остались от попытки тайком сбежать за его спиной.
Жаль только, что сейчас рядом крутился лишний человек, из-за чего Пэй Нин был вынужден отправить Юй Лана обратно, чтобы устроить проверку попозже.
Как ни старался У Цзыфэн вытянуть шею, ему так и не удалось разглядеть хотя бы малейшую черту лица Сяо Юя, что привело его в крайнее разочарование.
— Чэнъань, этот твой молодой человек и впрямь загадочен. Белым днем — и с головы до ног укутан в доувэнь, зачем прятаться?
— Я велел. Лицо у него неприглядное, приходится скрывать уродство.
Пэй Нин слегка кашлянул, шагнул к столику у кровати, подхватил яблоко и швырнул в У Цзыфэна.
— Чего вытаращился? На чем мы там остановились, продолжай.
У Цзыфэн хмыкнул, поправил съехавшую набок шляпу, уселся на стул и продолжил:
— В последние дни при дворе неспокойно. И Парчовая Стража, и Дунчан подняты по тревоге — сами не знают, что ищут. Говорят, даже Наследный принц и Четвертый принц в это замешаны.
Взгляд Пэй Нина едва заметно дрогнул, но он промолчал.
У Цзыфэн вещал дальше:
— Атмосфера при дворе в эти дни просто зловещая. Отец говорит, что опасается даже слово сказать: дела вести тяжело, и нас в Академии Гоцзыцзянь тоже зацепило. Ты и не представляешь, каково это — иметь дело с этими посланцами...
У Цзыфэн просидел до самого вечера. Он отклонил приглашение Пэй Нина остаться на ужин, забрался в экипаж и, обернувшись, помахал на прощание:
— Чэнъань, возвращайся в дом, в следующий раз снова навещу тебя.
Лишь когда карета окончательно скрылась из виду, Пэй Нин плотнее запахнул лисью шубу и вернулся в комнату.
Внезапно в горле подступил солоноватый привкус крови — казалось, он снова начнет кашлять кровью. Ю Фу с пиалой лекарства протиснулся сквозь толпу служанок и дворовых мальчишек и доложил:
— Молодой господин, пора принимать отвар.
Подавив подступающее недомогание и глядя на Ю Фу, которого не видел уже несколько дней, Пэй Нин произнес:
— Не нужно. Сначала подавай ужин, а Юй Лана позови — пусть составит мне компанию.
Ю Фу сдрейфил дать заднюю, послушно ответил и вышел.
***
Когда Сяо Юй вошел, жаровня в комнате пылала вовсю. Сбросив лисью шубу, Пэй Нин сидел за столом и ужинал, окруженный парой прислуживающих слуг; он казался несколько рассеянным и время от времени просматривал раскрытую книгу.
Стоял уже апрель, но в помещении по-прежнему топили жаровню. Подбородок Пэй Нина заострился еще сильнее, чем в день его ухода, а под глазами залегли темные тени — как ни посмотри, а он снова занемог.
Снова заболел?
Увлеченный созерцанием Пэй Нина, он на мгновение выпал из реальности. Пэй Нин с недовольным фырканьем подал голос, и лишь тогда Сяо Юй вспомнил, что нужно отдать должное.
— Садись, составь мне компанию за едой, — Пэй Нин не стал придираться, лишь недовольно окинул взглядом его плотные черные одежды.
Ему ведь уже сшили несколько обновок, почему он до сих пор носит это старье?
Сяо Юй присел. С самого порога Пэй Нин держался с ним прохладно; парень давно хотел прощупать истинное отношение Пэй Нина к себе, и сегодняшний вечер выдался как нельзя кстати.
Суп из тофу, мелко нарезанное ассорти из овощей, маринованные древесные грибы, тушеные гусиные лапки, каша из креветок с листьями лотоса — всё это были отборные питательные блюда. Эти кушанья пришлись как раз по вкусу Сяо Юю, и он, не удержавшись, съел чуть больше обычного.
Хотя в повседневной жизни Пэй Нин не морил его голодом, одежда, еда и кров всё же не шли в сравнение с тем, как жил настоящий хозяин: обычно ему давали ровно то, что приготовят. Сяо Юй отличался на редкость капризным нравом и порой, наткнувшись на нелюбимое блюдо, не притрагивался к нему даже палочками, но сегодняшний ужин необычайно угодил его аппетиту, пробудив волчий голод.
До самого конца трапезы Пэй Нин молчал. Когда парень уже решил, что нынче от него требуется лишь составить хозяину компанию за обедом, Пэй Нин внезапно заговорил:
— Наелся?
Сидящий во главе стола Пэй Нин методично вытирал руки белым платком.
Сяо Юй опешил и кивнул.
— Вот и отлично. Снимай одежду. Ю Фу, вы все — убирайтесь наружу и затворите двери.
Ю Фу вытаращил глаза и, едва не рухнув на колени, перепуганным голосом выдавил:
— Молодой господин, молодой господин, ваше тело ведь не выдержит...
Сяо Юй, очевидно, тоже всё истолковал неверно — его руки нервно сжались в кулаки, и он лихорадочно соображал, как выпутываться, если он вдруг не сдержится и отлупит Пэй Нина.
Пэй Нин хлопнул ладонью по столу, щеки его залил яркий румянец, а дыхание сбилось:
— Да что вы такое мелете? Я собираюсь осмотреть его раны.
Оказывается, дело в осмотре ран. Сяо Юй мысленно перевел дух, сообразив, что отреагировал слишком бурно. Дождавшись, пока все удалятся, он покорно стянул с себя одежду, обнажая белоснежную бугристую мускулатуру.
Стоило Сяо Юю обнажиться, как взгляд Пэй Нина прилип к его телу. В отличие от открытых участков кожи, та часть тела Сяо Юя, что круглый год была скрыта от солнца, отличалась ослепительной белизной — пожалуй, даже превосходя в этом самого Пэй Нина.
К тому же большую часть его фигуры составляли рельефные мышцы — жилистые, полные взрывной силы. С первого взгляда угадывалось телосложение крепкого мужчины, привычного к тяжелому физическому труду. Пэй Нин с любопытством подался вперед и пощупал грудные мышцы Сяо Юя: наощупь они оказались твердыми, но неожиданно приятными, из-за чего он не удержался и провел рукой еще пару раз.
Обойдя парня кругом и убедившись, что помимо прежних жутких шрамов на теле не появилось новых увечий, Пэй Нин с удовлетворением кивнул и велел одеваться.
— С чего это у тебя голос изменился? — как бы между прочим поинтересовался Пэй Нин.
— После того как я попал с матушкой в даосский монастырь, Юй Лан ни разу не смел питать и тени дурных мыслей. Настоятель сказал, что если близкий человек изо дня в день читает перед Буддой священные тексты, это способно укрепить здоровье хворого. Услышав это, Юй Лан выпросил у настоятеля сутры и целыми днями стоял на коленях перед ликом Будды, вознося молитвы о здравии господина.
Пэй Нин изогнул бровь:
— Ты ведь провел в моем доме всего ничего, а уже так печешься обо мне. Право, тронут твоей заботой.
Сяо Юй опустился на колени и, бесшумно подползя к Пэй Нину, пересилил накатившее отвращение, положил руку на колени господина, изображая трепетное тепло чужого присутствия:
— Юй Лан был брошен семьей, и не встреть я господина, сгинул бы на улице. Это великое благословение для Юй Лана, как смею я быть чем-то недоволен.
Искренний порыв парня слегка смутил Пэй Нина. Он поспешно велел ему подняться, и уже собирался вымолвить пару мягких слов, чтобы утешить несчастного, как снаружи послышались торопливые шаги.
Запыхавшийся Ю Фу распахнул дверь и, демонстративно проигнорировав двусмысленную сцену между двумя мужчинами в комнате, выпалил:
— Бе... беда, молодой господин! Дунчан, в наш дом пожаловал Дунчан!
— Что?!
Лицо Пэй Нина исказил ужас. Ныне при дворе Западный и Восточный евнух соперничали друг с другом, причем Дунчан под началом евнухов захватил единоличную власть. Вся столица трепетала перед ним в страхе, и даже Наследный принц почитал за благо выказывать им почтение.
Чиновники издавна враждовали с евнухами из Дунчана, и этот визит не сулил ничего хорошего.
Но вспомнив, что до сих пор до него не доходило никаких дурных слухов о его отце, Пэй Нин слегка отпустил замершее в груди сердце.
Какими бы надменными ни были псы из Дунчана, они не станут арестовывать людей без улик.
— Не паникуй. Ступай в передний зал выведать обстановку, а я переоденусь и подойду.
Визит посланца обязывал всю семью встречать гостя — таков был закон вежливости.
Ю Фу пообещал всё исполнить и скрылся. Несколько служанок поспешили помочь Пэй Нину с переодеванием, а когда он повернулся, то заметил, что Сяо Юй по-прежнему стоит на прежнем месте — казалось, тот только сейчас вспомнил о существовании этого человека. Пэй Нин махнул рукой:
— Ступай к себе. Нынче неспокойно, без нужды носа из комнаты не высовывай.
Пэй Нина доставили в залу на паланкине. Едва переступив порог, он почувствовал, как и без того натянутая атмосфера в помещении накалилась до предела.
В зале царила такая тишина, что было слышно, как падает игла. На главном месте восседал облаченный в облегающие доспехи безбородый мужчина с мертвенно-бледным лицом. Позади него застыли шестеро евнухов с могучими плечами и тонкими талиями — они сосредоточенно потягивали чай. Глаза гостя были донельзя узкими и продолговатыми: даже когда он смотрел в сторону, от него исходил зловещий, демонический флер.
Этим человеком являлся не кто иной, как первый левый помощник главного евнуха Дунчана Цюй Люси, заслуживший славу главной правой руки самого верховного евнуха.
Заметив, что Пэй Нин прибыл с опозданием, Пэй Миндэ сложил руки в приветственном жесте:
— Господин, все члены семьи Пэй, кто в состоянии передвигаться, здесь. Извольте действовать по своему усмотрению.
— Раз все на месте, приступайте к обыску. Господин Пэй, таковая воля дворца, прошу не держать на меня зла.
— Как можно, как можно! Раз вы служите Его Величеству, и если мои скромные труды могут чем-то пригодиться, я только рад послужить преданной собакой.
Получив приказ начальства, несколько подчиненных мгновенно рассыпались по помеделам, принявшись переворачивать всё вверх дном в поисках неведомо чего.
Стоя в нижних рядах, Пэй Нин собственными глазами наблюдал, как его отец изливает фальшивые любезности перед евнухом. Хотя Цюй Люси одевался и держался на манер ученых мужей, по его слегка утонченному голосу и манерам нетрудно было угадывать нутро евнуха.
Вспомнив дневной разговор с У Цзыфэном, в котором тот в точности описал эту картину, Пэй Нин почувствовал, как остатки тревоги окончательно отступают.
День клонился к вечеру. Пэй Нин уже гадал, когда же эта братия соизволит откланяться, как снаружи доложили о чем-то привратнику. Один из слуг подбежал к Цюй Люси и шепнул ему что-то на ухо.
Лицо Цюй Люси после услышанного переменилось. Он резко развернулся, сузив глаза, и с улыбкой произнес:
— Первый министр Пэй, и впрямь ничего не обнаружено. Не смеем больше утруждать.
Однако, высказав это, Цюй Люси всем видом демонстрировал, что уходить вовсе не собирается.
Пэй Миндэ в недоумении вопросил:
— У левого помощника остались какие-то сомнения?
— Сомнений нет. Просто осталось одно незавершенное дело. — Цюй Люси оперся ладонью о плечо Пэй Миндэ, поднимаясь на ноги, окинул взглядом присутствующих и процедил: — Все ли домашние собраны здесь? На днях из дворца ускользнул убийца, а мы, люди государевы, обязаны разделять заботы Его Величества. Раз уж мы здесь, пусть все покажутся на глаза, дабы не вышло так, что злоумышленник прячется в доме Первого министра Пэй и натворит непоправимых бед.
После таких слов никто уже не смел возражать. Прошло время, равное времени сгорания одной палочки благовоний, и по приказу собрались все — служанки из разных покоев, дворовые парни, кухарки и слуги выстроились по струнке; вывели даже десятилетних девчонок, недавно купленных в дом, чтобы Цюй Люси мог проверить каждого лично.
Спускаясь по ступеням, Цюй Люси принялся тщательно всматриваться в лица людей. Сумерки сгущались, и разглядывать стало трудновато, поэтому евнух велел принести масляные фонари. Пляшущие язычки пламени отражались на лицах собравшихся, и в сочетании с зловещей физиономией Цюй Люси это зрелище казалось жутковатым.
Домочадцы семейства Пэй застыли под галереей, боясь даже вздохнуть полной грудью; те, у кого было слабое здоровье, едва держались на ногах.
Чем дальше продвигался Цюй Люси, тем сильнее нарастало его раздражение. Когда свет фонаря упал на лицо последнего человека, и он понял, что это вовсе не тот, кого он искал, евнух едва не потерял контроль над собой.
Словно выплескивая ярость, он с размаху швырнул масляный светильник оземь. Медная чаша при ударе о плиты высекла крошечную искру, погасшую в тот же миг; лампадное масло брызнуло на землю и тут же затухло.
http://bllate.org/book/36420/4523348
Готово:
