Когда Чу Сяньсинь проснулась, уже наступило утро следующего дня. Она посмотрела на ослепительно белый потолок; рядом с ней безостановочно пищал аппарат для измерения сердечного ритма. На мгновение она замерла, ощутив удивительную легкость во всем теле.
— Мисс Чу Сяньсинь, вы очнулись? Скажите, сколько это пальцев?
К кровати подошла фигура в белом халате. Чу Сяньсинь повернула голову и увидела женщину-врача лет пятидесяти с невероятно добрым лицом. Та подошла с картой пациента в руках и, дружелюбно улыбаясь, протянула два пальца.
— Два, — произнесла Чу Сяньсинь. Голову жутко першило, и она дважды хрипло кашлянула.
— Небольшое сотрясение мозга. Видимо, когда упали в воду, обо что-то ударились. Ничего страшного, немного отдохнете, и все пройдет, — пояснила врач, кладя карту на тумбочку рядом, а затем добавила: — У этой больницы отличная звукоизоляция и полная конфиденциальность, папарацци здесь нет, так что можете не беспокоиться.
Чу Сяньсинь посмотрела на свои руки, потом на монитор сердцебиения. Неужели она действительно чуть не утонула?
Неужели прошлая ночь с этой самой Цинь Сижо была всего лишь сном? Но ощущения казались до боли настоящими, она даже могла в точности воссоздать в памяти то волнение, когда Цинь Сижо прижимала ее к своей груди.
— Доктор, когда меня выпишут? — спросила Чу Сяньсинь, а затем попыталась нащупать на тумбочке свою сумочку. Протянув руку, она ухватила черную кожаную сумку и притянула к себе, но внезапно поняла, что это вовсе не ее вещь. И тем не менее сумка казалась до боли знакомой — может, новый аксессуар ее менеджера?
— Полежите пару дней, понаблюдаем. Если очень спешите, можете уйти и сегодня, — улыбнувшись, врач повернулась и вышла из палаты.
Опустив сумку, Чу Сяньсинь кивнула. Проводив взглядом удаляющуюся женщину, она погрузилась в раздумья. В памяти всплыл тот странный сон — туманный, словно сотканный из обрывков прошлого и будущего, застрявший где-то посредине, так что невозможно было отличить правду от вымысла.
— Если бы только это была правда… — пробормотала она себе под нос.
Она поднесла руку к лицу и принюхалась: помимо больничного запаха спирта, на коже, казалось, все еще держался легкий шлейф духов Цинь Сижо. Впрочем, не исключено, что это лишь фантомные воспоминания из сна, или же она просто слишком сильно по ней тоскует?
— Сяньсинь!
Внезапно раздался звонкий голос. Чу Сяньсинь обернулась и увидела Нин Мэн, свою неизменную помощницу. Вбежав в палату в очках в массивной оправе и с охапкой разномастных документов и расписаний в руках, та тяжело дышала.
— Не переживай так, не спеши, — Чу Сяньсинь приподнялась на больничной койке. Заметив лежавшее рядом яблоко, она машинально взяла со столика нож и принялась срезать кожуру.
Нин Мэн поправила очки, присела рядом и выложила на колени несколько бумаг: — Ты вчера меня до полусмерти напугала! Если бы кто-то не позвонил боссу, мы бы и не узнали, что с тобой стряслось такое ЧП. Я ведь как раз отпросилась на выходной, а в итоге пришлось тащиться на работу. Директор сказал, что даже на больничном ты обязана подписать эти три договора. Я заглядывала сюда раньше, но ты еще спала, так что давай скорее подписывай. А, кстати, твой телефон я положила в твою сумочку.
Чу Сяньсинь кивнула. Продолжая чистить яблоко, она произнесла: — Я в порядке, просто нахлебалась воды, к счастью, сотрудники отеля вовремя вытащили. Не переживай. Да, надеюсь, папарацци нас не сфоткали?
Нин Мэн кивнула: — К счастью, всё уладили оперативно… Ой, погоди, у меня звонок, отвечу.
— Хорошо.
Проводив взглядом помощницу, которая направилась к туалету с телефоном у уха, Чу Сяньсинь от скуки взяла принесенные ею бумаги.
Это были стандартные соглашения на съемки в новых проектах от компании — три сценария, целых три внушительных стопки документов. Ей оставалось лишь поставить внизу свою подпись. С тех пор как она завоевала звание кинокоролевы, всеми делами за нее занималась менеджер Вань Аньань. Чу Сяньсинь полностью доверяла ее выбору, поэтому даже не вникала, в каких именно картинах ей предстоит сниматься.
— Хм… Погоня в тени… — пробормотала она название первого сценария, и в этот момент все ее тело словно сковало льдом.
Кусочек яблока во рту вмиг стал совершенно безвкусным, а по спине в удушливой летней прохладе побежали капли холодного пота.
Она на секунду потеряла счет реальности и уставилась в окно. Густая листва деревьев пышно зеленяла, а в ветвях надрывались цикады. Она прекрасно помнила: жарким летом три года назад она снималась в дораме под названием Погоня в тени…
Это наверняка просто совпадение…
Она отложила бумаги, чувствуя, что больше не может на них смотреть. Ей срочно нужно было выйти наружу, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.
— Как такое возможно? Обязательно совпадение, — бормотала она, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее, а в глазах от нахлынувшего волнения вновь начинает двоиться.
— Мисс Чу, вы наконец очнулись.
Стоило ей переступить порог палаты, как путь преградила женщина в алом платье, и Чу Сяньсинь с разбега уткнулась ей прямо в грудь, оказавшись в крепких объятиях.
Чу Сяньсинь замерла, приникнув к ее шее. Из-под подола длинного платья, спадавшего ровно до щиколоток, виднелись изящные белые ступени в красных туфлях на шпильках, украшенные тонкими серебряными цепочками. На свету серебро ярко сверкало, подчеркивая безупречную красоту этих ног.
Эти ноги она знала слишком хорошо, как и серебряный браслет на щиколотке — любимое украшение Цинь Сижо…
Побледнев лицом, Чу Сяньсинь медленно подняла взгляд.
— Цинь… Цинь!
Слова застряли в горле. В панике оттолкнув женщину, Чу Сяньсинь вжалась спиной в стену, бледная как полотно, с дрожащими коленками.
Цинь Сижо замерла на месте, ошеломленно глядя на такую реакцию, и на сердце у нее заскребли кошки.
— Да-да, именно так, я поняла, заберу позже.
Нин Мэн как раз закончила разговор и повернулась к выходу. Заметив, что Чу Сяньсинь тяжело дышит, прижавшись спиной к стене в коридоре, она опешила. Оглянувшись, помощница увидела лишь растерянную Цинь Сижо.
Цинь Сижо бросила на ассистентку косой взгляд, совершенно не понимая, в чем провинилась — она ведь просто не спала двое суток и выглядела самую малость уставшей.
— Сяньсинь, что случилось? — встревоженно окликнула ее Нин Мэн, медленно приближаясь.
— Цинь Сижо… стоит прямо у двери… — прошептала Чу Сяньсинь в ужасе.
Однако она быстро заставила себя взять в руки. Больше всего на свете она боялась потерять самообладание: хоть ей и было страшно, но раз уж она пережила ночь кошмаров, то бояться сегодняшнего дня причин не было.
Даже если эта женщина — призрак…
— Ах… Сестрица Сижо, спасибо, что вчера присмотрела за нашей Сяньсинь! Я отпрашивалась, поэтому не смогла поехать с ней, начальник просил передать вам искреннюю благодарность.
— Пустяки, — слабо улыбнулась Цинь Сижо и добавила: — Передай Ли Нань, чтобы поблагодарила за выделенные ресурсы.
— Обязательно.
Повернувшись к актрисе, Нин Мэн бросила: — Сяньсинь, я побегу. Подпиши те договоры, а мне еще нужно забрать сшитый костюм для прошлой съемочной группы. Я пошла.
— Постой… можешь не уходить? — Чу Сяньсинь вцепилась в край одежды помощницы, но голос отказался ей подчиняться.
Все трое застыли в нерешительности. Цинь Сижо приподняла брови, и ее холодная, надменная красота, смешавшись с внезапной вспышкой гнева, стала еще острее. Ее взгляд в упор уставился на руку Чу Сяньсинь — ведь еще недавно та с куда большим усердием вцеплялась вовсе не в чужое пальто, а в ее собственное платье.
— Ты меня боитесь? — холодно бросила Цинь Сижо.
Услышав это, Чу Сяньсинь с неожиданной решимостью разжала пальцы: — Нет.
Нин Мэн, улыбающаяся и ничего не подозревающая, и не думала вдаваться в чужие странности. Будучи рядовой помощницей, она предпочитала держаться подальше от закулисных драм артистов.
— Сяньсинь, будут срочные дела — звони! — бросила она на ходу.
— Да… хорошо…
Получив разрешение, Нин Мэн упорхнула, обвешанная сумками и пакетами. В этом году у Чу Сяньсинь намечалось аж три проекта, и ей приходилось бегать за костюмами вместе с менеджером, мотаясь по бесконечным кастингам и встречам, так что возиться с капризами подопечной у той времени не было.
— Твоя помощница, кажется, не слишком о тебе заботится, — произнесла Цинь Сижо, протягивая руку, чтобы одёрнуть платье — на ткани виднелось пятно, отчего на душе стало только муторнее.
— Она просто очень занята.
— Хм. Что, так боишься со мной видеться? — Цинь Сижо наблюдала за тем, как силуэт Чу Сяньсинь дрожит у стены, не решаясь шагнуть в палату.
Чу Сяньсинь покачала головой: — Нет…
Цинь Сижо горько усмехнулась: — Вчера ты еще звала меня сестричкой, а сегодня уже делаешь вид, что незнакомы?
Чу Сяньсинь молчала. Не дождавшись ответа, Цинь Сижо переступила порог палаты.
Заметив, что та собирается войти, Чу Сяньсинь в испуге отпрянула назад, в самый угол, и выставила руку ладонью вперед: — Стой, не заходи пока, я еще не готова!
— Хорошо, — послушно отозвалась Цинь Сижо, останавливаясь на месте.
Она не сделала и второго шага, но стоять на пороге уже начинало надоедать.
Солнце заливало палату мягким светом, всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно на фотографии наложили воздушный фильтр. Сердце Чу Сяньсинь колотилось как безумное. Стоявшая за дверью Цинь Сижо видела ее тень на стене, и в груди поднималось странное, заполняющее всё существо тепло…
— Это тебе.
Вдруг Цинь Сижо протянула руку ладонью вверх. На открытой ладони лежал крошечный алый цветок.
— Это… — растерялась Чу Сяньсинь.
— Пока говорила по телефону на улице, заметила этот цветок — такой яркий. Подумала, что ты сидишь в четырех стенах бледная, совсем зачахла, вот и сорвала для тебя, — голос Цинь Сижо звучал на удивление мягко, заставляя весь первобытный страх постепенно растворяться.
От этого голоса сердце Чу Сяньсинь оттаяло. Она протянула руку, но не успела коснуться стебелька, как Цинь Сижо крепко перехватила ее за запястье и рывком притянула к себе.
— Ты…
— Мисс Чу, вы поступаете некрасиво, — прищурившись и победно улыбнувшись, Цинь Сижо свободной рукой обняла ее за самую тонкую часть талии.
У Чу Сяньсинь перехватило дыхание, щеки залил густой румянец. Она знала истинную натуру Цинь Сижо: стоило той к кому-то привязаться, как в ней просыпался жуткий собственник. Пусть это порой и казалось чересчур властным, но сколько бы времени ни прошло, ее неизменно влекло к этой непреклонной женщине.
Прикусив нижнюю губу, Чу Сяньсинь кожей ощущала исходящий от нее жар и те самые чувства, что читались во взгляде.
Они смотрели друг другу в глаза. Чу Сяньсинь слегка запрокинула голову, вглядываясь в карие омуты напротив. Эти глаза были удивительно красивы — казалось, они способны говорить сами за себя, и сейчас в них читалось: Чу Сяньсинь, ты — моя.
Глаза снова защипало от слез, и она бессознательно обвила руками шею Цинь Сижо. Её пальцы мягко скользнули по выступающим позвонкам на затылке. Прикрыв глаза, пряча взгляд под темными ресницами, она упивалась этой близостью — до чего же горячей была кожа, словно летний термальный источник, взметающий бурю в сердце…
Расстояние между ними сокращалось. Чу Сяньсинь уже отчетливо ощущала присущий только Цинь Сижо парфюм и горячее дыхание, обжигающее её губы.
Сижо… Я так… скучала…
— Мисс Цинь, держите себя в руках!
В самый критический момент, когда они уже были готовы слиться в поцелуе, Чу Сяньсинь собрала всю волю в кулак и заставила себя прийти в себя.
Разве можно построить счастливое будущее на обреченных отношениях?
Цинь Сижо была озадачена. Женщина перед ней только что сама провоцировала ее на нежность, а теперь вдруг выстраивает непреодолимую стену — до чего же странная реакция. Но еще страннее было то, что она снова заплакала.
— Почему ты плачешь? — длинные пальцы бережно смахнули дорожки слез с ее щек. Горячие капли обожгли кожу Цинь Сижо, раня ее сердце.
Шмыгнув носом от подступившей к горлу боли, Чу Сяньсинь на секунду забыла, где находится: — Мне тебя жалко…
Уголки губ Цинь Сижо дрогнули в улыбке: — Редко когда кому-то бывает меня жалко. Давно ты в этом бизнесе?
— Около… чуть больше года, только пришла в сферу, — чуть не проговорившись, Чу Сяньсинь тут же поспешила взять себя в руки.
— Мм. Есть еще что мне сказать? — ласково спросила Цинь Сижо.
— Больше ничего, — ответила та.
Цинь Сижо слегка разочаровалась — начало было таким многообещающим.
— А ты помнишь, что вытворяла со мной вчера?
С этими словами Цинь Сижо разжала объятия и шагнула вперед, вынуждая Чу Сяньсинь отступать назад. На ней были десятисантиметровые шпильки, возвышавшие ее над Чу Сяньсинь целой головой. Под таким мощным прессингом та волей-неволей вспомнила определенные моменты прошлой ночи.
Щеки запылали. В памяти всплывало лишь то, что раскалывалась голова, всё плыло перед глазами, и они вроде как просто спали — в таком состоянии она вряд ли могла натворить что-то лишнее.
— Я ничего не помню… — отвела взгляд Чу Сяньсинь, пытаясь отогнать смутные фантазии.
Оттеснив ее к самой кровати, Цинь Сижо усадила девушку на матрас, а сама выпрямилась во весь рост, глядя на нее сверху вниз.
— На подобных банкетах все всё прекрасно понимают: спонсоры ищут птичек в золотой клетке, а птички ищут спонсоров. Думаю, к числу покровителей ты не принадлежишь, — в голосе Цинь Сижо звучал вопрос, но Чу Сяньсинь уловила в нем нотку скрытого беспокойства.
— Откуда у меня такие возможности, — потупилась Чу Сяньсинь, нервно накручивая прядь волос на палец.
— Смотрю, этот молодой господин из семьи Чэнь к тебе неравнодушен: и новости сгладил, и цветы прислал. Что скажешь о нем? — Цинь Сижо скользнула взглядом по розам в углу.
Проследив за ее взглядом, Чу Сяньсинь усмехнулась — а ведь та ревнует! Впрочем, она обожала видеть ее ревнивой.
Пользуясь моментом, она протянула руку, вытащила из букета розу и поднесла к лицу: — Мм, пасет прекрасно.
Цинь Сижо скривилась, словно в глаз попала соринка — вид цветка раздражал ее до зубовного скрежета: — Он известен своим ветреным нравом.
— Все спонсоры такие, разве нет? — невозмутимо пожала плечами Чу Сяньсинь.
Губы Цинь Сижо тронула горькая усмешка: — Что ж, поздравляю.
Чу Сяньсинь крепче сжала стебель розы. Слышать такое из ее уст было больно; в памяти всплыло признание Цинь Сижо о том, что до их встречи ей довелось хлебнуть лиха, поэтому она больше не верит в чистую любовь и ищет лишь игрушку для развлечений. И если бы тогда Чу Сяньсинь отказала, кто знает, сколь глубоко Цинь Сижо запрятала бы свои истинные чувства.
— Ладно, раз столько цветов, забирай их себе.
Протянув букет, Чу Сяньсинь замерла. Цинь Сижо остолбенела — ее раздражение вмиг испарилось, сменившись странным чувством наполненности. Брать розы она не стала, лишь с любопытством уставилась на эту странную девчонку.
— Это еще что значит?
— Да ничего особенного.
Обменявшись парой бессмысленных фраз, Цинь Сижо еще немного посмотрела на нее, но цветы так и не взяла.
У Чу Сяньсинь уже устали руки, и она просто положила букет на тумбу. Цинь Сижо бросила взгляд на часы на стене и вдруг бросила: — Мне нужно воспользоваться твоей ванной.
— А?
Скинув туфли на каблуках, Цинь Сижо обернулась с легкой улыбкой на губах: — Хочу принять душ.
— Что?! — опешила Чу Сяньсинь. Краска залила ее лицо, а голос упал до едва слышного писка: — Но… это же больница…
— На съемки опаздываю.
Повернувшись к ней спиной, Цинь Сижо принялась расстегивать молнию на платье. В какой-то момент, видимо, почувствовав на себе пристальный взгляд, она обернулась, но Чу Сяньсинь уже испуганно смотрела в окно.
Мысленно усмехнувшись, Цинь Сижо сбросила наряд. На изгибе ее тонкой, словно у змейки, талии красовалась крошечная татуировка в виде распустившегося цветка лилии. Чу Сяньсинь искоса глянула на нее: татуировка была совсем маленькой, на левом боку. Цинь Сижо вечно жалела, что набила ее, но сводить лазером боялась шрамов, так что рисунок остался на месте.
Впрочем, для Чу Сяньсинь этот цветок лилии был одной из прекраснейших вещей на свете.
— Мисс Чу, вы подглядываете.
Пока она витала в облаках, Цинь Сижо уже оказалась рядом. Встав на цыпочки и опустившись одним коленном на край кровати, она наклонилась над ней.
Глядя на соблазнительные изгибы ее фигуры, Чу Сяньсинь почувствовала, как учащается дыхание, а кровь в жилах начинает бурлить. Подняв глаза на ее лицо, она кое-как совладала с собой.
— Да, подглядывала. И что с того?
Чу Сяньсинь призналась в этом без тени смущения — скрывать было нечего. Цинь Сижо заведомо делала это у нее на глазах, прекрасно понимая, к чему всё идет.
Хмыкнув, Цинь Сижо взяла полотенце и неспешно направилась в ванную.
Оставшись на кровати, Чу Сяньсинь изо всех сил цеплялась за остатки самоконтроля: сделай Цинь Сижо еще хоть шаг, и она точно сорвется.
Пытаясь успокоить нервы, она легла на спину. В этот момент зазвонил телефон, извещая о новом сообщении в WeChat. По привычке введя пароль, она открыла экран.
[Сижо, даю тебе ровно час, иначе заменю другой актрисой.]
Но это был не ее телефон.
Приглядевшись, Чу Сяньсинь поняла, что аппарат принадлежит Цинь Сижо, а пароль… пароль остался прежним — 5200, не менявшийся уже столько лет.
Судя по всему, сообщение прислала Вань Аньань — будущий менеджер самой Чу Сяньсинь и нынешний менеджер Цинь Сижо.
Поддавшись жгучему любопытству, она кликнула на зеленую плашку сообщения.
Ответ Цинь Сижо: [Я в больнице, знакомому плохо.]
Вань Аньань: [Мне всё равно, презентация крайне важна, компания категорически против твоего отсутствия.]
Цинь Сижо: [Угу.]
Всего один слог, полный усталости и безысходности. Чу Сяньсинь закрыла глаза.
Это была та самая любимая ею сестричка…
Вань Аньань: [К слову, из-за твоего внезапного побега с банкета вчера директор Ван лишился двух крупных клиентов. Завтра же лично принесешь ему извинения, ужин уже организован.]
Цинь Сижо: [Пой…]
Звук оборвался на полуслове. Тонкие пальцы перехватили аппарат, а черные волосы водопадом рассыпались по плечам, закрывая обзор. От капель теплой воды, испарявшихся с мокрых прядей, перед глазами поплыл легкий туман.
— Мисс Чу, скажите, вам принято подслушивать чужие переписки?
http://bllate.org/book/36362/4516368
Готово:
