Во время еды Тан Яо всё же не удержалась и начала допытываться:
— Асюэ, ну хочешь, угадаю?
Она дула на ложку, то и дело прихлебывая кашу. Заметив это, Сун Юэсюэ совершенно естественно забрала у неё миску и стала кормить Тан Яо сама: подует, поднесет ложку к губам, подует, покормит.
На второй ложке Тан Яо вдруг охнула и прижала руку к губам — очевидно, обожглась. Сун Юэсюэ тут же отставила миску, взяла её за подбородок и, нахмурившись, произнесла:
— Покажи.
Она испугалась, что Тан Яо сильно обожглась, и сердце её наполнилось самобичеванием. Тан Яо сдвинула брови, убрала руку и чмокнула Сун Юэсюэ в уголок губ.
Сун Юэсюэ не оставалось ничего, кроме как вздохнуть:
— Маленькая плутовка.
— Вовсе я не плутовка! Давай быстрее, угадывай сюрприз.
Тан Яо ловко перевела тему, ни словом не обмолвившись о своей маленькой выходке. Сун Юэсюэ подыграла ей и начала серьезно перебирать варианты. Она назвала несколько, но Тан Яо лишь качала головой. Наконец, не выдержав, она призналась:
— Это связано с киносъемками.
Сун Юэсюэ выслушала её и узнала, что в следующем фильме Тан Яо досталась роль врача.
— Говорят, снимать будут в настоящей больнице, — с восхищением в глазах проговорила Тан Яо. — Малышка, как думаешь, может, они приедут в твою больницу?
Когда она соглашалась на эту роль, то действительно думала об этом. На самом деле, ей предлагали два сценария, и, по объективным причинам, второй был даже лучше, но стоило Тан Яо вспомнить, что её любимая — врач, как она без колебаний выбрала этот. Му Цин, узнав о её решении, чуть не придушила её от злости, но, подумав, решила, что, возможно, фильм принесет неожиданный успех, и разрешила подписать контракт.
— Не знаю, но всё возможно, — ответила Сун Юэсюэ.
Их больницу как раз расширяли: построили новый корпус, оснастили всем необходимым. Говорили, что уже в следующем году туда переедет больше половины отделений. Если съемочная группа Тан Яо приступит к работе до того времени, то их вполне могли отправить именно в больницу Сун Юэсюэ.
Услышав это, Тан Яо просияла:
— Правда? Если так, то ты сможешь навещать меня на площадке!
— Мы будем в одном городе, глядишь, и видеться станем каждый день, — добавила Сун Юэсюэ.
Больница, где работала Сун Юэсюэ, находилась недалеко от их дома, так что, если бы съемки проходили там, Тан Яо могла бы каждый вечер возвращаться домой. Тан Яо была в восторге и, ослепленная радостью, даже не заметила, что Сун Юэсюэ уклонилась от прямого ответа — она ведь так и не пообещала, что будет приходить на площадку.
Сун Юэсюэ старалась избегать этой темы. Тан Яо уже стояла на пьедестале, и ей хотелось, чтобы та сияла всё ярче. Если бы она сама была альфой, то твердо стояла бы за её спиной. Но она — лишь бета. Это единственное пятно в жизни Тан Яо. То, что они вообще вместе — уже верх эгоизма и жадности с её стороны. Как она могла позволить себе появиться на публике рядом с Тан Яо и низвергнуть её с пьедестала? Её девочка должна вечно сиять, она должна быть лучшей во всем.
Поскольку Тан Яо была дома, Сун Юэсюэ взяла компьютер с собой на работу, чтобы та ни о чем не догадалась. Осмотрев снимки пациентов, она открыла ноутбук и написала письмо. Речь шла об операции по превращению беты в альфу. Адресатом был знакомый её наставника по университету, который, как говорили, долгие годы изучал эту область. Когда Сун Юэсюэ впервые спросила наставника об этом, тот решил, что она просто интересуется теорией, и дал ей контакты этого врача.
Открыв почту, Сун Юэсюэ прикрепила свои результаты обследований и коротко написала о своем желании сделать операцию. Отправив письмо, она закрыла страницу.
Только она выключила компьютер, как в кабинет заглянула медсестра:
— Доктор Сун, вас снова просят подойти к пациенту. Во второй палате, койка номер два.
Сун Юэсюэ взяла ручку и вышла. Настроение у неё сегодня было скверное, и хотя внешне это было незаметно, окружающие чувствовали исходящее от неё сильное давление.
Её коллега-врач даже шепнул:
— Если бы я не знал, что доктор Сун — бета и не может подавлять других феромонами, я бы решил, что у неё начался период обострения. Откуда столько холода? Сегодня на пересменке я чуть не задохнулся, пока отчитывался, боялся, что она останется недовольна.
Стоявший рядом коллега-омега согласно кивнул:
— И не говори, я от страха уже несколько раз в туалет бегал. Но надо признать, доктор Сун — настоящая красавица холодного типа. Даже когда злится, она прекрасна. Вот бы она была альфой! Ради такой внешности я бы и сам на шею бросился.
Коллега-бета не понимал одержимости омег альфами:
— Не могут же все выдающиеся люди быть альфами. Нам, бетам, тоже нужны такие, как доктор Сун, чтобы держать марку.
Хотя Сун Юэсюэ — бета, она — лучший бета в больнице. Если честно, если бы не те врачи-альфы, она бы уже давно занимала должность главврача. Впрочем, переживать не стоит: образование есть, опыт есть, через год-полтора точно повысят. Подумав об этом, коллега-бета невольно позавидовал: как же так, оба беты, а какая разница в достижениях!
Войдя в палату, Сун Юэсюэ увидела, что пациент со второй койки закинул ногу на ногу и играет в телефоне. Медсестра-бета хотела было сделать замечание, что это вредно для раны, но тот огрызнулся:
— Ты всего лишь бета, что ты лезешь к альфе?
Закончив фразу, он краем глаза заметил Сун Юэсюэ. В его взгляде на мгновение промелькнула хищная искра, но тут же сменилась приторной улыбкой. Агрессия исчезла, и он слащаво проговорил:
— А, доктор Сун! Наконец-то вы пришли. Кстати, цветы, которые я присылал на днях, получили?
Сун Юэсюэ проигнорировала слова альфы. Она, как положено, осмотрела послеоперационный шов и, повернувшись к медсестре, сказала:
— С пациентом со второй койки всё в порядке, меняйте повязки по графику.
— Эй, доктор, вы так и не ответили.
http://bllate.org/book/36401/4521075
Готово:
