Сидящий неподалёку Лэй Синь скривил уголки глаз.
Этот парень правда страдает аутизмом или просто наглухо отбитый? Он вообще соображает, кто сидит рядом с ним?
Он и Линь Сунъань являли собой разительный контраст.
Сероватая и мешковатая толстовка Тань Нина казалась совершенно блеклой на фоне белоснежной рубашки Линь Сунъаня. К тому же он постоянно сидел, ссутулившись и опустив голову, словно прячась в глубине кресла, а чёлка закрывала лицо, скрывая черты. Кроме хрупкости и худобы, в нём не было ни единой примечательной детали.
Он так безалаберно устроился рядом с Линь Сунъанем, а его рюкзак — такой же расхлябанный, как и он сам — стоял у ног, едва не заваливаясь на колени к соседу.
Под пристальными взглядами окружающих Тань Нин дочитал три текста для проверки навыков чтения. Как только школьное руководство закончило пафосную речь, стихли последние аплодисменты, он подхватил сумку, подошёл к старосте расписаться в ведомости и молча удалился.
Проводив Тань Нина взглядом, Лэй Синь пробормотал: — Строит из себя невесть что.
Тань Нин поужинал в столовой и вернулся в общежитие. Сегодня ему не нужно было подрабатывать репетитором, так что он решил принять душ. Едва закончив, он услышал сигнал о новом сообщении в WeChat.
Он взял телефон, взглянул на экран.
Отложив смартфон, продолжил вытирать волосы.
Через несколько минут раздался звонок. Тань Нин, казалось, даже не глядя знал, кто это, и трубку брать не стал. Взяв фен, он сразу ушёл в ванную: у него были очень тонкие и мягкие волосы, которые требовалось сушить сразу после мытья.
Их комната в общежитии была четырёхместной, но один из соседей ещё на первом курсе перевёлся на другой факультет, так что остались только он, Чжэн Юй и Сюй Цинъян.
Чжэн Юй и Сюй Цинъян были омегами. Комнаты обычно распределяли по трём полам, но из-за нехватки беты иногда подселяли к омегам низших уровней, и Тань Нин как раз оказался одним из таких жильцов.
Эти двое низкоуровневых омег явно тяготились соседством с Тань Нином, чьё лицо напоминало лица элитных омег.
Больше всех на Тань Нина взъелся Чжэн Юй — его неприязнь доходила до того, что они едва могли находиться в одном пространстве. Сегодня, когда он толкнул дверь и вошёл, Тань Нин как раз переодевался в непривычную для него бежевую толстовку.
Чжэн Юй на мгновение замер, а затем, обращаясь к Сюй Цинъяну, ядовито бросил в адрес Тань Нина: — Кое-кто умудрился прославиться сразу на двух факультетах, да ещё и насолил нашему золотому мальчику. Вот это крутизна.
Тань Нин сделал вид, что вовсе ничего не слышит. Достав из сумки учебник по специальности, он заменил его на пособия для репетиторства и вышел за дверь.
Чжэн Юй подскочил следом и захлопнул за ним дверь с ноги.
Выйдя за ворота школы, Тань Нин повернул направо, миновал длинную очередь у уличных ларцков и дошёл до самого конца дороги, где людей стало совсем мало. У угла переулка он заметил чёрный Range Rover. В сгущающихся сумерках машина казалась на удивление неприметной, и случайный прохожий мог запросто её не заметить.
Тань Нин подошёл, дёргал за ручку задней двери, но не успел её отпустить, как его рывком втащили внутрь.
Навстречу пахнуло знакомым ароматом.
Тань Нин даже не успел снять рюкзак, как его крепко обняли и принялись целовать. Сперва губы просто накрыли, но затем нападавший, словно помедлив пару секунд и решив выплеснуть раздражение, сменил нежность на грубые, жадные укусы. Тань Нин не мог даже увернуться.
Стоило подолу одежды задраться вверх, как Тань Нин попытался сопротивляться. Сначала он упёрся пальцами в грудь мужчины, затем скользнул к краю воротника рубашки, но отпор не возымел эффекта, лишь разгораясь разрушительным пламенем.
Тань Нин слегка запрокинул голову, и его сбивающееся дыхание постепенно слилось в унисон с дыханием того, кто творил это бесчинство.
— Почему не брал трубку?
— Был занят, — ответил Тань Нин.
Линь Сунъань приподнял голову и в полумраке салона в упор посмотрел Тань Нину в глаза, допытываясь: — Чем занят?
Его нынешний вид разительно отличался от того образа, что он демонстрировал в актовом зале Школы бизнеса всего два часа назад.
Он смотрел на Тань Нина снизу вверх.
— Репетиторством, — ответил Тань Нин.
Линь Сунъань холодно усмехнулся: — Так сильно нужны деньги?
Тань Нин промолчал. Он вытащил телефон Линь Сунъаня из кармана его пальто, привычным движением разблокировал экран, перевёл себе две тысячи юаней, вернул аппарат на место и, совершенно не сопротивляясь, лёг на сиденье, спросив: — Начнём прямо сейчас?
Автор пишет:
Я начала новую историю! Прошу вашей поддержки~
Иногда Линь Сунъаню искренне хотелось задушить Тань Нина.
Хотелось проверить, дрогнет ли хоть что-то в душе Тань Нина на пороге смерти.
Он боялся увидеть собственное отражение в этих неподвижных янтарных глазах, а потому впился зубами в тонкую шею Тань Нина.
Тань Нин инстинктивно подался бёдрами вверх.
Словно запертый в ловушку журавль.
Тань Нин не сопротивлялся, и от этого ярость в груди Линь Сунъаня вспыхивала лишь сильнее. Не в силах сдержаться, он оставлял глубокие следы зубов на гладкой, подобно белому фарфору, коже его шеи. Тань Нин уже обмяк у него на руках, не в силах пошевелить ни единым суставом, и даже после укуса лишь слабо всхлипывал, неспособный на другую реакцию.
В уголке его глаз сперва блестели капли слёз, но когда Линь Сунъань повернулся к нему, влага уже исчезла.
За окнами машины густели сумерки, а внутри царил бурный интим.
Сквозь закрытые стекла доносились приглушённые голоса и смех проходящих у переулка студентов, а также гудки далёких вечерних пробок. Всё это сливалось воедино и тонуло в тесном пространстве замкнутого салона, растворяясь между сплетенных губ и превращаясь в тихий фоновый шум, благодаря которому Тань Нин не мог позволить себе отвлекаться.
Даже вне периода сенситивности Линь Сунъань излучал пугающую агрессию альфы высшего уровня.
После каждого раза тело Тань Нина покрывалось синяками и багровыми пятнами — от поцелуев, от сжатия его широких ладоней или от ударов о спинку переднего сиденья, когда движения становились слишком бурными. Из-за невероятно бледной кожи Тань Нина малейшее усилие оставляло следы, и в итоге он всегда выглядел до боли жалко.
Линь Сунъаню становилось не по себе. Хотелось извиниться, но слова застревали в горле, поэтому он просто бережно прижимал Тань Нина к груди.
Тань Нин изучал основы анатомии и знал, что период сенситивности у альф, как и период течки у омег, не поддается контролю. Будучи бетой, он еще кое-как мог мысленно поставить себя на место Линь Сунъаня и разделить мучения, диктуемые биологией, но он решительно не понимал, почему каждый раз Линь Сунъань истязает его так, будто сошел с ума.
Хотя они встречались по меньшей мере дважды в месяц, каждый раз Линь Сунъань заставлял его испытывать панику — казалось, настал конец света и после этого расставания они потеряют друг друга навсегда.
http://bllate.org/book/36403/4521416
Готово:
