Император хотел использовать женскую красоту, чтобы заставить Чуньюй Еси отвлечься от борьбы за трон, отсюда и взялись все эти разговоры о том, чтобы путешествовать повсюду и странствовать по миру.
Было заметно, что Император всё же очень любит эту дочь, но из-за женского пола ей было неудобно наследовать престол, и он мог лишь прибегнуть к мягким мерам, чтобы заставить Чуньюй Еси отказаться от трона.
Вэнь Ицзюнь лишь холодно усмехнулась: неужели он действительно думал, что несравненная красавица Чуньюй Еси влюбится с первого взгляда? И ради этого откажется от трона? Оставьте, та женщина ещё не прикончила её — и на том спасибо.
Обычно те, у кого есть амбиции на престол, строят явные и тайные замыслы, обладают глубоким умом и жесткими методами, а чтобы добиться великого дела, непременно должны сначала отбросить всякие бессмысленные чувства.
Во всяком случае, по её мнению, на данный момент она была не в силах пошатнуть одержимость Чуньюй Еси императорским троном.
К тому же, с какой стати нельзя бороться за трон только из-за женского пола? Все они — дети Императора, к чему такое предвзятое отношение? Тяга к сыновьям и пренебрежение дочерями — это скверно, а уж императорский престол пусть достанется тому, у кого на что хватит умения.
Вэнь Ицзюнь считала поведение Чуньюй Еси вполне правильным: нельзя же лишаться шанса побороться за трон только потому, что родилась женщиной. Женщины-императрицы тоже бывали, и женское правление ничуть не хуже мужского.
Вот только её собственное положение оказалось немного опасным: поскольку Чуньюй Еси питала слабость к женщинам, Император и отправил её в резиденцию принцессы. Теперь же, когда прошла целая ночь и её не выгнали пинком на улицу, снаружи наверняка поползли слухи, мол, принцесса любит зятя императора, и всё в таком духе. Её легко могли сделать мишенью, используя как слабость принцессы, и кто знает, вдруг те принцы начнут действовать исподтишка.
Сейчас перед ней оставалось всего два пути: либо бежать куда глаза глядят в другое государство, скрыться где-нибудь в глубоких горах и диких лесах; либо пойти на попятную вместе с Чуньюй Еси, искренне признать этот брак и те отношения, что возникли между ними.
Эм-м…
Казалось, выбор был не из легких!
Ни один из путей ей особо не нравился. Раз уж выпал редкий шанс совершить перенос в другой мир, древний мир ведь такой интересный, а она ещё толком ничего не повидала. К тому же, хотя она и поддерживала стремление Чуньюй Еси бороться за престол, сама она ввязываться туда не желала — с её боевыми способностями она бы не продержалась и пары серий. Подобным самосознанием она всё же обладала, а всякие тайные и явные интриги слишком сильно утомляют мозги. Ей всё-таки хотелось быть счастливым ребенком и целыми днями наслаждаться пейзажами.
Что до этой Чуньюй Еси — лицом она вышла прекрасно, но сама была точь-в-точь как мак: под красотой скрывался яд, приближаться и прикасаться к ней без раздумий не стоило.
После нескольких бурных внутренних споров Вэнь Ицзюнь решила, что идеального двустороннего решения не существует, так что пусть пока всё идет как идет: сначала побудет под защитой этого влиятельного покровителя в лице Чуньюй Еси, посмотрит на обстановку, а там видно будет.
Чай выпит, сладости съедены, она уже собралась подняться, как вдруг кое о чём вспомнила, протянула руку, коснулась собственного пояса и тут же застыла с неловким выражением лица: у неё не было денег...
Ее рука невольно легла на изящно сработанную нефритовую подвеску на поясе. Подумав о том, что эта подвеска была почти такой же, как у Чуньюй Еси, и, должно быть, составляла с ней пару, она, взвесив все последствия, отбросила мысль заложить нефрит в уплату за чай.
Тогда... придется ждать! Ждать, пока люди из резиденции принцессы обнаружат ее побег и отыщут ее.
Она просидела там, сгрызла несколько тарелок семечек и арахиса, выпила несколько чайников чая, но за ней так никто и не пришел. В отчаянии она уткнулась лицом в стол, и в голове у нее начало слегка покалывать от головокружения. Вот же подстава! Эффективность людей из резиденции принцессы просто никуда не годится! Неужели при дворе не было тайных стражников или вроде того? Она сбежала, а никто даже не заметил! Охрана оказалась из рук вон плоха!
Пока она мысленно ругала стражу резиденции принцессы, кто-то остановился рядом с ней. Инстинктивно подняв голову, она увидела облаченную в темно-красные одежды фигуру, перевела взгляд выше и встретилась взглядом с холодным и ослепительным ликом Чуньюй Еси.
Увидев ее, Вэнь Ицзюнь испытала такой бурный прилив чувств, что протянула руку, дернула за рукав и выпалила: — Помоги мне расплатиться.
Чуньюй Еси: — ...
Одной рукой она подняла Вэнь Ицзюнь на ноги, а другой оставила на столе серебро.
Выйдя из чайной, они сразу почувствовали невероятную легкость.
— Ох, когда же пройдет эта моя акклиматизация, в голове всё кружится.
Ощущая тяжесть в голове и легкость в ногах, не способная твердо стоять на ногах, Вэнь Ицзюнь без страха смерти вцепилась в руку Чуньюй Еси, а та снисходительно позволила ей проявить такую близость.
— Откуда мой августейший отец тебя вытащил? — глядя прямо перед собой, спросила Чуньюй Еси.
— Не знаю. Меня раньше кто-то атаковал, я потеряла сознание, а очнулась уже у Императора. Впрочем, вряд ли это Император на меня напал, и понятия не имею, как я оказалась у него в руках. Ты разве ничего обо мне не узнала?
Чуньюй Еси: — Ничего. Кроме твоего имени и даты рождения, абсолютно ничего.
— Какое у меня имя и дата рождения? — с опаской уточнила Вэнь Ицзюнь.
Чуньюй Еси безошибочно назвала ее имя и дату рождения, отчего та опешила: — Кажется, я даже не упоминала Императору свое имя и дату рождения... Откуда он узнал?
— Государственный наставник.
Вэнь Ицзюнь растерянно переспросила: — Государственный наставник?
Чуньюй Еси бросила на нее взгляд и пояснила: — Государственный наставник обладает способностью к предвидению и сведущ во многих сокровенных делах. Должно быть, он приложил к этому руку.
Раз уж это был мир сянься, то государственный наставник, обладающий способностью к предвидению, казался непременным атрибутом любого уважающего себя государства.
Вэнь Ицзюнь невольно усомнилась: неужели Император захотел найти принцессе красавицу, государственный наставник помог подобрать подходящую дату рождения, и тогда они положили глаз на нее? А ее похищение — не дело ли рук государственного наставника, который нарочно напал на нее и вырубил? Похоже, эта версия вполне имела право на жизнь.
Затем ее одолели сомнения: а что насчет той фермы, которую она видела ранее? Ей просто померещилось, или ей достался банальный чит в духе пространственной фермы?
Вернувшись в резиденцию принцессы, во дворе Павильона Ночного Сердца она увидела толпу людей, стоявших на коленях, уткнувшись лбом в землю. Одна из женщин-стражниц размахивала кнутом и била их, и этот звук рассекаемой плоти заставил лицо Вэнь Ицзюнь измениться.
— Что здесь происходит? — инстинктивно спросила она.
— Не смогли должным образом позаботиться о зяте императора, проявили халатность в надзоре. Если бы сегодня с зятем императора что-то случилось на улице, им не помогло бы и тысяча смертей! Проступок заслуживает наказания! — холодно ответила женщина-стражница.
Вэнь Ицзюнь стояла столбом, не зная, что и сказать. Она думала только о своем побеге и совсем не задумывалась о последствиях. Из-за ее сиюминутной импульсивности пострадало столько людей: Чжаочу вместе с остальными служанками и даже работники с кухни — все оказались втянуты в это дело.
http://bllate.org/book/36394/4520460
Готово:
