Готовый перевод My Setter Beats People Up / Мой связующий: победа через нокаут: Глава 6

Бин Янь: Ненавижу Линь Цзяньлу!

Сяо Лу: Ненавижу Сян Бинъянь!

Ли Цзе: ......У меня раскалывается голова.

В общежитии 419 наступило кратковременное затишье.

Сян Бинъянь со своими голубыми глазами, не склонный к любезности, слегка прищурился:

— Ты что, больной?

— Я абсолютно здоров, — с уверенностью ответил Ли Цзе.

— С чего это ты вдруг заговорил про его геморрой? Откуда тебе знать о таких интимных вещах? Он сам тебе рассказал? — Сян Бинъянь бросил взгляд на сидевшего поодаль молчаливого и невозмутимого парня. — Едва ли ты видел это собственными глазами...

— Не мог бы ты выражаться не так мерзко? — Ли Цзе бросило в дрожь при одной мысли об этом. С какой стати ему пялиться на задницу Линь Цзяньлу? Но прямо сейчас он не мог придумать ничего лучше. Пожалуй, по сравнению с тем, чтобы рассматривать чужие ягодицы...

Запереть парня в туалете и нечаянно увидеть окровавленную задницу — этот вариант тоже выглядел не ахти.

— Разумеется, он сам мне об этомболтал, — Ли Цзе решил бессовестно соврать, ведь в этой жизни он точно не собирался разглядывать оленьи полупопия Линь Цзяньлу.

Сян Бинъянь нахмурился:

— С какой это стати ему делиться с тобой подобным?

— Конечно же, с той, что я его отделал и заставил подчиниться. Только что мы с ним сцепились в кабинете Лао Цзи, еле разняли, — полуправдиво заявил Ли Цзе. — В наказание Лао Цзи заставил меня тащить его вещи. Ладно, живите тут дружно.

— Мне с ним не ужиться. Раз ты его усмирил, вот вы с ним и уживайтесь, — бросил Сян Бинъянь, сдернул с верхней полки куртку спортивной формы, накинул её на плечи и вышел.

В комнате 419 осталось двое. Линь Цзяньлу прислонился спиной к стене, даже не удостоив Ли Цзе нормального взгляда:

— Вещи доставлены, теперь ты можешь катиться?

Ли Цзе размял запястья. По своему телосложению он был мощным игроком среди волейболистов, и стоило его атаке прорваться, оставалось только гадать, кого пробьет насквозь. Он подошел к Линь Цзяньлу ближе, и волна давящего присутствия навалилась со всех сторон, пригвоздив парня к стене его собственной тенью.

— Если бы не я, который только что спас положение, тебя бы уже отлупасили.

Ли Цзе был капитаном, а Сян Бинъянь — вице-капитаном. По логике вещей, они считались самыми уравновешенными людьми в команде, однако Линь Цзяньлу вел себя словно кукловод, дергающий за ниточки из-за кулис, и с легкостью доводил их обоих до белого каления.

Не зря говорят, что связующий — это сердце команды, и именно связующие искуснее всего манипулируют человеческими душами.

Да ну его, возиться с ним еще. Пусть выживает как знает! Ли Цзе уже собирался покинуть 419-ю, как вдруг зазвонил телефон. Звонил тот, кого он сейчас меньше всего хотел видеть, — Цзи Гао.

— Что на этот раз? — обреченно вздохнув, ответил Ли Цзе.

Цзи Гао вел удаленный мониторинг:

— Парень в общежитии? Вещи доставили?

— На месте, на месте, всё на месте. Выживет ли он в первую же ночь, я, правда, не поручусь, — честно ответил Ли Цзе.

— Что за тон? Вы теперь команда. По ту сторону волейбольной сетки все свои, придержи свой норов! — выпалил Цзи Гао. — Я тут решил: ты поведешь Сяо Лу знакомить с кампусом и командой.

Ли Цзе посмотрел на проплывающие за окном дождевые тучи:

— Почему именно я?

— Твоя мама упоминала мне, что вы знакомы с детства. Вы же хорошие друзья, выручай, — Цзи Гао и мать Ли Цзе были близкими друзьями.

Молча сбросив вызов, Ли Цзе обернулся к тому, кто всё еще прислонялся к стене, и мысленно подумал, что в детстве они вообще не должны были знакомчиться.

Он признавал: Линь Цзяньлу был невероятно красив, даже сейчас, когда его лицо выглядело унылым и поникшим. У него были сероватые глаза, слегка опущенные уголки век и потрясающие длинные ресницы — казалось, их длина была выверена до мелочей; влажно прикрывая веки, они бросали тень на те места, которые он почти никогда не поднимал.

Но в этой красоте было слишком много раздражающих ноток. Короче говоря, это была несимпатичная красота. Ли Цзе с трудом мог представить, кому вообще может нравиться такой человек, включая его прежних товарищей по команде — как они только его терпели?

— Лао Цзи велел мне показать тебе кампус. Хватит зависать, пошли, — Ли Цзе подошел к Линь Цзяньлу вплотную.

Линь Цзяньлу так и не сдвинулся с места. С самого момента прихода в комнату он стоял, прислонившись к стене, словно эта стена спасла ему жизнь.

— Я никуда не пойду, — тихо произвел Линь Цзяньлу. Резкий по характеру человек вдруг заговорил вполголоса, отчего выглядел несколько жалко.

Ли Цзе слегка нахмурился:

— Думаешь, я сам горячусь тебя водить? Тренер приказал. Как же меня бесит твоя копазня.

Линь Цзяньлу даже не удосужился поднять веки — он терпел Сян Бинъяня не потому, что обладал железной выдержкой, просто у него банально не осталось сил. Но, взвесив слова тренера, он всё же решил пойти. Перед уходом он потребовал зайти в небольшую личную ванные комнаты при общежитии, чтобы справить нужду.

Ли Цзе согласился: видимо, геморрой снова дал о себе знать. Как капитан, он обладал таким прекрасным качеством, как чуткость к людям. И он был уверен, что Линь Цзяньлу уже оценил это качество по достоинству и извлек немалую пользу, иначе с чего бы тому говорить с ним так тихо?

Тихий голос означает капитуляцию, а Ли Цзе, как сильный мужчина, был готов эту капитуляцию принять.

Однако, зайдя в туалет, Линь Цзяньлу затих. Если бы Ли Цзе не знал планировку общежития и то, что в ванной было лишь крошечное окошко, он бы и впрямь подумал, что тот ускакал вприпрыжку, словно лесной олененок.

Линь Цзяньлу... Впервые услышав это имя много лет назад, он сразу же вспомнил первое выученное в школе стихотворение классиков: В глуши лесной увидишь оленя, у полуденного ручья не слышно колокола.

— Эй! Ты собираешься выходить или нет? — исчерпав запас терпения, постучал в дверь Ли Цзе.

— Чего ты подгоняешь... — Линь Цзяньлу наконец отворил дверь. — Пошли.

Он стянул с правой ноги высокие гетры и, едва выйдя, тут же спрятал их под подушку, боясь, что кто-нибудь заметит следы крови. Будучи атакующим связующим, он заслужил прозвище Скоростной олень за то, что его ноги были на редкость прямыми и прыгучими.

Ли Цзе, напротив, замер на месте, а его взгляд скользнул с правого бедра парня вниз к щиколоткам.

— Идем мы или нет? — у Линь Цзяньлу кончалось терпение. Черт, всё-таки хочется врезать этому наглецу.

— Чего ты таращишься на меня своими оленьими глазами? Снова строишь из себя невинную недотрогу? — у Ли Цзе слегка защипало в носу.

Линь Цзяньлу тут же посмотрел на него:

— У меня человеческие глаза.

— Тебя же зовут Линь Цзяньлу, разве это не оленьи глаза?

— А если бы меня звали Линь Цзяньма? — оленья башка Линь Цзяньлу была готова взорваться от гнева.

— Тогда звался бы лошадью... — Ли Цзе внезапно замолк.

— Умоляю, почитай книжки... Мы идем или нет? — Линь Цзяньлу был готов поднять его на рога и прикончить.

— Идем. — Ли Цзе с чего-то вдруг потер нос. Весной у него бывала аллергия на пыльцу, и сейчас ему показалось, будто он снова вернулся в весеннюю пору: целая тонна пыльцы обрушилась на него, затрудняя дыхание. Но ведь Линь Цзяньлу только что снова пошел на попятную и даже умолял его.

Настоящие мужики не могут устоять перед мольбами, настоящие мужики от природы способны стерпеть любые тяготы.

Линь Цзяньлу последовал за Ли Цзе вниз по лестнице, в его оленьей голове не было ни единой мысли о Ли Цзе — он продолжал прокручивать в памяти Сян Бинъяня. Тот был леворуким диагональным нападающим, который блистал на второй позиции. Однако его недостатки тоже бросались в глаза: Сян Бинъянь слишком сильно зависел от качества паса и нуждался в идеальной доводке.

Стоило пасу испортиться, как левая рука Сян Бинъяня теряла половину своей силы. Это был довольно нестабильный диагональный.

— В школе два волейбольных зала, первокурсники занимаются в зале А. В кампусе четыре сектора: восток, юг, запад и север. Спортивный факультет в основном базируется на восточной стороне, здесь же находится большинство арен, — добросовестно, словно заправский гид, вещал Ли Цзе.

— Вон там, — Линь Цзяньлу неожиданно остановился.

Ли Цзе повернулся обратно, его глаза работали словно сканер, начиная осмотр с волейбольных кроссовок на правой ноге Линь Цзяньлу. Кроссовки этой марки стоили недешево, но Линь Цзяньлу вечно был таким: даже просидев два года на лавке запасных и ни разу не выйдя на площадку во время матчей, он требовал, чтобы его экипировка была самой лучшей.

Белые носки, и если приглядеться, по краю идет изящный узор?

Просто напасть, ну вылитая девчонка.

Аккуратные коленки, ровные ноги, бледная кожа.

Оторвав взгляд от бедра, Ли Цзе проследил за направлением пальца Линь Цзяньлу. Тот указывал на какую-то статую. Из-за большого расстояния Ли Цзе не мог разобрать, какому виду спорта она посвящена. Вокруг скульптуры полукругом тянулась стена, занимая две трети окружности.

— Стена славы нашей школы. На ней увековечены имена тех, кто с момента основания и до прошлого года внес выдающийся вклад в жизнь школы или установил рекорды, — Ли Цзе снова чуть опустил голову, неизвестно на что глядя. Вообще-то, в саду его собственного дома тоже стояла скульптура, правда, играющая в волейбол.

— Тебя так интересуют скульптуры? — тут же спросил Ли Цзе.

— Стена славы... — Линь Цзяньлу проигнорировал его вопрос. — Какой это вид спорта?

— Прыжки в высоту способом Фосбери-Флоп. В память о выдающемся вкладе нашей школы в развитие прыжков в высоту ее установил на собственные средства один из почетных выпускников. Говорят, в былые времена он был культовой фигурой в кампусе и вдобавок лично основал спортивный фонд студенческого союза, — сдерживая терпение, пояснил Ли Цзе. — Нагляделся уже? Если ты так фанатеешь по скульптурам, здесь полно мест, которые стоит посетить. Хотя качество тамошних изваяний так себе.

Спортивный фонд... Линь Цзяньлу опять оставил его слова без внимания, лишь молча повторив про себя эту фразу дважды.

То ли ему показалось, то ли Ли Цзе был прав, но стоило Линь Цзяньлу дослушать до конца, как его настроение явно улучшилось. Впрочем, неудивительно — ведь его собственное дружелюбие и широта души были очевидны для всех.

Приятели шли вдоль аллеи, усыпанной листвой, пока не столкнулись с представителями баскетбольной лиги. Встреча двух царств великанов не обошлась без приветствий. В волейболе, как и в баскетболе, сколько ни рассуждай о запредельной высоте прыжка, рост и размах рук по-прежнему правят балом с позиции грубой силы.

Линь Цзяньлу придерживался того же мнения. Самое жестокое в волейболе — это, пожалуй, две вещи. Первая — как у него самого, когда в расцвете сил получаешь травму и вынужден преждевременно уйти на покой. Вторая — когда твой рост не увеличивается, и ты навсегда остаешься за закрытыми дверями для племени великанов.

Ли Цзе провел Линь Цзяньлу по всему кампусу, мысленно поставив себе твердую пятерку за выполнение задания. Остановившись у дверей 419-й, он бросил:

— Остальные ребята в 417-й и 418-й. Ладишь ты с Бинъянем или нет — разбирайтесь сами, если он полезет в драку, можешь звать на помощь.

— Еще бабушка надвое сказала, кто первый полезет, — ответил Линь Цзяньлу.

Яркий солнечный свет делал его кожу неправдоподобно белой, какой-то новой, невиданной для Ли Цзе белизны.

— Не забудь оформить единую студенческую карту, а если чего не понял — иди к Лао Цзи. Завтра в 6 утра подъем по свистку на утреннюю разминку, заодно познакомишься с командой.

Команда... Линь Цзяньлу на мгновение замер.

— Испугался? — кровожадно ухмыльнувшись, Ли Цзе ущипнул его за щеку. — Все они твои старые знакомые, каждый горит желанием с тобой увидеться.

— Проваливай! — Линь Цзяньлу мысленно представил злодейский смех в стиле хе-хе-хе, смахнул его руку резким движением, и на его лице отчетливо проступило раздражение. Он резко развернулся и захлопнул дверь, оглушив Ли Цзе грохотом удара.

Ли Цзе, впрочем, не рассердился. Задание Лао Цзи он выполнил, и с эту секунды его нога больше ни разу не ступит в 419-ю! Разве что его пригрозят пристрелить!

http://bllate.org/book/36356/4515265