Спросить у него, хочет ли он, действительно означало прислушаться к его мнению.
В глазах Хэ Чэня явно полыхал огонь, бурлило ничем не прикрытое вожделение, но он всё же сдерживался, дожидаясь — с самым нежным и терпеливым выражением лица, — пока Цзи Бай кивнет.
Под таким взглядом Цзи Бай не мог вымолвить и полслова. Ну надо же… разве можно так расспрашивать людей?!
Мысленно он вовсю возмущался, но в то же время чувствовал, как против воли смягчается его сердце.
Это же Хэ Чэнь.
Этот человек — одержимый, холодный, жестокий, свирепый, ко всему на свете относящийся с презрительным равнодушием. Но только не к нему.
Только перед ним этот человек мог сложить когти свирепого зверя и обнажить самую мягкую грудь.
В памяти всплыл образ из прошлой жизни: Хэ Чэнь обнимает его, бесчувственного, и нежно целует. Мочки ушей Цзибая слегка покраснели. Глубоко вздохнув, он поднял голову и запечатлел поцелуй на щеке Хэ Чэня.
В глазах Хэ Чэня забурлила кромешная тьма.
Его голос стал еще более низким и хриплым, он подался ближе к Цзибаю:
— Значит ли это… что мне разрешено целовать тебя?
Цзи Бай густо покраснел и отвернулся, наотрез отказываясь говорить.
На этот раз Хэ Чэнь протянул руку, пресекая попытку Цзибая ускользнуть. Его кадык судорожно дернулся, затем он поднял руку, зажал подбородок Цзибая и, неотрывно глядя в его лицо своими угольно-черными зрачками, мягко улыбнулся.
Словно гипнотизируя, он тихо выдохнул едва слышным шепотом:
— Цзи Бай, я так счастлив.
Честно говоря, в течение десяти лет прошлой жизни Цзи Бай с точки зрения кота бесчисленное множество раз видел, как Хэ Чэнь милуется с самим собой.
Испытывая испанский стыд и заливаясь краской, он в то же каковой раз задавался вопросом: каково это на самом деле — вот так целоваться?
Но сколько бы раз он ни представлял это в мечтах, реальность превзошла все ожидания.
Когда самый легкий кончик языка Хэ Чэня — с теплым дыханием и легкой дрожью — едва заметно скользнул по краю его губ, в голове Цзибая раздался оглушительный взрыв, удержать который было совершенно невозможно.
Хэ Чэнь тоже сходил с ума.
В те десять лет прошлой жизни, когда он эгоистично запер погруженного в кому Цзибая рядом с собой, он бессчетное количество раз ласкал его, пока тот находился без сознания.
Каждое приближение к Цзибаю заставляло трепетать всю его душу.
Что уж говорить о текущем моменте, когда он обнимал и целовал живого, настоящего Цзибая.
Ведомый чистым инстинктом, Хэ Чэнь сжимал человека в своих объятиях все крепче и крепче, желая буквально истолочь его в пыль и растворить в собственных костях и крови.
Слияние в безумном поцелуе.
Пока наконец Цзи Бай не начал задыхаться и, раскрасневшись, не оттолкнул Хэ Чэня.
— Хватит баловаться, пора возвращаться на урок.
Однако Хэ Чэнь не спешил его отпускать, лишь крепче прижал к себе. Опустив голову, он полной грудью впитал запах Цзибая и с жадным трепетом поцеловал его в ямочку на шее.
Почувствовав, как тело Цзибая мгновенно напряглось, Хэ Чэнь с явным сожалением разжал руки.
Он взъерошил волосы Цзибая, и его голос зазвучал еще ниже, хриплее и соблазнительнее:
— Ладно, больше не буду, пошли назад.
Краска на лице Цзибая не спадала до самого возвращения в класс.
Слегка кашлянув и похлопав себя по щекам, Цзи Бай посмотрел на Хэ Чэня и предложил:
— Слушай, иди в класс, а я зайду к Ван Цзяньго и скажу насчет вечеринки в честь первокурсников, что я не буду участвовать.
Хэ Чэнь коротко хмыкнул, но возвращаться в класс не собирался. Бросив на Цзибая взгляд, он равнодушно произнес:
— Я пойду с тобой.
Цзи Бай торопливо замахал руками и втянул голову в плечи:
— Не нужно, не нужно, я сам справлюсь. Тем более, если ты пойдешь со мной, Ван Цзяньго точно сочтет это странным.
Влияние Хэ Чэня на него было слишком велико: стоило Цзибаю взглянуть на него, как в памяти невольно всплывал недавний поцелуй… От этих картинок уши Цзибая снова порозовели. Поспешно отогнав ненужные мысли, он легонько толкнул Хэ Чэня:
— Возвращайся в класс.
Учительская.
Цзи Бай подошел к двери и постучал. Не успел он даже переступить порог, как услышал улыбчивый девичий голос:
— Цзи Бай, ты чего тоже пришел? Тоже насчет номеров для вечеринки первокурсников?
У говорившей девушки были длинные черные и прямые, как водопад, волосы, бледная кожа, личико размером с ладонь, одета она была в белое хлопчатобумажное платье. Ее блестящие черные глазки моргнули:
— Я вот тоже, меня сразу после урока вызвали.
Цзи Бай уставился на нее, какое-то время не в силах сообразить, в чем дело.
Заметив замешательство Цзибая, Чэнь Аньжань разочарованно вздохнула:
— Ты что, совсем меня не помнишь?
— Вот ведь, — Чэнь Аньжань шутливо надула губки и с задорным лукавством произнесла: — А я вот тебя помню.
С этими словами она подошла к Цзибаю и протянула руку:
— Я Чэнь Аньжань, из соседнего третьего класса. Раньше мы вместе ходили на подготовительные курсы, на этот раз запомни меня хорошенько.
Услышав это, Цзи Бай наконец припомнил прошлое. Немного смутившись, он кивнул Чэнь Аньжань:
— Прости… Теперь запомнил.
Было очевидно, что Цзи Бай и правда ее забыл.
Чэнь Аньжань не удержалась от мимолетного досадного вздоха, но тут же взяла себя в руки и снова подмигнула Цзибаю:
— Ничего страшного, нам ведь все равно вместе номер готовить.
Хотя впечатление от Чэнь Аньжань у него осталось неплохое, Цзи Бай кашлянул, и перед его мысленным взором возникло лицо Хэ Чэня. Он вовсе не хотел расстраивать Хэ Чэня из-за какой-либо ерунды, поэтому покачал головой:
— Я как раз из-за этого пришел.
Извините, но я не смогу участвовать в выступлении на вечеринке.
Чэнь Аньжань остолбенела:
— Почему? Не переживай, учебе это никак не помешает…
Услышав голоса, Ван Цзяньго подошел ближе с чайной чашкой в руках:
— В чем дело?
Цзи Бай улыбнулся, почесал затылок и пояснил:
— Да у меня и талантов-то никаких нет. Это Сюй Хао меня втиснул наугад. Если меня действительно заставят выступать на сцене, я, наверное, со страху умру.
Учитель Ван, может, назначите кого-нибудь другого? Я правда совсем для этого не подхожу.
Не успела речь зайти в тупик, как Чэнь Аньжань закусила губу. В ее глазах промелькнула тень разочарования, но она все же улыбнулась Цзибаю:
— Ничего страшного, ты будешь читать стихи, а я — танцевать, никаких особенных талантов для этого не нужно.
Цзи Бай упрямо покачал головой, вежливо и отстраненно:
— Прости, я правда совершенно к этому неспособен.
Видя твердость Цзибая, Ван Цзяньго не стал настаивать дальше. Похлопав его по плечу, он мягко произнес:
— Ладно-ладно, ты ведь у нас лучший ученик в параллели, просто хорошо подготовься к предстоящей речи.
— Цзи Бай, я тебе что, неприятна? — Чэнь Аньжань вдруг понизила голос и тихо спросила.
Цзи Бай растерялся и машинально покачал головой.
— Тогда почему ты не хочешь участвовать со мной в праздничной вечеринке? — Чэнь Аньжань взглянула на него с наигранной обидой. — Если ты откажешься, я одна тоже не смогу выступить, а у нас в обоих классах больше никто номера не подал.
— И то верно, — Ван Цзяньго помрачнел. — Чжиюань всегда славился исключительно академическими успехами, но школьное руководство вечно без ума от подобных мероприятий.
Он изначально планировал объединить усилия с третьим классом, чтобы выставить общий номер и спокойно отдохнуть, но теперь придется ломать голову над тем, как всё уладить.
— В этом классе ни у кого нет никаких талантов… — Ван Цзяньго покрутил в руках чайную чашку и с надеждой посмотрел на Цзибая: — Цзи Бай, давай ты всё же выступишь вместе с Чэнь Аньжань? Художественное чтение не требует особых талантов, это же так просто.
— Вы оба: один — первый в параллели, вторая — в десятке лучших, — Ван Цзяньго не удержался от смеха. — Просто супер-дуэт.
Цзи Бай снова покачал головой и уже собирался заговорить, как его прервал чей-то голос:
— Я буду участвовать.
Цзи Бай замер, ошеломленно глядя на вошедшего человека, в его глазах промелькнуло изумление.
Хэ Чэнь был одет в черные длинные брюки и самый обычный свободный спортивный костюм, но на нем эта одежда выглядела неизъяснимо холодно и отстраненно. Он и без того отличался высоким ростом и длинными ногами, а с непроницаемым выражением лица шагал так, что в нем чувствовалась зрелость и суровость, несвойственная обычным школьникам.
Увидев Хэ Чэня, Ван Цзяньго невольно вспомнил, как тот без единого изменения в лице сломал ногу Фэн Ханя. Сердце учителя ёкнуло. Кашлянув, он накрыл чашку крышкой:
— Хэ… Хэ Чэнь, ты по какому-то делу в учительской?
Хэ Чэнь бросил взгляд на Цзибая, а затем перевел его на Ван Цзяньго:
— Да.
Тот номер, о котором вы только что говорили, могу исполнить я.
Не успел он договорить, как не то что Ван Цзяньго — даже Цзи Бай потерял дар речи, остолбенело уставившись на него.
Хэ Чэнь собирается участвовать в приветственной вечеринке?!
Цзи Бай сглотнул слюну. Если бы вокруг были другие люди, он бы наверняка ущипнул себя, чтобы проверить, не спит ли он.
Ван Цзяньго натянуто усмехнулся:
— Ты хочешь сказать… что выступишь на вечеринке перед всеми?
Подобные расспросы порядком надоели Хэ Чэню. Его брови слегка нахмурились, но сдерживать раздражение он пока не стал. Краем глаза заметив чуть приоткрытый от удивления рот и ошеломленное лицо Цзибая, он чуть тронул губы улыбкой и, подавив досаду, бесстрастно произнес:
— Да, я могу представить первый класс с номером.
— Ка… какой номер? — Ван Цзяньго слегка заикался.
Шутки шутками, но даже не говоря о том, что Хэ Чэнь — молодой господин семьи Хэ из города А, один его навык крошить коленные чашечки палкой заставлял Ван Цзяньго сомневаться в искренности его намерений выступить на сцене.
Как бы он эту сцену не разнес.
Думая об этом, учитель наотрез отказывался показывать истинные мысли на лице. Кашлянув, он осторожно прощупал почву:
— Видишь ли, Хэ Чэнь, если ты сможешь представить наш класс на сцене, это, конечно, просто замечательно.
Но перед тем как подавать заявку в школу, мне нужно хотя бы знать, что именно ты будешь показывать, понимаешь?
Хэ Чэнь окинул комнату взглядом и спокойно спросил:
— Где музыкальный класс?
Не успел Ван Цзяньго опомниться, как Чэнь Аньжань быстро ответила:
— Он на этом же этаже, я тебя провожу.
Услышав ее голос, Хэ Чэнь бросил на Чэнь Аньжань мимолетный взгляд.
От этого темного, погруженного во мрачную глубь взгляда, в котором невозможно было прочесть ни единой эмоции, сердце Чэнь Аньжань почему-то сжалось, и она невольно занервничала. Впрочем, Хэ Чэнь тут же отвел глаза, так что девушка не стала придавать этому значения.
Ван Цзяньго и Чэнь Аньжань шли впереди, Цзи Бай и Хэ Чэнь — позади.
— Чего это ты удумал? — глядя строго перед собой, Цзи Бай понизил голос: — Зачем в музыкальный класс? И с чего это ты вдруг решил выступать на сцене?
По правде говоря.
За десять лет прошлой жизни, проведенных рядом с Хэ Чэнем, он ни разу не видел, чтобы тот владел какими-либо музыкальными инструментами.
Хэ Чэнь покачал головой. Отвечать на вопрос Цзибая он не стал, а лишь протянул руку, потрепал его по волосам и равнодушно бросил:
— Раз я выступаю на сцене, тебе ведь больше не нужно туда идти?
На сердце у Цзибая потеплело, и он уже не обратил внимания на то, что Хэ Чэнь снова трогает его волосы. Он и не подозревал, что этот жест ускользнул от взгляда обернувшейся Чэнь Аньжань.
Красивые брови девушки едва заметно сошлись на переносице. Она покачала головой: вроде бы всё нормально, но на душе скребли кошки.
Музыкальный класс.
Хэ Чэнь окинул помещение взглядом, и его взор остановился на фортепиано в углу, накрытом красной бархатной тканью.
Он откинул бархат, приоткрыл крышку инструмента и сел.
Изящные пальцы легко коснулись нескольких клавиш. Проверив звучание, он обернулся и посмотрел на Цзибая.
Затем вернул взгляд к черно-белым клавишам.
Стоило прозвучать первой ноте, как в комнате воцарилась абсолютная тишина.
Звуки фортепиано, подобные прыгающим каплям нот, плавным ручейком полились из-под пальцев Хэ Чэня.
С того места, где стоял Цзи Бай, было видно прямую спину Хэ Чэня и красивый изгиб его рук. Его профиль казался немного размытым, выражение лица скрывалось в тени, а обычный мрачный ореол словно рассеялся. Освещенный невидимыми софитами, он казался невероятно красивым.
Даже человек, абсолютно не разбирающийся в музыке, легко мог понять, что Хэ Чэнь играет весьма сложную композицию. К тому же играл он безупречно — словно прирожденный виртуоз.
Мелодия смолкла.
Хэ Чэнь встал, закрыл крышку инструмента и, глядя на Ван Цзяньго с тем же бесстрастным выражением лица, спросил:
— Так подойдет?
Ван Цзяньго поспешно закивал:
— Подойдет, конечно подойдет!
Хэ Чэнь посмотрел на Цзибая:
— В класс?
Цзи Бай закивал без малейших раздумий.
Они шли бок о бок, и Цзи Бай тихонько спросил:
— Ты так здорово сыграл.
Хэ Чэнь на мгновение замер, повернул голову и уголком рта улыбнулся, хотя эмоции на его лице оставались нечитаемыми:
— Правда здорово?
Цзи Бай усердно закивал, вспоминая, как только что выглядел за роялем Хэ Чэнь, и его глаза ярко засияли:
— Очень здорово! Словно… словно весь свет падал прямо на тебя.
Хэ Чэнь смотрел на него, на секунду погрузившись в оцепенение.
Почему он умел играть на фортепиано?
Да просто потому, что в детдоме как-то раз — к приезду городской верхушки с инспекцией — устроили отчетный концерт.
Тогда на сцене выступал ребенок, игравший на фортепиано.
Инструмент в приюте был плохим, ребенок сбивался и играл неуверенно, но сидевший в зале Цзи Бай смотрел на это с полнейшей сосредоточенностью, отчаянно хлопал в ладоши и, дергая его за рукав, восторженно шепелявил: брат, как же красиво она играет!
Тогда…
Хэ Чэнь смотрел на улыбку в глазах Цзибая и отчаянно желал закрыть ему глаза руками, запрещая смотреть на кого-либо еще, не говоря уже о том, чтобы хвалить других.
Но в конце концов так и не решился.
А позже Цзибая усыновили, в то время как самого Хэ Чэня забрала семья Хэ.
Он заставил Хэ Дунъюя нанять лучших преподавателей по фортепиано и занимался день и ночь, мечтая о том дне, когда найдет Цзибая и сможет сыграть для него — так, чтобы тот, как в детстве, устремил все свое внимание на него одного.
Но в прошлой жизни он ничего не успел предпринять: Цзи Бай попал в аварию, впал в кому и не приходил в сознание целых десять лет.
Лишившись того, ради кого стоило играть, он с тех пор на протяжении десяти лет больше не притрагивался к фортепиано.
http://bllate.org/book/36351/4514741
Готово:
