— Сестрица, почему ты заснула? Сестрица, ты же должна была отвести меня к маме... У-у-у...
Маленький мальчик плакал так, что слова сливались в невнятный бормотание, и непрерывно всхлипывал. Цинь Сижо коснулась его головы, оглядела пустой коридор и тихо сказала:
— Всё в порядке, сестрица просто устала. Не плачь, скажи мне, как тебя зовут?
Мальчик вытер слёзы, послушно присел на корточки рядом с Чу Сяньсинь и, зевнув, ответил:
— Меня зовут У Цинмин.
Первой реакцией Цинь Сижо, когда она услышала это имя, было лёгкое замешательство — оно казалось до боли знакомым, словно она где-то уже слышала его. Она невольно переспросила:
— А как зовут твою маму?
У Цинмин ухватился за край больничной пижамы Чу Сяньсинь, в уголках его глаз всё ещё блестели слёзы, и он наивно произвил:
— Мою маму зовут У Вэй.
Сердце Цинь Сижо пропустило удар:
— Ты ребёнок У Вэй?
— Ты знаешь мою маму?
Цинь Сижо кивнула. У Вэй была известной предпринимательницей, богатейкой мирового масштаба. Стоило лишь немного изучить круги общения высшего света, как всё становилось кристально ясным, а в индустрии развлечений она и вовсе была лакомым кусочком, за который все боролись.
Как ни смешно, хотя они не были особо близки, У Вэй в своё время ухаживала за ней и дарила множество подарков, которые она неизменно возвращала отправителю. Лишь позже Цинь Сижо узнала, насколько та богата, и вся её компания кусала локти из-за того, что они упустили шанс свести их вместе.
Сама же она ни капельки не жалела об этом, ведь У Вэй ей вовсе не нравилась. Она просто никак не ожидала, что не виделась с У Вэй всего несколько лет, а ребёнок уже так вырос — в тот раз ему было всего года три-четыре.
— М-м...
Цинь Сижо прервала свои мысли, внезапно почувствовав, как человек в её объятиях шевельнулся, и тут же перевела всё внимание на Чу Сяньсинь.
Она мягко отдернула руку, слегка отклонила голову Чу Сяньсинь назад, чтобы та прислонилась к стене за спиной. Вспышка молнии осветила коридор, и в этот миг Цинь Сижо отчетливо увидела, что лицо той приобрело синевато-серый оттенок, а бледные губы едва заметно дрожали от невыносимой боли.
— Сяомин, умница, помоги сестрице поддержать её, ладно? А сестрица пойдёт позовёт кого-нибудь.
В глазах Цинь Сижо промелькнула испуганная растерянность.
У Цинмин кивнул и протянул свои маленькие ручки, поддерживая Чу Сяньсинь. Цинь Сижо поднялась с корточек, протянула руку и нащупала пульс на шее Чу Сяньсинь — тот ещё прощупывался, хоть и стал совсем слабым, но, должно быть, непосредственной угрозы жизни пока не было.
— Я за медсестрой, посиди здесь и никуда не уходи... Тело такое холодное...
Цинь Сижо выпрямила склонившуюся голову больной и невольно судорожно втянула воздух: температура тела этой женщины падала просто стремительно, если не найти врача прямо сейчас, будет слишком поздно.
Она уже собиралась встать и быстро спуститься вниз, как вдруг почувствовала, что кто-то тянет её за подол платья.
— Не... уходи...
Раздался слабый шёпот. Цинь Сижо тут же обернулась, опустилась на колени и принялась вглядываться в её глаза — те вроде бы слегка приоткрылись.
— Как ты себя чувствуешь? Во всём виновата я...
Не успела она договорить, как замерла в оцепенении: Чу Сяньсинь протянула мягкую правую руку, провела по её щеке и убрала за ухо выбившуюся прядку волос. Движение было таким нежным, словно она пыталась её утешить...
— ...
Чу Сяньсинь изо всех сил пыталась сформировать губами слова, но не могла произнести ни звука. У неё совсем не осталось сил, и она не понимала, что это за хворь такая, изнуряющая до безумия, которая решила наброситься именно в этот момент, превращая жизнь в сущий ад. Перед её глазами стояла непроглядная тьма, она не видела, где находится Цинь Сижо, и могла искать её лишь по инстинктивному наитию.
Всё вокруг качалось и плыло, словно в толще воды. В сознании всплывали лишь разбитые, киноплёночные фрагменты, и на каждом из них была лишь Цинь Сижо.
Вот она кричит, надрывает голос, допытывается у самой себя: зачем нужно было расставаться, зачем обрекать её на гибель... зачем позволять Линь Цзи вмешиваться в их жизнь...
Чу Сяньсинь зажмурилась, по её щекам покатились слёзы. Она плакала, содрогаясь всем телом, её эмоции балансировали на грани реальности и галлюцинаций, увлекая за собой в бездонную чёрную дыру, где невозможно было вздохнуть...
— Кхе-кхе...
Она тяжело закашлялась, её лёгкие словно наполнились водой, дышать действительно стало нечем...
……
— Сяньсинь!
Цинь Сижо схватила её соскальзывающую руку и, увидев её состояние, перепугалась до полусмерти. Больше она не смела оставлять её: она тут же прижала девушку к груди, поддерживая рукой её затылок и утыкаясь лицом в собственную ключицу, а второй рукой принялась успокаивающе гладить по спине, пытаясь хоть немного облегчить её страдания.
— Не бойся, с тех пор как я поднялась сюда, прошло меньше пяти минут, потерпи ещё чуть-чуть, сейчас кто-нибудь придёт.
Она полулежала на полу, шепча прямо на ухо Чу Сяньсинь:
— Сяньсинь, это я виновата, во всём виновата я, поселив тебя в этом новом корпусе. Я думала, у тебя просто лёгкое недомогание... Это же только что открывшееся больничное крыло, дежурных медсестёр здесь совсем немного, я и не предполагала, что случится экстренный приступ. Не засыпай, я сейчас же пойду позову людей!
Веки Чу Сяньсинь едва заметно дрожали: она с огромным трудом приоткрывала их, и они тут же опускались вновь. Её сердце колотилось как безумное, дышать было невыносимо тяжело, но услышав извинения Цинь Сижо, она на мгновение даже ощутила иллюзию, будто способна подняться на ноги.
— Обними меня... Мне так холодно... Я не буду спать, ты... ты скажи мне... почему... Мне так холодно, а... — она тяжело задыхалась, путая слова. Ей стоило невероятных усилий вернуть сознание в реальность, всё её тело покрылось испариной. Слушая раскаты грома за окном, она испытывала всё возрастающий страх, думая, что потерять сознание было бы даже лучше — тогда бы исчезли все терзания.
— Хорошо, я обнимаю тебя, от меня исходит тепло, я отвечу на любые твои вопросы, — пообещала Цинь Сижо, крепко-крепко прижимая её к себе.
Чу Сяньсинь собрала последние силы, обвила её шею руками и уткнулась лицом в её ключицу. Её мягкие губы коснулись нежной кожи, отчего по телу мгновенно побежали мурашки, а мышцы стали ещё более слабыми и размякшими.
Нельзя. На них же все смотрят... Все до единого следят... Каждый норовит найти на Цинь Сижо управу... Нельзя...
— Сестрица... отпусти меня... кто-нибудь... кто-нибудь нас снимет... тебе будет хуже...
Рассудки Чу Сяньсинь были затуманены, её тело неудержимо дрожало, а ласковый голосок, словно игла сквозь шёлк, вонзался прямо в сердце Цинь Сижо. Даже находясь в таком состоянии, она всё ещё беспокоилась о репутации Цинь Сижо?
Ну почему же она такая глупая...
— Всё в порядке, никто здесь не ведёт незаконную съёмку, в этом повороте нет даже камер, не переживай, — успокаивала её Цинь Сижо.
Чу Сяньсинь ослабевшим взглядом скользнула по коже Цинь Сижо — белой, безупречно нежной, покрытой капельками пота. Наверное, ей сейчас очень тяжело...
— Это я во всём виновата... Прости меня... За мной так тяжело ухаживать...
Эти извинения застали Цинь Сижо врасплох. Она совершенно не понимала, за что именно извиняется Чу Сяньсинь. Окинув взглядом пустой коридор, она почувствовала, как на душе стало ещё тяжелее, а нывшая пятка давала знать, что если придётся ждать дольше, она и сама не удержится на ногах...
— Не говори глупостей, побудь со мной секунду.
Охваченная паникой Цинь Сижо крепче обняла Чу Сяньсинь за талию, а второй рукой достала телефон. И в тот самый миг электроснабжение восстановилось — в коридоре и палатах ослепительно вспыхнул яркий свет.
Как раз в этот момент на этаж вбежали несколько медработников. Они поспешно подхватили Чу Сяньсинь на руки и унесли обратно в палату.
Цинь Сижо, ведя за руку ребёнка, последовала за ними.
— Сестра Сижо, что случилось? У неё снова приступ? — А-Нань запыхался, он бежал наверх по лестнице, и надо же было такому случиться, что свет дали ровно на середине пути.
Цинь Сижо ничего не ответила. Словно полностью лишившись сил, она опустилась на диванчик в стороне и с нарастающей болью в сердце наблюдала, как медсёстры и врач плотным кольцом окружили кровать Чу Сяньсинь. Она никак не могла взять в толк, с какой стати Чу Сяньсинь вдруг назвала её сестрицей...
Это обращение заставило её замереть от странного сладкого зуда в груди. Вспомнив же недавние двусмысленные действия Чу Сяньсинь в темноте... впрочем, возможно, ей просто всё это показалось, но сейчас был явно не подходящий момент для подобных раздумий.
— Почему вы сразу не приставили сюда побольше персонала? Что бы мы делали, если бы стряслась беда?
— Доктор Ван, мы не виноваты! На весь корпус было всего пять медсестёр, на первом этаже дети шумели больше всего, а на тридцатом этаже вообще жили всего два человека, мы просто физически не успевали подняться на остальные этажи.
— И всё же! Едва не случилась катастрофа.
……
Врачи и медсёстры, перекладывая друг на друга ответственность, продолжали то и дело озираться на Цинь Сижо, опасаясь вызвать её гнев.
— Что за болезнь?
Цинь Сижо совершенно не интересовало, кто в чём виноват, ей было важно лишь одно: выживет ли Чу Сяньсинь.
— Вчера ей провели детальное обследование, никаких серьёзных патологий обнаружено не было. Сегодня повторилось нечто похожее... Предварительно можно предположить, что это судорожный синдром или, возможно, отдалённые последствия сотрясения мозга. Сейчас состояние стабилизировалось.
Врач и сам не был до конца уверен в диагнозе, потому что накануне они вдоль и поперёк обследовали Чу Сяньсинь и не нашли никаких отклонений.
— Угу... — вяло отозвалась Цинь Сижо.
Она уже жутко устала. Она ведь просто хотела навестить Чу Сяньсинь, никак не предполагая, что всё обернется подобным образом — это что, злой рок преследует её, или это она сама приносит несчастья?
— Пока пациентке не требуются дополнительные обследования, пусть просто отдохнет. Мисс Цинь, вам тоже лучше пойти отдохнуть.
Дав последние указания, врач вместе с медсёстрами покинул палату.
Цинь Сижо сидела на диване, закрыв глаза и погрузившись в себя, но вдруг подняла голову и произнесла:
— А-Нань, возвращайся-ка ты домой.
А-Нань опешил:
— Нет, я ваш ассистент...
— Всё в порядке, в этой больнице нет репортёров, и никто не посмеет причинить мне вред, — глубоко вздохнув, сказала Цинь Сижо.
А-Нань потерял дар речи — Цинь Сижо всегда умела найти сколько угодно поводов для отговорки. Он потёр руки:
— Ладно, но завтра в шесть утра нам уже нужно быть на съёмочной площадке. Сестра Сижо, уже почти час ночи, вам срочно нужно выспаться. Завтра в пять я за вами заеду.
— Поняла.
А-Нань развернулся и вышел. В палате остались лишь Цинь Сижо, Чу Сяньсинь и У Цинмин. Мальчик сладко зевнул, без лишних церемоний направился к другой кровати, стоявшей рядом с кроватью Чу Сяньсинь, забрался на неё и сразу же заснул.
Цинь Сижо размяла затекшую от напряжения шею, затем чуть приподняла ноги, сбросила туфли и босиком ступила на пол, неожиданно почувствов приятное облегчение.
Из-за многолетней привычки к бессоннице для неё было обычным делом не смыкать глаз по несколько суток кряду. И хотя сегодня она валилась с ног от усталости, на деле сна ни в одном глазу не было — разум оставался предельно ясным, просто тело напрочь отказывалось служить.
Цинь Сижо вздохнула, подошла к выключателю, погасила свет, задвинула шторы и, подойдя к кровати Чу Сяньсинь, осторожно прилегла на самом краешке рядом с ней. Глядя на её профиль, она наконец-то почувствовала себя немного спокойнее.
— Почему... почему ты так много значишь для меня?
http://bllate.org/book/36362/4516373
Готово:
