Те прекрасные крылья слегка трепетали в такт дыханию хозяина, и каждое их движение поднимало беззвучный поток воздуха, стряхивая с поверхности бесчисленные золотые чешуйки, сияющие, подобно звездной пыли.
Эти чешуйки казались нереальными, фантастическими, но в то же время они являлись смертоносным оружием, обладающим мощнейшим гипнотическим эффектом. Силу и продолжительность этого воздействия можно было точно настраивать по воле владельца.
Золотая звездная пыль клубилась в воздухе, отражая лунный свет мириадами крошечных искр, похожих на осколки бриллиантов. Бесшумно опускаясь вниз, она проникала в дыхание Хида.
Брови трутня, лежавшего на постели, постепенно разгладились, дыхание стало более глубоким и размеренным. Он уже погрузился в самый крепкий, безмятежный сон, и его больше не мог потревожить ни единый звук.
Убедившись в этом, темный силуэт словно наконец расслабился. Огромные крылья медленно сложились и послушно опустились за его спиной, напоминая роскошный плащ монарха.
Он снова опустился на колени у кровати. Ярость и ревность исчезли с его лица, уступив место почти фанатичной преданности.
Протянув руку, он нежным движением смахнул золотую пылинку, упавшую на щеку Хида.
А затем забрался на эту широкую постель.
Он сбрасывал на мягкий, плотный ковер одну одежду за другой. Падая, вещи не издавали ни звука, но этот глухой миг странным образом совпадал с ударами его собственного сердца, гремящего в груди оглушительным, беззвучным эхом.
Наконец он растянулся на теплых постельных принадлежностях трутня. Жар, исходивший от Хида, мгновенно окутал его — это было тепло самой жизни, источающее едва уловимый сладковатый аромат.
Протянув руки, он крепко обнял спящего трутня, чувствуя, как в груди бурно распирает некое ворованное, низкое счастье.
Всё выглядело так, будто целая вселенная взорвалась из крошечной сингулярности: бесчисленные ослепительные туманности закружились и зародились в первозданном хаосе, а мириады сияющих звезд родились в тишине, чтобы затем погибнуть и схлопнуться в ней же.
Всё, абсолютно всё в конечном итоге бесконечно устремилось внутрь, уподобившись черной дыре, которая втянула в себя всю красоту и жестокость, всё счастье и отчаяние этого мира, чтобы в конце концов превратиться в безмятежно спящего в его объятиях человека.
Это был Хид.
Его Хид.
Темная фигура безмолвно всматривалась в умиротворенное профиль спящего трутня. Долгое время спустя он опустил голову и торжественно, медленно запечатлел на виске Хида легкий, как перышко, поцелуй.
В этот момент в лунном свете на мгновение мелькнула алая вспышка.
Это был вдетый в его мочку уха кроваво-красный рубиновый гвоздик.
Глава 12
Ранним утром, когда внутренние часы разбудили Хида, странное ощущение ломоты и слабости поплыло от левой стороны шеи, разлилось по всей руке и наконец сосредоточилось на кончиках пальцев.
Опираясь на кровать, он сел и машинально размял мышцы левого плеча, которое онемело, словно кусок камня.
В пальцах тоже ощущалась странная усталость от чрезмерного напряжения, словно всю прошлую ночь он занимался тяжелой и кропотливой работой.
— Мне что, приснился какой-то кошмар? — тихо пробормотал Хид, слегка нахмурившись.
Он помнил лишь, что спал крепко и сладко, даже без снов, но физическое утомление казалось слишком реальным.
Видимо, он просто не выспался накануне, и тело выразило свой протест.
Потряхнув ноющей левой рукой, он не стал углубляться в раздумья и, отбросив легкое недомогание, поднялся и направился в ванные комнаты.
Быстро приняв утренний душ и приведя себя в порядок, Хид переоделся в мягкий бежевый повседневный костюм и спустился вниз.
В гостиной утренний свет проникал сквозь огромные окна от пола до потолка, бросая на паркет теплые блики.
Исер лениво сидел на диване и, держа в руках изящную модель меха, с увлечением забавлял Элиана.
Маленький воин заливисто смеялся, и его звонкий голосок разносился по просторной гостиной.
Исер заметил спускающегося Хида первым.
Он поднял голову, и лучи мягкого утреннего света упали на его мужественный, красивый профиль, заставив ослепительно сверкнуть рубиновую серьгу в мочке уха.
На его лице сияла яркая и открытая улыбка, не оставлявшая и следа от той тревожной агрессии, что ощущалась при первой встрече. Сейчас он выглядел просто дружелюбным и жизнерадостным парнем по соседству.
— С добрым утром, Хид.
Взгляд Исера скользнул по нему, на мгновение замер на онемевшей левой руке, а затем непринужденно сместился. — Как спалось?
— Нормально, — ответ Хида прозвучал несколько рассеянно, а неприятное ощущение в левом плече заставило его вновь машинально коснуться его рукой.
Это движение не ускользнуло от внимания Исера.
— Плечо болит? — Исер поднялся с дивана, сделал пару шагов навстречу, и на его лице отразилось участие. — Хочешь, я разомну? В военном училище я вечно помогал товарищам расслаблять мышцы после тренировок по рукопашному бою, у меня отлично получается.
Хид молча отступил на полшага назад, увеличивая дистанцию. — Не нужно, спасибо.
Исер пожал плечами и не стал настаивать.
— Отец-самец! — Элиан бросил игрушку и, перебирая короткими ножками, возбужденно подбежал к Хиду, намертво вцепившись в его брючину.
Хид наклонился и привычно подхватил малыша на руки. Кроха тут же уютно прижался к нему, обвив шею Хида пухлыми ручками, и потерся о его ключицу.
— Пойдем завтракать.
Войдя с Элианом в столовую, Хид невольно зашагал медленнее.
Длинный обеденный стол ломился от еды, количество которой явно превышало потребности трех человек.
Золотистый омлет был аккуратно разрезан пополам, и из него тянулись длинные нити полурасплавленного сыра. Рядом красовались нежный скрэмбл, нарезанные одинаковыми ломтиками грибы и изумрудный шпинат. На другом блюде аппетитно шкворчали сосиски с потрескавшейся поджаристой корочкой, а толстые ломтики бекона блестели от завлекательного жирка, удачно сочетая мясо и сало. В плетеной корзинке лежали тосты, молочные панкейки и хашбрауны, а рядом расположились всевозможные добавки: масло, сироп и сливки.
Каждое блюдо было оформлено так, словно это экспонат витрины — изысканно и чересчур щедро.
Такое изобилие походило вовсе не на домашний завтрак, а на шведский стол в дорогом ресторане.
Глаза Элиана мгновенно загорелись. Ткнув пальчиком в хашбраун, он возбужденно засучил ножками на руках у Хида:
— Отец-самец! Блинчик!
Хид бросил вопросительный взгляд на стоявшего рядом старого дворецкого. Поварская команда поместья славилась мастерством, но придерживалась сдержанного стиля и редко готовила столь вычурные завтраки.
— Ваша светлость, это лично приготовил молодой господин Исер, — слегка поклонившись, дворецкий не скрывал легкого удивления в голосе.
Услышав это, Хид замер и перевел взгляд на невозмутимо усаживающегося за стол Исера, едва ли веря своим ушам. Исер улыбнулся ему, и его движения, когда он брал столовые приборы, были столь изящны и безупречны, будто он вовсе не стоял часами у плиты ранним утром.
— Просто легкие блюда, надеюсь, вам с Элианом понравится, — легко произнес он. — Хоть я и выгляжу так, но обязательные для всех воинов курсантов дисциплины в военном училище сдал на одни пятерки, и кулинария, разумеется, не исключение.
— Благодарю за труды, — кивнул Хид, усаживая Элиана в детский стульчик, после чего сам занял место во главе стола.
Он взял нож и вилку, но левая рука снова отказалась подчиняться. Неприятная ломота еще не прошла, а онемевшие пальцы едва позволяли сжать приборы.
Он попытался разрезать сосиску, однако запястье внезапно подвело, и лезвие противно скрежезнуло о тарелку.
— Отец-самец, почему у тебя руки дрожат? — с набитым скрэмблом ртом невнятно спросил Элиан.
Движения Хида оборвались.
Сидевший напротив Исер тут же одарил его встревоженным взглядом, а в зеленых глазах мелькнула идеально рассчитанная доля беспокойства:
— Хид, тебе всё еще нездоровится? Хочешь, я нарежу за тебя?
— Не нужно, — холодным тоном отказался Хид и просто переложил прибор в другую руку, с трудом отпилив кусочек сосиски. Отправив еду в рот, он признал, что вкус действительно безупречен.
Наблюдая за его чуть неловкими движениями, Исер позволил улыбке в уголках рта стать чуточку шире:
— Готовить своими руками, прислуживать мужу-трутню, заботиться о малыше — всё это долг любого воина. Твой брат… разве он хоть раз готовил тебе завтрак?
Этот вопрос прозвучал как тончайшая игла, слегка уязвившая Хида.
Его рука с ножом и вилкой застыла в воздухе. Алекс вечно куда-то спешил по утрам, и им редко удавалось даже посидеть за столом вместе, не говоря уже о самостоятельной готовке.
— Он очень занят, — опустив веки и отломив маленький кусочек омлета, ровным голосом ответил Хид.
— Брат никогда не был силен в подобном, да и работа отнимает столько времени… — Исер сделал паузу, промокнул уголки рта салфеткой и словно между делом добавил: — Как насчет того, чтобы впредь говорить мне, чего тебе хочется? Я сейчас в отпуске, времени полно.
В этот момент Элиан случайно опрокинул стакан с молоком, и слуга тут же бросился наводить порядок.
Хид вытащил салфетку и, наклонившись, терпеливо обтер личико малыша. Он даже не посмотрел на Исера — лишь уложив Элиана поудобнее, снова поднял на него взгляд со спокойным, неподвижным выражением лица.
— У Алекса свои обязанности, у тебя — свои. Утруждать столь ценного генерал-полковника империи подобным всё же неуместно. А о домашних делах позаботится Люк. Он справится. — Хид кивнул стоявшему неподалеку почтительному старому дворецкому.
Улыбка на лице Исера на миг застыла, в изумрудных глазах на секунду промелькнуло что-то темное, но он тут же безупречно это скрыл. Продолжая улыбаться, он кивнул:
— Я просто побеспокоился зря. Но если вам что-нибудь понадобится, всегда можете обратиться ко мне, ведь мы одна семья.
Сохраняя идеальные манеры, под столом он тем временем крепко сжал пальцы в кулак.
Когда Хид и Элиан закончили завтрак, Исер вновь обрел жизнерадостный и воодушевленный вид и сам предложил:
— Время подходит, давайте я отвезу тебя и Элиана в школу.
Хид глянул на наручный коммуникатор и кивнул.
Элиан наелся досыта, и послеобеденная дремота тут же сморила его: малыш клевал носом, устроившись на коленях у Хида. Тот бережно и привычно подхватил его на руки. Кроха поудобнее устроился у него на груди, блаженно прижавшись щекой к отцу-самцу, и снова провалился в сон.
Исер шагал рядом, и его взгляд буквально прилип к фигуре Хида, державшего ребенка — в этой сосредоточенности чувствовалось нечто чрезмерное.
http://bllate.org/book/36372/4517470
Готово:
